Слишком слабые...

      Тяжёлый ритмичный бас упрямо бьет по ушам, софиты привычно раздражают глаза разноцветным сильным мельканием, а алкоголь ни как не хочет ударить по мозгам. В принципе, что еще можно ожидать? Организм ведь наверняка уже воспринимает его как воду – с учётом, что первое в том самом организме в последнее время бывает гораздо чаще второго.       Но он все равно пьет. Дорогой крепкий виски. Потому что у неё глаза цвета этого напитка, и дурманят и пьянят они намного качественнее и сильнее самого дорого и крепкого алкоголя на Земле. Он колючим взглядом вглядывается в то, как переливается виски в стакане, вбирая в себя разноцветный свет, постоянно раздражающе меняющийся в клубе. И тут же парень внимательно прислушивается к ответу друга о том, как сейчас она:       – Все как обычно, что с ней может случиться? – друг криво усмехается, явно жалея, что с ней вряд ли что-нибудь произойдёт. – Учиться всё так же превосходно, ходит у всех преподавателей среди любимчиков – умница, красавица, – закатил глаза, не соглашаясь с перечисленными характеристиками. – К тому же, даже если захочешь завалить по предмету – не получиться. Будто обучали специально выкручиваться из любой ситуации. Все такая же сука со всеми. Все также часть знакомых её тихо ненавидят и хотят убить, а другие пытаются набиться в друзья.       Нафиг она тебе вообще нужна, Влад? – снова не выдержал он, повышая голос и взмахивая рукой, крепко сжимающей какой-то крепкий алкогольный коктейль, часть которого тут же оказывается на столе, но парень того не замечает, продолжая злобно высказываться другу: – Она же тобой играет, сучка мелкая!       Евгений гневно смотрит на друга, не понимая, почему он себя так ведёт. Ну как он мог потерять голову от этой эгоистичной и высокомерной девчонки?! Да таких ведь тьма, а ведь и нормальных – не меньше!       – Жень, не нарывайся, – спокойно и даже в какой-то степени безразличным голосом произносит Владислав, но только он знает каких усилий ему стоит, чтобы не врезать другу за оскорбления той, из-за которой не получается нормально спать уже более года. И если бы из-за жарких часов…       – Брось ты его уговаривать! Пора уже привыкнуть, что он всё время в таком состоянии, – светловолосый парень из компании осуждающе покачал головой и повернулся к остальным друзьям. – Глядишь, скоро переболеет, они и так не видятся месяцами, – чуть поморщился Олег, выразительно посмотрев на Владислава: «Он что, не понимает, что эта шалава с ним играет? Она ничем не лучше других продажных девок, может где-то умнее, но характер…».       Едва сдержав горькую усмешку – самоконтроль никто и никогда не отменял – парень вновь смотрел куда-то в бокал, размышляя.       Не видятся месяцами? Да они даже не переписываются и не ищут встречи! Словно никто друг другу. А, в принципе, кем они могли стать вместе? И вообще, могут ли они быть вдвоём? Когтев частенько задавался подобными вопросами, но утешительного ответа не удавалось найти. Быть может, потому что его нет, да и, собственно, никогда не было? Просто нет определения их отношениям! Потому что этих самых «отношений» не существует!       Забыла ли она его? Возможно, весьма возможно. Он реалист и не будет отрицать, что при встрече она, скорее всего, даже имени его не вспомнит. Сколько у неё было этих фанатов? Сколько ещё будет? Тысячи, десятки тысяч, или даже больше?       Он действительно старался. Силился её забыть, стереть из памяти прекрасный образ, который никому не удаётся испортить. Пытался найти утешения в объятиях других многочисленных девушек, но все они были грязными, ненастоящими, другими. И он становится гораздо грязнее, хуже после них. Всем нужно от него только одно. Хороший секс и деньги. Но получали они только первое и навсегда исчезали из его жизни.       Только вот, ничем хорошим эти «попытки» не закончилось. В итоге, ему теперь противны прикосновения всех девушек, кроме той одной, которую он не видит месяцами. Он бы и не знал, что с ней все хорошо – такими редкими и абсолютно случайными были их встречи, – если бы Евгений не был директором гимназии, где учиться персональный вид сумасшествия Влада. Теперь Женя по просьбе друга приглядывает за девушкой, но она этого не знает и не должна узнать, потому что любит свободу и независимость. Так же сильно, как любит все контролировать и все знать. В противном случае, если ей станет всё известно, она точно сбежит, чувствуя себя птицей, спрятанной в клетке.       Владислав залпом выпивает весь виски, который до этого с отрешённым видом рассматривал, ставит стакан со стуком на стол, привлекая внимание. Заметив, что все смотрят на него, наконец-то замолчав и перестав поливать грязью ту единственную, которую он боготворил, парень твёрдым голосом, насколько это позволяло количество выпитого алкоголя, проговорил:       – Закрыли тему.       Все четверо парней, являясь его верными друзьями, давно бы уже что-нибудь сделали бы с мерзкой девчонкой, которая позволяет себе так измываться над ним, но не хотели терять дружбу. Что бы они ни говорили, но им было прекрасно видно, что девушка значит для Влада.       – Ладно, черт с тобой, – недовольно фыркает Стас и переводит взгляд чуть прищуренных глаз на танц-пол, желая отвлечься от напряженной темы, и одновременно с этим ехидно замечает: – Вы как хотите, а я намерен найти себе хорошенькую цыпочку.       Внимательно осматривается, цепко примечая вероятных претенденток на жаркую ночь, но тут же хмурится, узнав в толпе развязно ведущих себя людей ту, которую совсем не ожидал увидеть.       – Мне кажется, или вон та похожа на твою Горгону, а, Влад? – спрашивает мужчина, чуть кивая в сторону толпы. Остальные сразу же поворачиваются в указанном направлении, высматривая девушку.       – Какого хрена она здесь забыла?! Какой мудак её вообще впустил?! – зло рычит Евгений, чувствуя к танцующей на танц-поле девушке жгучую ненависть.       – Ты забываешь, что она – Волкова, а этой семейке можно все, – более спокойно отвечает Даниил, смотря на девушку с сильной неприязнью – она и так сильно долго измывается над их давним другом, а тут ещё посмела явиться ему на глаза.       – Сучка! – с отвращением выплевывает Женя, заливая в себе очередную порцию алкоголя.       – Но двигается классно, – чуть усмехнувшись, заключает Стас. Впрочем, никакого интереса он к ней не испытывает. Слишком мелкая, да и в случае чего – лишние проблемы ему точно не нужны. А с её отцом их явно будет много.       Темноволосая девушка танцует в толпе, непринуждённо двигаясь, чувствуя и воспринимая музыку на подсознательном уровне, позволяя телу выполнять порой удивительные движения.       Чёрные сникерсы быстро мелькают в мерцающем свете, обтягивающие джинсы в тон им позволяют наслаждаться пластичностью девушки и красотой её ног. К тому же, тёмная свободна футболка, открывающая одно плечо – удивительно светлое и по-девичьи нежное – позволяла заметить лёгкую худобу обладательницы, стоило той приподнять руки. Поднимая ладони вверх, как бы играя с девушкой, танцующей с ней в паре, она почти прижималась к той, но ни разу не позволила телам соприкоснуться. А парням лишь оставалась за ними наблюдать, да любоваться удивительной парой – очень стройная, почти худенькая, брюнетка с неестественной светлой кожей, особенно в сочетании с довольно тёмным макияжем и местным освещением, и блондинка с мягким загаром и округлыми формами.       – Вы же говорили, что она пай-девочка и папина доченька, которая день и ночь сидит за книгами. Неужто такие нынче отличницы пошли? – ехидно поинтересовался Дэн, смерив внимательным взглядом извивающуюся в компании другой девушки.       – Она и есть отличница, которая не вылезает из книг, – процедил сквозь зубы Евгений, нервно сжимая кулаки.       – Или была, – весело вставил Стас, но Женя не обратил на него внимания – слишком уж сильными были эмоции, которые он испытывал, смотря на возлюбленную друга.       – Вся такая вежливая, правильная, со всеми общается, но ни с кем не дружит. Все предметы знает на «отлично». А иногда у меня появляется такое мерзкое чувство, будто информатику она знает лучше меня и просто смеется надо мной, доказывая всем, что я не самый лучший учитель. И так со всеми преподавателями-мужчинами. Так бы и влепил двойку, но эта дрянь знает ответы на все вопросы, какими бы неожиданными они не были! – пожаловался директор, прожигая взглядом девчонку. Он уже более-менее успокоился, насколько это можно было сделать в его состоянии.       – Какая ненависть! – присвистнул Стас, бросая на друга быстрый насмешлиый взгляд. - Смотри не влюбись! Как там говорится, «от ненависти до любви один шаг»?       – Ты что, охерел?! – искренне возмутился парень, а на лице появилось отвращение. Друг только весело фыркнул и посмотрел на девушку, а потом, будто вспомнив о Когтеве, на него.       Влад неподвижно сидел, не сводя взгляда с Катерины. Он любовался ею, пытался запомнить каждый изгиб её тела, каждое движение, даже самое незаметное. Хотя, он даже и не пытался, ведь и так не могу стереть это всё из памяти, зная даже жесты, показывающие её волнение или радость.       Когда девушка, которая танцевала с Катериной, попыталась её поцеловать, а та виртуозно избежала этого с дьявольской усмешкой на губах, Влад встал и направился к ним. Пролетевшая девушка недовольно смотрит на ухмыляющуюся Волкову, которая не чувствует угрызений совести за ложные надежды. Наблюдавшие парни облегченно выдохнули, радуясь, что девчонка не оказалась лесбиянкой, и у них еще есть шанс соблазнить её.       Обманутая девушка и вольные наблюдатели нагло усмехаются, когда Влад подходит к Катерине сзади и кладет руки на талию, чуть прижимая к себе. Он впервые с их знакомства позволяет такую вольность. Всё же раньше он держал себя в руках, понимая, к тому же, что вряд ли она ответила на его чувства взаимностью – ведь как бы он не проявлял свои чувства, она лишь чуть ухмылялась. Лишь столь долгая разлука заставила его перестать себя контролировать. Ну и нахальная блондинка.       Пролетевшая девица смотрит на Когтева с усмешкой и высокомерием, ожидая, когда еще один парень останется ни с чем. Парни усмехаются, внутри злорадствуя, что они не одни такие. Евгений про себя клянется, убить эту сучку, если она пошлет Влада, и ничто его не остановит – хватит издеваться над ним!       Катерина напрягается всем телом, чувствуя чужие ладони на теле и нахмурившись, поворачивается к парню, чтобы послать, как замирает, удивлённо смотря на мужчину.       – Влад? – тихо, чуть срывающимся голосом спрашивает Волкова, словно не веря своим глазам. Когтев нежно ей улыбается, понимая, что все опасения пусты и она его помнит.       – Катерина, – говорит он, мягко поворачивая её к себе, не отводя взгляда от искристых карих глаз и продолжая удерживать за талию. Девчонка не сдерживается и улыбается мужчине. Нет, это не улыбка влюбленной дурочки. Она даже не полна радости от встречи. Это тяжелая улыбка. Та, которую дарят самым близким при встречи, после того, как полностью сломались. Полная горечи и ничтожной, почти мёртвой надежды на светлое и счастливое будущее.       Когтев это понимает и только крепче обнимает, понимая, что она ему ничего не расскажет, как бы он не просил. Но даже это проявление её слабости он воспринимает как откровение, зная, как она не любит казаться бессильной. Девушка же, обняв его руками за шею, прячет там лицо, закрывая глаза и полностью расслабляясь. Влад все также трепетно прижимает к себе хрупкую фигуру и чуть повернув голову, вдыхает чарующий запах её волос, прикрывая глаза и чувствует томительную негу расползающуюся по телу. Так хочется прижать девушку к себе и больше никогда не отпускать, не оставлять её одну. Он не сделает ей больно. Никогда.       Катерина Волкова, чувствуя теплое и такое удивительно родное тело рядом, его тело, чувствует себя защищенной от всех проблем на свете. Это чувство появляется только рядом с ним. Он этого не знает. Он этого никогда не узнает. Ведь она слишком скрытна для откровений, как бы порой не хотелось выговориться.       Тотальный контроль, который отрабатывался годами, рядом с ним терпит крах. Медленно крошиться в пыль, убивая её и заставляя держать себя в надёжных тисках. Такое происходить только рядом с ним. Он и этого не знает. И это тоже навсегда останется для него тайной.       Желание быть независимой, свободной и сильной, проходит. Она хочет чувствовать себя слабой, зависимой и такой любимой. Все лидерские качества моментально исчезают, и больше не хочется быть самой-самой. Она готова отдать ему все, стать его тенью. Это она бывает лишь рядом с ним. Потому что она знает, что он точно её защитит и не даст в обиду. Только вот он об этом даже не подозревает.       Она до сих пор не понимает, чем он её привлек. Она уже и не надеется это когда-нибудь узнать, ответ на этот вопрос скрыт в прошлом, которое ей не подвластно. Да и это знание ей уже не требуется. Главное, она знает, что он её слабое место. И что ради него она готова на все. Лишь ради него. Он этого не знает и этого. И никогда не узнает. Он не пишет. Он не звонит. Он не приезжает. Он не ищет встречи. Он не делает первый шаг. Она знает его номер, но не пишет и не звонит. Она знает его адрес, но не приезжает. Она может знать, где он, но не ищет встречи. Она может сделать первый шаг, именно этого он ждет, но не сделает. Почему? Потому что боится за него. Он этого не знает. И никогда не узнает. Как она в него влюбилась? Как ему удалось прочно обосноваться в её сердце, ничего не делая? Это не важно. Это уже не важно. Она знает, кто он. Когтев Владислав Викторович. Двадцать пять лет. Владелец крупной компании в их стране. Завидный жених. Бескомпромиссный и жестокий бизнесмен. Страшный и мстительный враг. Такой нежный и заботливы с ней. Лишь с ней. Он готов за неё бороться со всем миром. Бороться до победного конца или смерти. Она это знает. Он этого даже не скрывает. Он ждет первый шаг от неё, чтобы начать действовать. Чтобы начать бороться за свою любовь. Она это знает. Он этого даже не пытается спрятать. Он любит её больше всего. Он весь мир положит перед её ногами, да и сам умрет, если надо будет. Она это знает. Он не таит и этого. Он практически ничего не знает о ней. Она ему не рассказывает, закрывается от него. Он выть хочет от недоверия. Она это знает. Он это пытается скрыть, но не может. Слишком многое выдаёт его взгляд. Она ненавидит себя за это. Она хочет молить прощения на коленях. Она хочет рвать кожу и волосы от ненависти к себе. Она хочет сделать все, только бы он не чувствовал боль. Он этого не знает. Он этого никогда не узнает. Она знает причину своего бездействия и его мучения. Ему она неизвестна. Её отец. Человек, который может все. Человек, который ненавидит её. Человек, который никогда её не отпустит. Человек, который, если узнает её слабость, то уничтожит её, сначала вдоволь поиздевавшись. Он этого не знает. И никогда не узнает. Катерина знает, что её отец уничтожит его, и поэтому лжет. Врёт, что он для неё ничего не значит. О том, что он ей абсолютно безразличен. Лжет, что абсолютно не хочет встреч. Что не любит. Ему эти знания недоступны, и никогда не станут известными. Она пыталась оттолкнуть его, но он все равно оставался. Она вела себя рядом с ним безобразно, но он молча терпел. Она показывала ему, какая она высокомерная и эгоистичная, на что он только качал головой и так же ласково улыбался. Она сдалась и больше не пытается его оттолкнуть, а он этому только рад и большего не просит. Она не дает ему надежды на что-то больше, потому что боится за него. Он этого не знает. Он этого никогда не узнает. Она ломает себя рядом с ним. Каждый раз. Каждую минуту. Каждый выдох и вдох. Ломает, чтобы не сорваться. Ломает, чтобы не признаться, что он самое дорогое в её жизни. Ломает, чтобы не обнять. Ломает, чтобы он не узнал как она рада ему. Ломает, чтобы он не узнал, что она играет. Он не знает, да и не должен понять. Он снится ей. Каждую ночь. Обнимает её. Любит. Обещает, что они будут счастливы. Целует её на крыше высотки, крепко обнимая. Он делает ей предложение в новогоднюю ночь. Они играют пышную свадьбу. Она родит ему близняшек, мальчика и девочку. Они будут счастливы и проживут вместе до старости. Будут рассказывать сказки внукам. Они умрут в один день, но будут счастливы. Он этого не знает. Он этого никогда не узнает.       – Что ты здесь делаешь? – решился спросить Влад, уже зная, какой ответ увидит. Ведь на её лице появляется привычная усмешка.       Он ведь знает, что она не скажет ему правду. Но все равно спрашивает. Надеется.       В нем всегда была надежда. Может, поэтому он ей понравился? Впрочем, это уже не важно.       Катерина поднимает лицо и смотрит на него. Он слишком близко. Впервые так близко. Это мешает сосредоточиться, но она продолжает играть, ведь на кон поставлено все.       – К тебе приехала, – небрежно кидает девушка. Он знает, что это далеко не правда. Но молчит. Он знает, как тонка нить, соединяющая их, и не хочет терять девушку.       - Все хорошо? - спрашивает Котгев. Он не знает, что спрашивать. Это единственный вопрос, который можно задать, и он надеяться, что она правдиво ответить на него. А она хочет. Хочет сказать, что ни черта не хорошо. Расплакаться перед ним. Чтобы он увез её на край света. Желает ответить, что здесь она из-за того, что доказывает отцу, что она грязная, мерзкая, настоящая шалава. Что вся её жизнь пошла под откос пять лет назад, когда умерла её мама. Потом, через три года её жестоко изнасиловали несколько парней – поймали, когда она возвращалась из школы, и держали у себя несколько суток. После этого она забеременела. Это было хоть каким-то утешением, ведь она так любит детей. Она хочет рассказать, что отец заставил её сделать аборт, дабы она его не позорила. Тогда она снова решила, что лучше было бы умереть. И сейчас он - единственное, что её держит на этой земле. Но она этого не расскажет. Она этого никогда ему не откроет.       - Да, - твердо и уверено ответила Катерина, хоть и понимала, что он вряд ли ей поверит.       Его безопасность для неё главнее всего. Только его. Ему это неизвестно, и известным никогда не будет.       Страшное осознание дало понять – единственная опасность, которая угрожает ему, сейчас находиться рядом с ним. И это – она. Если её отец узнает, или у него хотя бы появятся подозрения, что они близки, он уничтожит его. И тогда ей ничего не останется.       Она готова уничтожить любую опасность, угрожающею ему. И она знает, что делать. Его безопасность превыше всего. Она сделает ради него все. Возможное и невозможное. Впрочем, он этого не знает. Он даже не подозревает, как сильно она его любит.       – Отвези меня, пожалуйста, домой, – твердо просит девушка, стараясь, чтобы парень ничего не заподозрил, и Владу ничего не остается, как кивнуть, внутри жалея, что все так быстро закончилось.       Он ведет её в выходу, все также обнимая, и девушка совсем не противится, радуясь тому времени, что удаётся провести в его объятиях. Им вслед смотрят пролетевший народ, друзья Влада, да и другие вольные наблюдатели. Только вот влюблённые не обращают на них никакого внимания.       Они едут молча, в полной тишине. Им никогда не нужны были слова. Для них эта странная вязь букв - лишняя. Они просто наслаждаются присутствием друг друга.       Он останавливает недалеко возле её дома. Знает, что она не хочет, чтобы его видели, хоть и молчит. А она благодарна ему за то, что понимает её без слов. Молча выходит из машины, даже не смотря на него на прощание, как бы ей не хотелось этого сделать. Медленно идёт домой, все больше убеждаясь в правильности своих действий.       Охрана пропускает её без проблем. Отца дома нет, значит, скандалить никто не будет и не помешает ей. Она знает, что он уже уехал. Охрана не посмеет тревожить её до утра. Отец вернется только под утро, если посчитает нужным оказаться дома.       Она заходит в свою комнату и сразу же идет в ванную. Ей известно, что нужно сделать.       Она боится боли. Нет, не душевной, к которой уже привыкла, а физической.       Почти звенящую тишину разбивает капля, сорвавшаяся с крана прямо в раковину. Затем ещё одна, заставляя девушку вспомнить его нежные руки, так крепко к себе прижимающие. Тёплое дыхание возле шеи чуть шевелило волосы и заставляло тело покрываться волнами мурашек, чувствовать, как пересыхают губы и внизу живота поселяется странное тянущее чувство.       Взволнованно проведя рукой по шее, включает воду и достает упаковку со снотворным. Она почти полная.       Девушка готова уничтожить любую угрозу для него.       Это оказалось легко. Даже слишком. Руки не била ожидаемая дрожь, только губы чуть пересохли, как перед несостоявшимся поцелуем в клубе - а ведь так хотелось коснуться его губ, наверняка таких чувственных, страстных.       Оставив пустую пачку в ванной и закрыв кран, она медленно направилась в свою комнату, держась за стены - всё же снотворное было сильным, и уже чувствовалась та жуткая слабость, мешающая переставлять ноги. Наконец-то добралась. Она легла на свою огромную и мягкую кровать и, обняв мягкую подушку, направила взгляд в приоткрытое окно на ночное небо. Ветер чуть колыхал тюль, а унылая луна серебрила всё вокруг, усиливая и без того плохое состояние девушки. Одинокая слеза скатилась из глаза и сразу же впиталась в подушку, оставляя о себе на память лишь тёмный влажный след на ткани.       – Я люблю тебя, – решилась прошептать Катерина. Сейчас, когда её никто не слышит, когда ей осталось всего лишь несколько минут, она сказала. Так давно хотела сказать ему это, но сдерживала себя. Она осознавала, что это сделает его счастливым, но также знала, что это может нести последствия, которые они могут не пережить. Хотя, почему могут? Точно бы не пережили. Она знала, что её отец его уничтожит. И нет способа победить его. Она искала выход. Но так и не нашла тот, который позволил им быть счастливыми. Она знала, что является прямой угрозой для него и, что должна обезопасить его любым способом. Но даже не подозревала, что в день её похорон он будет находиться дома, хотя оказался в числе приглашённых. Просто он не хотел видеть её мертвой. Не хотел убедиться в правдивости тех людей, убеждавших, что она – погибла. Она не знала, что в тот день он будет пить виски, который теперь так ненавидит, потому что тот напоминает её глаза. Которые ему не суждено увидеть. Она не ведала, что его голубые глаза будут полны отчаянной боли, а волевого взгляда больше никогда не будет. К концу дня все бутылки виски окажутся пустыми на кухне, а квартира останется без хозяина. Ей было неизвестно, что он будет стоять на краю высотки, в которой живет, а из глаз его будут бежать слезы, которые он даже не пытается сдержать. Ведь её всё равно больше нет. Он оставит свою компанию другу, который её так яро ненавидел, но после ночи в клубе изменил свое мнение, впервые видя их вместе. Слишком многое изменила та ночь. Даже не догадывалась, что он не боится боли. Нет, не душевной, а физической. С её именем на губах он сделает шаг в пустоту. Надеясь, что самоубийцы могут оказаться вместе. Она не знала, что пытаясь его спасти, сама же и отправила в объятия смерти. Ей было понятно лишь то, что они слишком слабые, чтобы бороться друг за друга. Только она даже не думала, что они слишком сильные, чтобы любить...