Fire

Повсюду дым. Он лезет в окна, лижет стены огненным языком, ползёт по потолку и соревнуется с оставшимся воздухом на перегонки. Пламя забирает с собой всю память, оставшуюся в этом доме. В этом доме жила семья Тацуми, тут родились трое чудесных детей, один из которых - семпай, а сейчас всё это исчезает под необъятным зверем, утрачивая свою важность, становясь горстками пепла. Моринага, не раздумывая, ринулся в этот ад, стоило Канако попросить лишь об одном, самом дорогом одолжении - спасти единственный альбом с фотографиями матери. Примерно зная, где искать, Тецухиро ввалился в комнату, заполненную едкими дымом и копотью. Схватив тот самый альбом, Моринага развернулся, чтобы выбежать из душного капкана, но не заметил, как огонь, преследующий его, загородил путь к выходу, тем самым ставя Тецухиро в совершенно ужасное положение. Попытки выбраться оказываются тщетными, становится только хуже. Дышать с каждой секундой всё труднее, адское пламя подгребало под собой всё больше пространства, пугая, ужасая своими размерами. Дым, словно песок, дёр горло, оседал на лёгких, даря ужасную боль. Ещё одна попытка Моринаги выбраться оказалась неудачной. Шкаф, на чьи полки жгучими лапами залезало пламя, обрушился на парня, придавив его к полу. Последний воздух из лёгких исчез мгновенно и безвозвратно, голова налилась свинцом, а веки стали тяжелеть. Языки пламени подбирались к Моринаге всё ближе, намереваясь утащить его, как и всё, что осталось от когда-то прекрасного дома. Уже ничего не хотелось, Моринага лежал, придавленный тяжёлым шкафом, но не только это лишало его сил. "Никто не придёт меня спасать, - крутилось в голове у брюнета, - это конец". Перед глазами лежал раскрытый альбом. На одной из страниц Тецухиро увидел её. Эти глаза, тонкую бледную кожу он видел каждый день в своём семпае. Тацуми Соичи был достаточно похож на свою мать. Семпай всё ещё не привык к их отношениям. Он ругался, кидался с кулаками на Моринагу, но стоило тому вовлечь Тацуми в поцелуй, то все претензии чудесным образом испарялись, оставляя семпая один на один с его чувствами и ощущениями. Воспоминания о семпае придали немного сил и уверенности в том, что он сможет выбраться. Моринага сделает это. Ради семпая и его семьи, ради Канако, которой он дал обещание, ради себя и своего будущего. Воодушевлённый, парень со всей силы попытался хоть чуть-чуть сдвинуть с себя тяжёлую ношу, но та, вопреки всем желаниям, не поддалась. Тецухиро пытался, честно пытался выбраться, но огонь сделал своё дело, лишив Моринагу воздуха и каких-либо оставшихся сил. Глаза слезились из-за едкого дыма, который окутал парня, словно одеялом, не желая выпускать, и последней ясной мыслью в голове у Тецухиро было "Простите, семпай".

***

Тацуми Соичи подбежал на шум слишком поздно. Столпотворение людей мешало увидеть всё целиком, но одно было ясно — горит его дом. Тот дом, в котором жила его некогда счастливая семья. Это было единственной памятью об умершей давно матери и осознание этой потери било по нервам, посылая по телу лёгкую дрожь. Вспомнив, что в доме должны были остаться Моринага с Канако, Тацуми ринулся вперёд, продираясь сквозь зевак, которые только мешали и загораживали дорогу. Почти выбравшись из жаркой толпы он столкнулся с Канако: та плакала и пыталась ему что-то сказать, тыкая пальцем на второй этаж объятого пламенем дома. Соичи всё ещё не слышал сестру, но внезапная догадка испугала его ещё больше. - Где Моринага? - Братик, он в доме, — она заливалась слезами, и от этого её было трудно понять. — Я... я хотела забрать мамин альбом, но Моринага-сан сказал, что сам это сделает, а я должна быстро бежать на улицу, - рыдания становились всё громче. — Он там уже давно, братик, что если с ним там что-то случилось?! Быстро обняв Канако, Тацуми сказал ей ждать, а сам ринулся в полыхающий дом, попутно избегая летящих на него балок и языков пламени, так и норовивших задеть его кожу. - Этот придурок... Увижу - сам добью! — приближаясь к нужной комнате, парень заметил, что дышать стало гораздо тяжелее, да и дыма тут было больше. Добравшись до дверного проёма комнаты, Соичи хотел позвать Моринагу, но увиденное заставило на несколько секунд потерять бдительность. Под почти догоревшими обломками лежал Тецухиро и не подавал ни единого признака жизни. - Мори...Моринага! Совсем некстати вспомнилось, с чего начались их «весёлые» отношения. То, как Моринага, словно танк, пёр напролом, разрушая все мыслимые и немыслимые преграды, которыми оградил себя Соичи, с каким напором лез по вечерам, дабы получить хоть каплю ласки, как на утро светился, словно высоковольтная лампочка, вспоминая, что они вытворяли ночью в комнате Тацуми. "Ну уж нет, Моринага, так просто ты от меня не избавишься. Сначала заставил почувствовать все ЭТО, а теперь бросаешь меня? Ну уж нет. Я не для этого ломал себя, стараясь быть лучше ради тебя. Не дождешься!" - Моринага! - С..семпай? Весь в саже, но живой, Тецухиро попытался подняться, и к нему на помощь тут же подоспел семпай, вытащив его из-под завала. Спускались они бегом, не оглядываясь, лишь альбом в руках Моринаги напоминал, почему они до сих пор здесь. Выбежав на улицу, они встретили Канако, которая принялась обнимать то брата, то Моринагу, то обоих сразу. Соичи всё это время смотрел на своего кохая. С пеплом на одежде и в волосах, с царапиной на лбу, но живой. - Простите, семпай. Вы не обязаны были идти туда, я бы... я бы сам смог выбраться. Вам не стоило переживать. Ещё раз простите. А Тацуми всё удивлялся, ведь после всего, что Моринага пережил там, в горящем доме, один против стихии, он продолжает извиняться за все несуществующие грехи. Тецухиро всё извинялся и просил прощения, а Соичи слушал и размышлял, что если бы не Мори, то неизвестно, чтобы было бы с Канако в этом пожаре, неизвестно, как сложилась бы его жизнь без парня вообще. А потом просто перестал думать... Он просто схватил Моринагу и поцеловал.