Жизнь без смысла

      Сегодня лес был довольно шумный. Верхушки деревьев были так плотно покрыты зеленью, что темнота стояла тут даже днём, а солнечные лучи не могли пробиться сквозь плотную листву. Да, здесь редко бывает хорошая погода. В лучшем случае, не будет ветра, тогда настанет только временное затишье. Даже животные совсем редко появляются в этом глубоком лесу. Но если они и бывали, то это уже явно не создания света.       Ветви многолетних великанов качались с огромной силой, казалось, вскоре точно сломаются. Кроме песни ветров, в лесу больше не было других звуков, тьма уже, можно сказать, царила в этих местах. Лес вечно стоит в гордом одиночестве, но, если прислушаться, то можно уловить чужое, почти призрачное присутствие.       Какой-то парень, явно куда-то торопящийся, нёс на руках покалеченного блондинистого мальчика. Последний был, видимо, достаточно сильно ранен — левая рука была полностью в багровом цвете. С повреждённой конечности медленно стекала кровь. И это не говоря уже об ушибах, синяках и многочисленных порезах. Сознание также отсутствовало.       «Чёрт, как же много проблем из-за этого ребенка! Вечно он попадает в неприятности, и стоило-то всего упасть со скалы! Расскажу своим — не поверят. Просто споткнуться, упасть с небольшой высоты и после этого быть на волоске от смерти?! На это способен только эта стальная фасолина! Люди всё-таки такие слабые, — думал гомункул. — Конечно, иногда ему достаётся частенько и из-за меня, но кто же виноват, что он всё время на меня натыкается?».       Энви спешил как мог, но потом плюнул на ходьбу и сразу же превратился в больших размеров чёрного волка. Несмотря на то, что данное действие довольно-таки опасно, он схватил Эдварда за загривок и побежал к своему укрытию.       «Так хотя бы быстрее. Главное, лишних увечий ему не нанести, иначе у меня будут проблемы».       Было довольно необычно со стороны наблюдать такую картину: по лесу несётся волк, в зубах которого находился окровавленный и измученный ребенок. Достаточно жуткое представление.       Огромный волк наконец, добежал до пещеры. Она была достаточна глубокой, чтобы скрыться, и не отличалась от других ей подобных. Разве что в ней было не так холодно и сыро, благо что не на северной стороне стоит.       «На первое время сойдет», — промелькнула мысль у псевдо-волка. Он положил бессознательного блондина на землю и некоторое время смотрел на него. Вид был так себе: невероятная бледность и, хоть он и был без сознания, но всё равно его тело сильно дрожало. Вдобавок, много крови, которая никак не хотела останавливаться.       После созерцания не очень приятной картины, Энви быстро направился обратно в лес. Конечно, гомункулу было бы приятно на это смотреть, если бы только это была не ценная жертва.

***

      Вернулся гомункул уже в своём излюбленном виде парня-подростка, с длинными тёмными, отливающие зелёным, волосами, доходившие ему до поясницы. Чёрные топ и некое подобие юбки-шорт странно дополняли образ. С собой он принёс стандартное одеяло и небольшой белый чемодан с красным крестом. Энви зашёл в пещеру, рассуждая о том, как нелегко было достать эти вещи.       Первым делом Энви постелил одеяло на землю и аккуратно положил на него Эдварда, ничуть не изменившегося за время отсутствия первого. Он злился на себя, бормотал под нос о том, что это не забота, рассуждал, что это нужно во имя избежания переохлаждения жертвы, ведь гомункулы должны следить за ней, но ничего не поделаешь. Ему нужно было выполнять приказ. А Эдварду явно с каждой минутой становилось всё хуже, его лицо стало ещё бледнее из-за потери крови.       — Проклятье! Сдался ты на мою голову! — не выдержал Энви. — Чёрт... ему явно становится хуже. Если он умрёт, отец с меня шкуру спустит. Надо что-то сделать. Но я понятия не имею как пользоваться тем, что люди называют аптечкой! — гомункул восклицал уже вслух, а потом, чуть успокоившись вздохнул. — Ладно, нужно хотя бы попытаться перевязать раны.       Гомункул взял белый чемоданчик и подошел к алхимику.       «Хм, мне его ещё и раздевать придётся? Что же, будет весело понаблюдать за его реакцией когда он проснётся» — на губах Энви расцвела усмешка.       Присев возле алхимика, парень приступил к делу. Для начала он снял с него плащ со знаком фламеля и кинул в сторону. Туда же направились и кожаная куртка с красной футболкой, на которой был такой же знак. Когда он снимал её, блондин болезненно поморщился. Ещё бы, ведь запёкшаяся кровь возле живой руки крепко пристала к футболке, а отрывать образовавшуюся корку разумеется было больно. Энви на это лишь недовольно цокнул. После он уже осторожно снял с него брюки, вместе с тяжелыми ботинками.       «Нужно быть осторожней... Чтоб его! Выгляжу как идиот. Я что, в няньки записывался?!» — несмотря на внезапно взбурлившую злость, гомункул быстро закончил с одеждой. Оставив алхимика в одном нижнем белье, он начал, как бы это смешно не звучало, лечение.       «Ну и синяк у него на боку! Как он умудрился его получить? На нём живого места нет! Ну что за фасолина? Всегда поражался его способности моментально получать ранения. За какое бы задание он ни взялся, в большинстве случаев заканчивается всё больницей. Какой же ты дурак...» — с иронией подмечал Энви.       В конце концов, он решил взяться сначала за более серьёзные раны.       Из пострадавшей руки он осторожно вытащил достаточно длинную палку, на что блондин простонал от сильной боли.       — Значит, даже вне сознания боль тебя не отпускает. Ну, что же, придётся тебе потерпеть.       Гомункул открыл чемодан, порылся в нём, перебирая незнакомые ему лекарства, и достал оттуда перекись водорода, вату и бинт. В принципе, он больше ничего и не знал из всего содержимого аптечки. Сперва обработал руку под болезненные стоны, потом как мог перевязал её бинтом. И после этого взялся уже за его бок. Энви пришлось перевязать полностью область живота, так как только на правом боку бинт соответственно отвалился бы.       Дальше парень хотел взяться за ссадины на лице, но вдруг в глаза бросилась царапина, причём на бедре.       «А это ещё откуда? Достаточно широкая и глубокая. Напоминает чем-то когти. — и тут нахлынуло осознание откуда та появилась. — Стоп. Неужели это я его случайно задел? Чёрт. Если он не очнётся после всего что я сделал, я его убью» — мрачно думал Энви, начиная в который раз уже раздражаться. Гомункул взял с остервенением бинт и перевязал Эдварду ногу. После начал обрабатывать лицо алхимику и через пару минут закончил.       «Вроде всё сделал. Кровотечение должно остановится. Со своими протезами пусть сам разбирается, я не механик».       Энви отложил чемодан и начал оценивать свою работу. Хмыкнув и, удовлетворённый результатом, он накрыл блондина его плащом. Вскоре он устало сел рядом с алхимиком, согнул ноги, и свесил с них руки.       Сидел он так минут пятнадцать в полной тишине.       С тех пор, как Энви нашёл алхимика, прошёл где-то час. Не считая того, сколько бродил по лесу Эдвард Элрик, то в общих чертах в данный момент было часа три ночи.       Погода немного утихомирилась. Но бессознательный Эдвард постоянно вздрагивал из-за понизившейся температуры, что было характерно с наступлением тёмного времени суток.       Через некоторое время с алхимиком начало происходить что-то странное. Вдруг на бледном лице его появилась испарина, сам Эдвард начал тяжело дышать. После, его и вовсе бросило в жар. А гомункул в свою очередь не знал, что делать — паника накатывала, Энви проклинал всё и вся, ведь этот чёртов ребёнок мог умереть!       Немного поразмыслив, гомункул припомнил кое-что и положил руку на лоб Элрику, пытаясь оценить температуру.       Жар ему очень, очень не понравился. «Мать твою! Лоб весь горит! Только температуры не хватало! Так, надо прекратить истерику, и подумать, как поступить... В больнице с ним уже был подобный случай. Кажется, ему на лоб клали холодный компресс и давали отлежатся пару дней. Вроде, ничего сложного здесь нет, осталось только найти этот самый компресс».       Энви достаточно долго провозился в аптечке, но всё-таки нашёл холодный компресс. Потом положил его на лоб мальчика и начал лихорадочно думать, что же делать дальше.       Внезапно его отвлек болезненный стон блондина. Энви недоумённо посмотрел на Эдварда. Тому явно снилось что-то плохое, он неслышно шептал какие-то слова себе под нос. Сильный озноб не заставил себя ждать.       Гомункул долго решал, что делать дальше, но ругнувшись, покрылся красными искрами и уже не первый раз за день перевоплотился в огромного черного волка. Посмотрев на юного алхимика, он подошёл и лёг возле мальчика, прикрывая его большим пушистым хвостом. В ответ Эд инстинктивно прижался к источнику тепла.       Энви шокированно посмотрел на алхимика, но решил не заострять на этом внимание. И, посчитав, что с него достаточно на сегодня, провалился в долгожданный сон.