Ночной кошмар

На улице постепенно темнело. Небо наливалось густой темно-синей краской, черным покрывалом нависая над городом. Маленькие горящие звездочки сияли на нем, но ярче всех горела луна, оказавшаяся в неожиданной для нее голубоватой дымке. Хотя небо еще не приняло свой окончательный ночной вид, ночь стояла глубокая и, видимо, давно, потому что только редкие шорохи, да шум гуляк из баров, пронзали ее тишину. Парень невысокого роста с длинными волосами цвета зрелой пшеницы, собранными в хвост, шел по дороге вдоль линии домов. Его шаги гулко отдавались в переулке. Шел он, полностью погрузившись в свои мысли. Интересно, этот полковник хоть когда-нибудь спит? Это ж надо было додуматься вызвать меня посреди ночи, просто потому, что я не сдал отчет! Я бы завтра написал… наверное. Так нет, ему понадобилось поднять меня с теплой постели, оставить в одиночестве Ала и заставить написать этот дурацкий отчет прямо на месте! Эдвард был крайне сердит на свое начальство в лице полковника Мустанга, что впрочем, уже неудивительно. Каждый вызов в кабинет Роя и так всегда заканчивался для Эда окончательно испорченным настроением, а сегодня полковнику вздумалось прервать его сладкий сон. Что ему снилось, Стальной не запомнил, но по сравнению с тем разносом, что устроил Мустанг, это были самые нежные и добрые картины этой ночи. Возвращаясь, Эд при каждом удобном случае проклинал начальника, надеясь, что тот хотя бы со стула свалится. Он был голоден, страшно устал и хотел только одного – поскорее снова упасть носом в подушку и досмотреть, наконец, свой сон. И, что самое удивительное, он исполнил свое желание без единого происшествия: благополучно добрался до гостиницы, где они с братом обосновались, так же благополучно уснул и даже так же благополучно досмотрел свой сон. Благо, не все стало так пугающе идеально поутру, когда парня просто за шкирку вытащили из кровати и начали втолковывать что-то нечленораздельное о нападении армии гомункулов на штаб-квартиру. Широко зевнув, он, наконец, разлепил глаза и уставился на майора Армстронга. — А? – только и смог выдавить из себя не выспавшийся Государственный Алхимик. — Нам был дан приказ о нападении на логово гомункулов, Стальной. Так что собирайся, полковник Мустанг ждет. Эд кивнул и принялся за как можно более быстрые сборы. Ал был готов пойти с ним, но старший назвал это задание делом армейского цепного пса и велел братику не покидать номер до его возвращения. Наконец, накинув свой любимый красный плащ, Элрик покинул номер вместе с майором. Короткая дорога до штаба прошла в гробовом молчании. По прибытии двух алхимиков полковник сразу же скомандовал на выход. Рассевшись в машине, военные добрались до места, считавшегося логовом гомункулов, и выбрались наружу. Выглядел дом вполне прилично, словно особняк какого-то богатея, умершего сто лет назад и оставившего дом в наследство внуку. Подозрений он не вызвал бы ни у кого. Именно поэтому подозрения и появились. По плану полковника он вместе со своей группой брал на себя отвлечение внимания охраны, а Эд и Армстронг должны были ворваться в здание с разных сторон, не наделав много шума, и поймать, именно поймать, а не уничтожить, гомункулов. Дальнейшим пунктом в списке стояло уничтожение этого места и доставка самих гомункулов в штаб. Потирая ладони, Эдвард обошел вокруг дома. Он уже слышал, что на парадном входе началось сражение – полковник исполнял свою роль. Молодой алхимик остановился перед окном, расположенным слишком высоко, чтобы он смог на него запрыгнуть. Он уже приготовился использовать алхимию, чтобы поднять землю под ногами, как вдруг насмешливый голос его остановил: — Что, Стальной Коротышка, не допрыгнуть? — Кого ты назвала таким ультра-мега-гипер маленьким, что даже микроб сможет прыгнуть выше?! – по привычке вспылил Эдвард, оборачиваясь. – Посмотрела бы на себя в зеркало, пальма! — Ка-акие мы оригинальные, — криво усмехаясь, протянул парень. – Видимо, твой мозг такой же маленький, как ты сам! — Кого ты назвал… — Между прочим, — гомункул продолжал, не давая Эду закончить поток оскорбительных высказываний, — ваша ловушка не удалась, Ласт и Слос уже поприветствовали твоих товарищей, а Глаттони пошел знакомиться с еще одним. Надеюсь, его хватит, чтобы этот обжора на время забыл о еде! — Майор и полковник так просто не сдадутся, — уверенно произнес Стальной. — Если честно – мне плевать, — Энви демонстративно прикрыл глазки. – Я здесь только ради тебя, Чиби-сан! — Не похоже, чтобы ты собирался нападать. — А кто сказал, что я хочу убивать такую малявку? Нет, креветка, я здесь по другому поводу… — он открыл левый глаз и взглянул на недопонимающего Эда. – Знаешь, Чибик, убийство не лучший способ мести. Есть более интересный… и приятный, — гомункул понизил голос и вплотную подошел к алхимику, прижав того к стене. – Улавливаешь мою мысль, малыш? — Семь раз… — тихо прошептал Элрик. – Семь раз ты назвал меня мелким!!! – янтарные глаза загорелись яростным огнем, а автопротез Стальной трансформировал в клинок. Энви схватил его за обе руки и, слегка приподняв, прижал к стене. Приблизив свои губы прямо к уху Эда, он зашептал: — Не зли меня, коротышка, лучше сиди спокойно и не рыпайся! Я же сказал, что не намерен сегодня с тобой сражаться, ты что же, не слушал меня? Или ты еще не понял, что именно тебя ожидает? – гомункул усмехнулся. До юного алхимика постепенно доходило, что же с ним хочет сделать женоподобный гомункул. Рванувшись, он стальной ногой ударил его по самому чувствительному месту, от чего руки Энви непроизвольно разжались. Воспользовавшись моментом, Эд попытался отбежать на безопасное расстояние, но гомункул уже успел вцепиться ему в кисть руки и резко рвануть на себя. В результате алхимик пошатнулся и упал на траву, увлекая за собой и Энви, тут же навалившегося и прижавшего Стального к земле так, что тот не мог даже пошевелиться. — Ха, креветка, а ты, видимо, уловил мою мысль! – в безумных сиреневых глазах с узким «кошачьим» зрачком плясал адский огонек. Эд слабо дернулся, но результата не получил. Энви же с такой нечеловеческой силой вдарил по автопротезу, что он просто разлетелся на части. — Вот теперь наша малышка не сможет применять алхимию… — на лице заиграла зверская улыбочка. — И чего же ты ждешь? – зло процедил алхимик, стараясь, чтобы каждое его слово звучало как плевок. — Да, действительно… — по сравнению с сарказмом, звучавшим в голосе гомункула, фраза Эда была произнесена очень даже дружелюбно. Гомункул резко впился в губы парня поцелуем. Эдвард сжал их как можно плотнее, чтобы не дать ходу ловкому языку ненавистной твари. Энви же это, похоже, только раззадорило. Его поцелуи сместились на шею, от чего по всему телу Эда побежали мурашки. Поднявшись к уху и нежно посасывая мочку, гомункул прошептал: — Неужели не нравится? Расслабься, Чибик… — Кого ты… — воспользовавшись тем, что алхимик открыл рот, Энви наконец, проник туда языком, исследуя каждый миллиметр. Стальной резко сжал зубы, но его мучитель, среагировав мгновенно и не дав откусить себе язык, отомстил тем же – укусил за губу. Теперь у обоих во рту чувствовался солоноватый привкус крови. Энви вновь переместился на шею, а затем опустился на плечи. Одной рукой он уже забрался Стальному алхимику под майку и ласкал его тело. Скользнув к ширинке, гомункул удовлетворенно отметил, что тело коротышки отзывается на его ласки, и расстегнул его брюки. — Нет, Энви… — тихо пробормотал Эд. – Прошу тебя, не надо… — Я знал, что это будет куда приятней простого убийства, — снова горячий шепот гомункула обжег ухо. – Я заставлю тебя кричать, да только не от пыток… Рукой Энви уже активно работал, заставляя алхимика терять контроль над собой. Элрик пытался удержать разбегающиеся осколки рассудка, но то, что делало самое гадкое и отвратительное существо на свете, доставляло невероятное удовольствие, от которого хотелось стонать и кричать. — Не делай этого! – в последний раз Эд предпринял отчаянную попытку вырваться, но гомункул проигнорировал его. Тогда мировосприятие юноши просто предпочло на время скрыться от мира в глубинах подсознания, и то, что было дальше, он помнил очень смутно. Самым ярким, пылающим в голове воспоминанием, остался короткий диалог: — Этого не делают из мести… только по любви… — хрип, слабо напоминающий голос Стального алхимика. — А с чего ты взял, что я просто мщу, коротышка? Думаешь, гомункулы не могут питать высоких чувств? – в голосе не было ни тени насмешки, а в последовавшем поцелуе в лоб не чувствовалось ни капли резкости… Или это только сознание Эда так трансформировало информацию? Прежний Эдвард Элрик показался на свет только в больнице, под внимательным и взволнованным взглядом Альфонса. — Эд! – тут же раздался облегченный голос. – Ты жив! Представляешь, вы чудом все уцелели, сам фюрер спас тебя от Энви! Неужели гомункулы знали о вашем нападении? — Не знаю, Ал… — пробормотал старший брат. Энви… Теперь, после того, что было, я обязан его уничтожить! – решительно подумал парень. — «Неужели не нравится?» — как назло в памяти всплыл этот вопрос и юный алхимик со стыдом признал, что так чертовски хорошо ему никогда не было. — Он сломал твой автопротез, — братишка указал на жалкий остаток от когда-то мощного оружия. – Я позвонил Уинри, она скоро приедет. Знаешь, удивительно, что больше никаких повреждений не было. Уинри. Нет, только ее не хватало… Начнется опять, — устало вздохнул Эдвард. — Это хорошо… — Ты, наверно, очень устал? – понимающе спросил Ал. Эд смог только кивнуть и изобразить благодарную улыбку, когда его брат вышел из палаты. Он прикрыл глаза, пытаясь избавиться от горьких воспоминаний. Да, Энви был прав, эта месть похуже смерти. — Хорошо, что ты в постели, Чиби-сан, — от окна раздался насмешливый голос. — Убирайся, — изображая безразличие, бросил Эд. — Фи, как грубо, я пришел тебя навестить, а ты… — Маньяки-насильники не приходят навещать своих жертв, — холодно произнес алхимик. — Ну, вот видишь, значит, я все-таки не маньяк! – гомункул присел на кровать. Повисла тишина. Эд задумчиво сверлил глазами потолок, пытаясь выкинуть из головы слова гомункула, который с любопытством наблюдал за ним. — Зачем? – тихо спросил Стальной. Вместо ответа Энви наклонился и мягко коснулся лба Эдварда своими губами. Тот устало прикрыл глаза, и уголки губ гомункула поднялись вверх. — Так-то лучше, ты уже совсем не хочешь меня убивать, — удовлетворенно произнес он. – Жди, коротышка, твои мучения только начинаются! — Стой! – парнишка приподнялся, опираясь на единственную руку, гомункул обернулся. – Ты... любишь меня? – секундное молчание, показавшееся бесконечно долгим. — Нет, — безразлично бросил Энви. Удалившись из комнаты тем же путем, что и появился, он не заметил остекленевшего взгляда Эда. Как подкошенный, тот рухнул на кровать. Эту ночь Элрик провел в больнице. Но он не спал. Энви не солгал, когда сказал, что мучения Эда только начинаются.