Без тормозов

Итачи открыл сразу, словно ждал его за дверью. Он сразу притянул Мидориму к себе и жарко поцеловал. Захлопнув дверь, Шинтаро прислонил к ней Учиху и вцепился в него обеими руками – сумка с вещами упала на пол никем незамеченная. Отстранившись ненадолго, Мидорима разулся и снял верхнюю одежду, после чего поднял омегу на руки и направился сторону спальни. Парень был легким и по сравнению с ним невысоким – идеальным для самого Шинтаро. В спальне Мидорима положил Учиху на кровать и лег на него сверху, удобно умостившись между широко раздвинутых бедер. Руки Итачи крепко обняли его, ноги обвились вокруг бедер. Запах течного омеги кружил голову и заставлял терять остатки самоконтроля, превращая холодного Мидориму в дикого зверя, которым руководят инстинкты. Хлопковая футболка и фланелевые брюки Учихи быстро оказались на полу рядом с кроватью. Руки Мидоримы ласкали податливое тело под собой, губы целовали влажную, солоноватую от пота кожу, срывая с алых губ Итачи сладкие стоны. Шинтаро пришлось ненадолго отстраниться, чтобы снять с себя одежду. Учиха всячески ему мешал, лаская обнажившиеся участки тела и целуя его кожу, кусая, ставя засосы порой на видных местах. Мидорима не протестовал, наоборот, его приятно удивило, что Итачи стремился не просто получить удовольствие, но и доставить его альфе. Он хотел быть равным ему даже в этом. Хмыкнув, Шинтаро отбросил в сторону боксеры и снова навалился на Итачи. Тот сладострастно застонал, почувствовав прикосновение горячего тела альфы к собственному, твердость члена Мидоримы, который прикасался к его паху. Альфа целовал шею Учихи, его грудь, живот, впадинку пупка, рукой лаская член, иногда задевая пальцами яички и сжимающееся кольцо ануса. Спустившись поцелуями ещё ниже, Мидорима вобрал рот небольшой, колом стоящий член Итачи, одновременно вводя в него два пальца. Учиха громко застонал, его буквально выгнуло на кровати от пронзившего удовольствия. Пальцы альфы растягивали его, постоянно задевая простату, а горячие губы и рот, взявшие в плен его естество, делали из него обезумевшее от похоти и страсти существо, которое хотело только ощутить в себе большой и твёрдый член альфы. Никогда прежде Итачи не ощущал настолько острую потребность в альфе, в конкретном альфе, как это было сейчас. Его хотелось пометить, хотелось самому быть помеченным им. Когда в него вошёл третий палец, Учиху буквально подкинуло на кровати, и он выгнулся ещё сильнее, запутывая руки в волосах альфы. Нащупав очки, он снял их и бросил в сторону не глядя куда. Негромкий стук дал понять, что те упали на пол, но Итачи это не волновало. Похоже, его партнера это тоже не заботило. Решив, что растяжка достаточная, Мидорима убрал пальцы и заставил Итачи перевернуться и встать на колени. Тот повиновался ему и прогнулся в пояснице, приняв колено-локтевую позу, приглашая. Зарычав, Шинтаро приставил член ко входу Учихи и начал входить в него, слушая его стоны и преодолевая судорожное сжатие мышц. Лишь полностью войдя, он остановился и начал покрывать поцелуями шею, плечи и спину Учихи, насколько позволяла их поза. Итачи рыкнул и сам насадился на член альфы. Оба застонали, когда Мидорима оказался полностью внутри. Шинтаро хмыкнул и, схватив Учиху за бедра, начал резко двигаться, сразу беря быстрый темп. Итачи застонал, когда Мидорима проник особенно глубоко и задел его простату. Он поддавался назад, насаживаясь на член альфы и выгибался, пытаясь прижаться спиной к груди Шинтаро. Мидорима видел, что Итачи не намерен просто пассивно принимать ласки. Как оказалось, холодный снаружи Учиха настоящий пламенный ураган в постели. И если раньше Шинтаро считал секс приятным и время от времени необходимым действием для тела, позволяющим расслабиться и снять стресс, то сейчас он понял, что это нечто большее. Неожиданно Итачи взбрыкнул и соскользнул с члена альфы. Он подтолкнул Шинтаро к подушкам, вынудив сесть и когда тот сел, взобрался ему на колени, насаживаясь на член альфы. Оба громко застонали: ощущения были во сто крат сильнее. Мидорима схватил Учиху за бедра, помогая ему, а тот, вцепившись пальцами в плечи Шинтаро, начал резко двигаться, то поднимаясь так, что внутри оставался только головка, то резко насаживаясь до основания. Удерживая одной рукой бедро Учихи, Мидорима второй схватил омегу за волосы и, намотав их на кулак, потянул, заставив любовника отклониться назад, полностью открывая шею, давая ему полный карт-бланш. Шинтаро лизнул шею Итачи, заставляя того резко застонать и сжать член внутри своего тела. Мидорима зашипел и с силой впился зубами в шею омеги, прокусывая кожу и ставя метку, клеймя Учиху как свою пару, что послужит гарантией того, что тот от него никуда не денется. Кто бы, что не думал о Мидориме, он никогда не отпускает то, что принадлежит ему. У Итачи словно сорвало последние тормоза, и он начал резко двигаться, одной рукой лаская свой член. Толкнувшись в Учиху ещё несколько раз, Мидорима заставил его кончить. Итачи забрызгал спермой живот и грудь Шинтаро. Альфа резко перевернул их обоих, развел ноги Учихи как можно шире, забросил себе на плечи и продолжил вонзаться в распростёртое под собой тело. Течный омега вскоре вновь застонал и обнял альфу. Мидорима заставил Итачи кончить ещё раз, только после этого позволил себе излиться внутрь омеги, даже не подумав выйти – мысль иметь ребёнка от этого человека показалась ему безумно привлекательной. Судя по тому, как Учиха вцепился в него, тот тоже не имел ничего против. Три дня продолжался их безумный секс-марафон. Они перепробовали все горизонтальные, вертикальные и другие поверхности, которые только могли быть использованы для секса: кресла, стулья, стол, пол, душ, ванна, стены, дверные проёмы – всё, что попадалось на их пути. Мидорима проснулся первым, привыкнув вставать рано. Он принял душ, смывая с себя остатки сладкого дурмана и разного рода телесных жидкостей. В безумии течки он как-то особо не задумывался над личной гигиеной, но теперь хотелось отмыться до скрипа и блеска. В нем снова проснулся настоящий педант, помешанный на чистоте – вредная привычка многих медиков. Моясь теплой водой, он снова и снова вспоминал события этих дней. Его не терзали сомнения и сожаления, если он уже принял какое-то решение, то шел до конца по выбранному пути. Он не мог с уверенностью назвать те чувства, которые он испытывал к Учихе любовью, но признавал, что хотел бы прожить с этим омегой свою жизнь и иметь с ним общих детей. Это значило для него больше, чем какое-то эфемерное чувство. Он хотел, чтобы Итачи был рядом, хотел его обнимать и защищать, просыпаться и засыпать с ним в одной постели. Кто знает, может это и есть та самая пресловутая любовь? Теплые руки обняли его спины, и горячее жилистое тело прижалось к его спине. Обернувшись, Мидорима склонился и жарко поцеловал Итачи. - Вместе? – спросил Учиха, разрывая поцелуй. Вместо ответа, Шинтаро снова вцепился зубами в шею, где уже красовалась метка. Слова были лишними и так ясно, что друг от друга они никуда не денутся. Неделя пролетела незаметно. Мидорима понял, что значит жить полноценной жизнью и наслаждаться этим: он работал, занимался любимыми гонками, проводил время со своей парой, отдыхал с немногочисленными друзьями – он радовался жизни. В тот день Акаши собрал их незадолго до полуночи. Какие-то выскочки посмели бросить им вызов. Они собрались вместе, но лишь для того, чтобы показать, кто настоящие хозяева города. Ни один из Поколения чудес не видел в них реальных противников, они даже рядом не стояли с теми ребятами, что бросили им вызов и с которыми у них назначено ещё одно рандеву. Поколение чудес победило с огромным отрывом, их противники даже не рискнули пересекать финишную черту, потерявшись и уступив им без боя ещё на середине маршрута. Довольный Акаши отпустил их, напомнив, что ему всё ещё нужна информация о противниках: кто, что зачем, когда и для чего. Мидорима стоял перед светофором, когда рядом с ним остановилась черно-серебристая Yamaha. Он без труда узнал её: это его соперник из той самой команды. Парень расстегнул куртку и полуобернулся к нему. Шинтаро насторожился и замер, увидев в вырезе рубашки цепочку, на которой висел кулон со слишком хорошо знакомым ему изображением – камоном клана Учиха. Гонщик застегнул куртку и поднял стекло шлема: на Мидориму смотрел Итачи. Учиха резко опустил стекло и дал по газам едва загорелся зеленый свет. Шинтаро не отставал, вознамеривавшись догнать Учиху и получить ответы на все интересующие его вопросы. Они на огромной скорости неслись по ночному Токио, проезжая через районы, где жизнь в это время суток только начиналась. Мидорима не следил за маршрутом, просто следуя за Итачи. Тот остановился, достигнув безлюдного места на берегу Токийского залива. Учиха заглушил мотор, слез с мотоцикла и снял шлем. Достав из рюкзака за спиной плед, он расстелил его на земле и поверх него. Шинтаро не торопился. Он заглушил мотор и некоторое время, не двигаясь, сидел на мотоцикле, смотря на Итачи. Тот чувствовал его взгляд, и ему не нужно было видеть лицо Мидоримы, чтобы знать, что он чувствует и что выражают его глаза. Мидорима слез с мотоцикла и, сняв шлем, повесил его на руль. Он подошёл к Учихе и сел рядом. - Я должен был тебе признаться, - Итачи смотрел на звездное небо, легкий ветер трепал его длинные волосы. – Я не ожидал, что всё обернётся так, но заполучив тебя, не хочу потерять, а честность – это единственный путь. - Вы специально приехали в Токио, чтобы бросить нам вызов? – голос Шинтаро был холоден, словно арктический лед. - Да, мы слышали о вас. Мы из Киото и хотели узнать, чего стоит пресловутое «Поколение чудес». - И как, узнали? - Даже более чем. Мы приехали сюда, чтобы развлечься, а всё обернулось совсем не так. Я не ожидал, что встречу тут тебя, да и не только это… - прикрыв глаза, Итачи начал рассказывать, что привело их сюда и почему они остались здесь. Мидорима слушал молча, не перебивая. Он был зол, взбешён, но в то же время в груди было удивительно тепло – Итачи не соврал, не стал скрывать от него, а честно всё рассказал, значит, он дорожит их отношениями. Взвесив всё и проанализировав полученную информацию, Мидорима был склонен поверить Учихе. Тот говорил ровно и прямо, значит, уверен в своих словах и если постараться, всю информацию можно проверить. Но тут встал вопрос доверия: смогут ли они понять друг друга? Поверит ли Шинтаро своей интуиции и чувствам, а не голосу разума? Итачи сомневался, но надеялся на лучшее. - Хорошо, я поверю тебе. В этот раз, но не смей больше ничего скрывать от меня, - вздохнул Мидорима и посмотрел на Итачи. Тот от неожиданности замер, а потом дернулся вперед и, схватив Шинтаро за воротник, притянул к себе и жарко поцеловал. Мидорима обнял его в ответ и повалил спиной на плед, тут же пробираясь руками под одежду и начиная раздевать столь желанное тело… Придя в себя и приведя себя в порядок, Мидорима собирался уже было ехать домой, когда Итачи схватил его за руку. - Я понимаю, что прошу слишком много, но можешь пообещать мне, что никто не узнает о том, что я тебе рассказал сегодня? - Могу дать слово, что не назову имён и истинных причин, но вкратце рассказать о том, кто вы и откуда и что собой представляете, мне придётся. Я не могу солгать друзьям или более того выбирать между вами. - Я и не прошу этого. Просто не называй имен. Я даю слово, что мы всё расскажем остальным, но в своё время. - Вы играете с огнём, и это добром не кончится. Вспомни мои слова. - Я знаю, но я ничего не могу сделать, - вздохнул Итачи. Он и так взял на себя слишком многое и рассказал всю правду Мидориме, хотя и не должен был этого делать. Впрочем, он не мог поступить иначе: не хотелось терять свою пару, едва обретя её или начинать отношения со лжи. - Хорошо. А сейчас, мне нужно уехать. Дай мне пару дней, чтобы всё переварить. - Спасибо, Шинтаро, - Итачи нежно поцеловал любимого и отошел, отпуская его. Заведя мотор, Мидорима сел на мотоцикл, надел шлем и, бросив ещё один взгляд на Учихе, вдавил газ до упора, тут же срываясь с места: ему нужна скорость и адреналин, чтобы прочистить мозги и собрать мысли и чувства в кучу. Шинтаро мчался на скорости почти 300 км/час, уличные пейзажи мелькали размытыми пятнами, люди были невзрачными силуэтами, в ушах был слышен только свист ветра. В голове не было ни одной мысли – Мидорима просто не давал себе думать, он просто отключил разум, оставив только чувства и эмоции, что получал от езды на мотоцикле. Почти до рассвета Шинтаро катался по ночному городу. Не придя ни к какому решению, он вернулся домой. Сегодня ему предстояла ночная смена и до неё нужно успеть поспать хотя бы несколько часов, а потом ещё уборка, готовка... Мидорима уже шагнул по направлению к кровати, когда услышал стук в дверь. Не глядя он открыл дверь и увидел за ней Акаши. Сейджуро как всегда был олицетворением спокойствия и хладнокровия, но от наблюдательного взгляда Шинтаро не укрылась искра злости в разноцветных глазах и немного нервные движения рук. Мидорима посторонился, пропуская гостя внутрь. Тот сразу прошёл в гостиную и сел на диван, уставившись в никуда. - Ты знаешь о НИХ, - Акаши выделил последнее слово и Шинтаро понял, что тому тоже всё известно о парнях, бросившим им вызов. - Что нам делать? Мы не вправе скрывать от остальных это, - вздохнул Мидорима, садясь в кресло напротив Акаши. - Но мы обещали сохранить эту тайну, не так ли? – Сейджуро внимательно посмотрел на Мидориму и тот медленно кивнул. – Что бы мы ни выбрали, смолчать или рассказать, мы в любом случае предадим кого-то из них. - Я не уверен, что смогу выбрать. - Я тоже, - горько вздохнул Акаши, он ссутулился и стал будто меньше, эта тайна давила на него. - Твоя пара кто-то из НИХ? – позволил себе проявить наглость и прямо спросить Мидорима. - Да, я знал его и раньше, мы учились вместе в младшей школе, потом он уехал, и мы не виделись долгое время. Сейчас он – мой партнер по бизнесу, кроме всего прочего. Оба замолчали. Их загнали в тупик, по ногам и рукам связали обещанием сохранить секрет, поставив перед выбором: любовь с парой или дружба с ребятами. И Мидорима, и Акаши в некоторой степени были социопатами, они впускали единиц в своё личное пространство и показывали себя и свои настоящие чувства, поэтому ценили друзей. С другой же стороны, пара – это половинка тебя самого, человек, который всегда и несмотря ни на что будет рядом, будет на твоей стороне. Пара – это семья, а в будущем может и дети. Выбор был просто адский. Проще сдвинуть Эверест, чем решить, что делать в этой ситуации.

***

Аомине, чеканя шаг, шел домой. На город уже опустилась ночь и, подойдя к своему дому, он увидел горящий свет в окнах квартиры. Наруто дома. Дайки несколько раз глубоко вдохнул и открыл дверь. Пешком поднялся на нужный этаж и, достав ключ, открыл дверь. Он вошёл и закрыл дверь на замок, потом снял куртку и разулся. В гостиной был слышен звук работающего телевизора и Дайки направился туда. Войдя он застыл, увидев Наруто. Узумаки сидел на диване, до самого подбородка закутавшись в любимый плед Аомине, носом уткнувшись в майку, в которой Дайки ходил дома. Под глазами омеги Аомине увидел мешки и следы усталости. В груди отчего-то резко кольнуло, и вдруг он подумал о том, что просто исчез на несколько дней из жизни Наруто, не предупредив и ничего не сообщив. Он ведь волновался и невесть что мог понапридумывать. Ревность, злость и обида отошли на второй план. Аомине сел рядом с Наруто и вытащил свою майку из судорожно сжатых пальцев. Наруто что-то пробормотал сквозь сон, но не проснулся. Дайки поднял Наруто и посадил себе на колени, обнимая и прижимая к груди. Тот уткнулся носом ему в шею и начал глубоко размеренно дышать. Прошла примерно четверть часа, когда Узумаки заворочался и проснулся. Аомине понял это, когда ощутил, что тело омеги буквально задеревенело в его руках. Наруто отодвинулся от Дайки, насколько смог и посмотрел ему в глаза. Дайки не выдержал взгляда голубых глаз и посмотрел в сторону. К его удивлению, Наруто только фыркнул и снова обнял его, глубоко дыша запахом альфы. - Эй, почему ты не кричишь, не ругаешься, не набьешь мне морду в конце концов? - Аомине был в недоумении. – Я заслужил, взял и исчез неизвестно куда, ничего тебе не сказал. - Ты жив и здоров, вот что самого главное. Ты знаешь, сколько больниц и моргов мне пришлось обзвонить? Сколько я не спал? – в голосе Наруто слышалось волнение и затаённая боль. - Прости, - Аомине стало действительно стыдно. Но тут он вздрогнул, вспомнив причину, ЧТО заставило его так поступить. – Кем тебе приходиться красноволосый парень с тату-кандзи «Любовь» на лбу? - Что? – Наруто удивлённо посмотрел на Дайки. – Откуда ты знаешь Гаару? – Аомине промолчал. – Так, стоп. Ты исчез после дня рождения Гаары. Ты что, следил за мной? - Нет, случайно увидел что ты сел в дорогое черное авто и последовал за тобой. Ты вышел у какого-то клуба и к тебе подошёл этот Гаара. Ты запрыгнул на него и обвился вокруг его тела, словно обезьяна. Ты счастливо улыбался ему, а потом поцеловал его в шею. Он подхватил тебя под ягодицы и что-то прошептал на ухо. Вы все улыбались довольно, а потом вошли в клуб. Что прикажешь мне было думать об увиденном? - Ты такой идиот... - Наруто истерически рассмеялся. – И как я сразу не догадался? Ларчик ведь так просто открывался. Да уж, Саске правду говорил, что мы оба - вспыльчивые придурки, которые сначала делают, а потом думают, если вообще думают. - Кто такой Саске? – тут же завёлся Аомине. - В общем слушай. Ты знаешь, я – сирота, меня, можно сказать, воспитывал крестный, если это можно назвать воспитанием. Я учился в закрытой частной школе, там подружился с двумя парнями, которые стали мне настоящими братьями – Сабаку но Гаара и Учиха Саске, они оба альфы, но это не мешает нам по сей день быть лучшими друзьями, между нами ничего никогда не было. То, что ты видел – наша обычная манера поведения, пойми, мы не просто друзья – мы семья, у меня нет никого ближе их и крестного. Ну, теперь ещё ты. Я не оправдываюсь, просто говорю правду, мне нечего от тебя скрывать, - Узумаки заставил себя посмотреть прямо в глаза Аомине. Об одной тайне он всё же умолчал. Он не мог признаться. – В тот день у Гаары был день рождения и мы отправились праздновать его, тот клуб принадлежит старшему брату Гаары, Канкуро, можешь проверить, если не веришь мне. - Ты не лжёшь мне? – Аомине хотелось поверить словам Наруто, но что-то не давало. - Нет. Я могу что-то скрывать, но не лгать, глядя в глаза человеку. Я познакомлю тебя с моими друзьями, и ты поймёшь, что между нами кроме дружбы и братской любви ничего нет. Я не вижу в них партнеров, а они во мне. Мы просто одна семья, пусть и не по крови. У тебя ведь тоже есть друзья, разве ты не позволяешь себе вольностей в отношениях с ними? Аомине отвернулся. Наруто был прав. Он вдруг подумал, что сам постоянно любя тискает Тецу, по-дружески, лапает Кисе, даже позволяет себе дружески приобнять Мидориму или хлопнуть Мурасакибару по спине. - Да, - честно признался Дайки. – Мы придурки, а? - Не могу с тобой не согласиться, - нежно улыбнулся Наруто и поцеловал Аомине. В этот раз они оба проявили нетипичную для самих себя благоразумность и рассудительность. Каждый интуитивно чувствовал, что стоит сдержаться и смолчать, не пороть горячку, поверить. Возможно, это была пресловутая чуйка или любовь, которую оба не рисковали признать. Или им просто очень хотелось поверить словам и сохранить отношения, быть вместе. Они боялись потерять друг друга, опустить. Отчего-то в этот раз хотелось чего-то большего, а нечто большее предполагает доверие и понимание, умение признавать ошибки и принимать чужие недостатки. Им удалось сохранить хрупкие отношения сейчас. Но выдержат ли они более суровые испытания? Испытания доверия и веры. Звонок телефона разбудил Аомине посреди ночи. Услышав усталый и какой-то отчаянный голос Акаши, он, не раздумывая сорвался и поехал на базу, оставив Наруто записку, что у него появились срочные дела. Он не заметил, как блеснули в темноте комнаты глаза Узумаки, и его рука потянулась к телефону.