Неожиданное счастье

Сколько лет уже прошло с того времени, как школа была окончена? Он стал уже совершенно взрослым человеком, баскетбол ушел сначала на второй план, потом на третий, а потом и вовсе не осталось времени, чтобы бегать с мячиком по площадке. Конечно, от этого становилось очень грустно, но суровая реальность не желала изменять своим понятиям. Хочешь жить достойно – закончи с учебой, устройся на работу, вкалывай за десятерых, если хочешь приличную зарплату. Пришлось учиться крутиться по жизни, отбрасывать всё, что мешало работе, куда-то в сторону. И баскетбол тоже был отброшен. Сначала казалось, что можно будет играть вечером, по возвращению домой с трижды клятой работы, но, чем сильнее эта взрослая жизнь затягивала, тем сильнее хотелось вечерами сидеть перед телевизором или просто спать. Хорошо, что остатка сил хватало хотя бы на элементарные упражнения, чтобы не терять форму. Школьные друзья, Поколение Чудес – всё это так же осталось в прошлом, покрылось паутиной, стало просто воспоминанием. Конечно, Сацуки всё ещё была рядом, часто приходила к нему, готовила кушать, наводила порядок. Наверное, они давно могли бы быть вместе, она бы стала, быть может, уже его женой, но… Но мужчина не хотел этого. Розоволосая девушка была для него самым лучшим другом, и не более того. Кажется, она сменила уже много парней. Некоторых не устраивало то, что она так заботится о Дайки, с некоторыми просто не сходились характерами. Во всё это Аомине не вникал, отношения Момои его, по большому счету, совершенно не касались. Да, многое ушло на второй, третий план. Иногда, смотря по телевизору баскетбольные матчи, Аомине видел там Акаши Сейджуро и Мурасакибару Ацуши. Они не ушли с площадки, они пробились в люди, продолжали развивать свой талант. Что стало с Тецуей и Мидоримой, он понятия не имел, да и не так уж это было важно. Из всех, кто был в его воспоминаниях, никак не желал уходить дальше второго плана только один человек. Сацуки иногда читала девчачьи журналы. Иногда она приносил их с собой в квартиру Аомине и тыкала их ему в лицо. Нет, не подумайте, девушка не была настолько глупой, чтобы думать, что подобные вещи хоть как-то заинтересуют мужчину. Нет, просто на обложках этих журналов или где-то на страницах внутри красовалось одно очень знакомое лицо. Он почти не изменился со школьных времен. Всё те же золотые волосы, которые так и сверкают в свете вспышек фотокамер; всё те же золотые глаза, в которых искрится доброта и радость; всё та же идеальная спортивная фигура. Кисе Рёта оставался таким же молодым, красивым и беззаботным. Интересно, а играет ли он ещё или всецело отдался карьере фотомодели? По большому счету, эта профессия ему очень подходила. С таким лицом только в модели и идти, а никак не в баскетболисты. Наверное, и Кисе загубил свой великолепный талант. Аомине часами мог смотреть на эти фотографии. Сацуки давно всё поняла, поэтому не говорила ни слова. А Дайки просто смотрел, смотрел и понимал, что ненавидит себя в эти моменты. Журнал отбрасывался в сторону, хорошо, если на части не рвался. Жизнь синеволосого парня уже давно в корне изменилась, но улыбка одного блондина никак не хотела исчезнуть из памяти. Наверное, именно поэтому Дайки, не смотря на всю свою любовь к коротким юбкам и большим размерам, так и не смог действительно влюбиться хоть в одну девушку. Их было много: брюнетки и блондинки, высокие и низкие, стройные и чуть полноватые, со светлыми глазами и с темными. Так много, что на всех пальцах рук и ног не пересчитать. Некоторые умели готовить, некоторые были довольно умными и интересными, ломая стереотипы об отсутствии мозгов у красивых девушек. Но, ни одна не смогла зацепить Аомине по-настоящему, и он всегда ловил себя на том, что закрывает во время секса глаза, ведь только так можно было представить, что под тобой совсем другой человек… *** - У меня единственный лишний выходной. Почему я должен тратить его на тебя и походы по каким-то магазинам? – недовольно спрашивал Аомине, но всё равно шел по улице рядом с Сацуки, направляясь в сторону торгового центра. - Потому что я девушка, которая знает тебя всю жизнь и до сих пор приходит к тебе почти каждый день и во всём помогает, - Момои мило улыбается, и толкает Дайки в спину, чтобы тот шел быстрее. - Бля, да не толкай ты меня, я и сам могу идти! – кричит он, а сам усмехается, понимая, что в их отношениях не многое изменилось со времён школы. Торговый центр большой. Да что там, он просто огромен! Здесь точно можно потеряться, если просто свернешь один раз не на том повороте. В этом Аомине убеждается, когда уже меньше чем через четверть часа осознает, что его спутница пропала и поля зрения. Людей много, и, даже не смотря на её яркие волосы и высокий рост мужчины, он никак не может найти её. И звать бесполезно, слишком шумно, ничего не будет слышно. Аомине вздыхает и опускается на свободную скамейку. И зачем он только притащился сюда? Единственный выходной, вполне можно было бы провести его дома, в тишине и спокойствии. Только он, телевизор и… Дайки чувствует, что кровь невольно приливает к щекам, когда он вспоминает недавнее «происшествие». Аомине до сих пор не может поверить, что с ним произошло нечто подобное. Это было пару дней назад. Сацуки притащила очередной журнал, в котором лицо Кисе Рёты было и на обложке, и на страницах внутри. Он был полуобнажен. Только какие-то супермодные штаны и голый торс, к которому прикасались руки каких-то девушек. Аомине даже лиц их не смог разобрать, его взгляд был прикован к Кисе. Парень был просто прекрасен на этих чертовых фотографиях. Дайки не знал, как так вышло, но уже через мгновение его собственная рука сжала пах. Там было странное напряжение. Нет, Аомине был очень взрослым мальчиком, он прекрасно знал, что это за «странное напряжение», но… Господи-Боже, он же просто смотрел на картинку! Но телу, которое уже столько лет желало чертового блондина, было плевать. Член наливался кровью, становилось неприятно, даже немного больно. Пришлось стиснуть его в ладони, начать двигать по всей длине кольцом пальцев. Надавить большим пальцем на головку, прикрыть глаза… Это ведь может быть рука Рёты. Или даже его сладкий горячий ротик. Аомине видел в своём сознании, как мягкие губы смыкаются на его члене, видел, как он запускает пальцы руки в золотые волосы, как крепко сжимает их в кулак, задает нужный темп… Говоря короче, кончилось всё тем, что Аомине Дайки, крайне взрослый и вполне нормальный мужчина, кончил на картинку в женском журнале. Причем не просто кончил, нет, это был яркий, сводящий с ума оргазм, после которого тело ещё несколько минут билось в настоящей агонии. Лучше не придумаешь, верно? И вот сейчас, сидя в чертовом торговом центре в полном одиночестве, искренне надеясь, что Сацуки найдет его, а не уйдет домой одна, Аомине вспоминал всё это и чувствовал, как краснею щеки. Да уж, это точно не так часть его биографии, о которой стоит кому-либо рассказывать. Время шло, прошел почти час с того момента, как Сацуки растворилась в толпе. Ничего не менялось, вокруг были всё такие же толпы людей, некоторые девушки иногда задерживали на Аомине взгляд, улыбались ему, нескольким из них он тоже улыбнулся в ответ. Но, не смотря на это маленькое «развлечение», Дайки постепенно входил в стадию настроения «скука смертная». Он порывался несколько раз пойти искать подругу, но каждый раз понимал, что, если она тоже ищет его, то лучше всего оставаться на месте. Вряд ли она тоже будет использовать такую тактику. С каждой проходящей минутой мужчина всё отчетливее понимал, что день потрачен впустую. Лучше бы он и правда остался дома, провел время в свою пользу, чем сидеть здесь, на этой железной скамейке, к которой, кажется, приросла уже его пятая точка. Соседи по месту посадки уже несколько раз менялись, сейчас Аомине сидел один. Время от времени он зевал, иногда забывая прикрыть ладонью рот, и скучающим взглядом обводил окружающий его «пейзаж», который за это время успел выучить уже досконально. Дайте ему листик с карандашом, отведите в другое место, и он по памяти нарисует картину с кодовым названием «Один из этажей торгового центра». Хотя нет, не нарисует. С этим делом у Дайки всегда всё обстояло не слишком хорошо. Казалось, что уже ничего не сможет спасти этот день. Даже если Сацуки сейчас найдется, и они пойдут домой, там Аомине ничего уже не будет делать. Ожидание и безделие утомляло сильнее всего на свете. Но неожиданно «картина дня протекающего» резко изменилась. Всё происходило как-то слишком быстро, синеволосый даже не успел ничего понять. Началось всё с того, что к нему подбежал странный парень. На улице было довольно жарко, но этот субъект был одет в темную кофту, а на голову натянут капюшон, полностью скрывающий лицо и не дающий установить личность парня. И всё бы ничего, но этот странный некто неожиданно сильно схватил Аомине за руку, дернул его на себя, поднимая со скамейки, и потащил куда-то в сторону. От шока синеволосый даже сопротивляться не мог, и опомнился он только тогда, когда осознал, что стоит посреди примерочной кабинки, с закрывающейся на замок дверцей, а напротив него тяжело дышит всё тот же странный субъект, который, к слову, как-то слишком близко. Хотя и не странно, ведь кабинка маленькая. Не успел Дайки и слова сказать, как неизвестный парень стянул с себя капюшон. То, что в этот момент испытал Аомине, нельзя описать даже всеми словами, которые придумало человечество. Глаза парня поползли буквально на лоб, расширяясь до предела, рот открылся от удивления, дар речи помахал ручкой и куда-то ушел. По телу прошла мелкая дрожь, руки сжались в кулаки. - Привет, Аомине-чи! Что смотришь, как будто приведение увидел? – никто иной, как сам Кисе Рёта, на фотографию которого сам Дайки совсем недавно кончил, мило ему улыбался, хлопая радостно своими золотыми глазами. - Ки… Кисе? – дар речи возвращался медленно, вместе с ним приходили назад и отголоски самообладания. Постепенно Дайки брал себя в руки, восстанавливал странно участившееся дыхание. - Я, кто же ещё? – глаза Аомине зацепились за эту чертову улыбку на этих чертовых губах. – Извини, что вот так притащил сюда. Просто, если бы там снял капюшон, то наверняка бы набежали мои фанатки. Их в последнее время стало чересчур много! Даже не удалось бы поговорить. Кисе мог говорить что угодно, смысл его слов не достигал сознания Аомине. Он просто тупо смотрел на блондина, ловил цепким взглядом каждую черту его милого лица, каждый взмах ресниц, шевеление мускулов… Дайки понимал, что всё это сейчас сведёт его с ума. Слишком долго он мог лишь представлять себе их встречи, и вот – теперь перед ним стоит настоящий, живой Кисе Рёта, который так опрометчиво сам, похоже, загнал себя в ловушку. Блондин говорит много, он что-то рассказывает Аомине, но тот ловит лишь одну его фразу: - Я так скучал по тебе, Аомине-чи! И хочется ответить, что он скучал ничуть не меньше, даже, наверное, больше, но все слова куда-то исчезли в одно мгновение. Не осталось ничего, кроме неистового желания, которое рвется наружу, словно с цепи сорвавшееся. Хотя, пожалуй, так и есть. - Ты чего, Аомине-чи? Даже не скажешь, что тоже скучал по мне? – Рёта надувает губы, изображая обиду, и это сносит последнюю планку в голове Дайки. - Ты даже не представляешь, как сильно, - говорит он четко и как-то слишком спокойно. А уже в следующую секунду всё меняется. Аомине не может сдерживать себя, терпение никогда не было его сильной стороной. Теперь настал черед удивляться Кисе, которого темнокожий мужчина резко вжимает в одну из стенок кабинки. Наверное, она бы треснула, приложи Аомине силы чуть больше, но ему повезло. Глаза Кисе расширяются, он смотрит в лицо своего школьного друга и не может даже шевельнуться в крепкой хватке последнего. Хотя… А так ли хочет он шевелиться? Губы Аомине впиваются в его губы так страстно, что это невозможно описать словами. В этом поцелуе всё, что Дайки копил в себе все эти годы одиночества, в нем вся боль и отчаяние, которые появлялись от мыслей о том, что они никогда не будут вместе. В нем радость и сумасшествие, которые синеволосый испытал несколько мгновений назад, смотря в золотые глаза своего бывшего друга. И он не встречает сопротивления этому поцелую, и понимает, что теперь остановиться точно не получится. Его руки ослабляют хватку, но только для того, чтобы начать изучать всё тело Кисе. Его грудь, талию, бедра. Ладонь сжимается на ягодице, стон Рёты теряется в поцелуе. Аомине не останавливается, он отрывается от губ блондина, разрывая их поцелуй, но только для того, чтобы впиваться в кожу на его шее. - Следы… Не оставляй следы, - тихо шепчет Кисе, цепляясь пальцами за короткие волосы своего партнера. Как забавно, ведь всего пару минут назад он был «старым школьным другом». В прочем, его предупреждение запоздало. На молочной коже уже виднеются красные точки – следы засосов, и отпечатки зубов, которые рискуют превратиться в синяки. Хотя сейчас это уже не так важно. Руки Аомине, такие большие и горячие, забираются под тёмную кофту, оглаживают грудь, пальцы сжимают соски. Его губы перемещаются на ключицы, а Кисе чувствует, что в штанах стало слишком тесно. Он тянется, чтобы помочь себе, но его руки мгновенно перехватывают, прижимают их к стенке. Сегодня Аомине всё сделает сам. У него и у самого стоит так, как никогда раньше. Их штаны расстегнуты, белье спущено, члены, влажные от смазки, соприкасаются. Ощущения непередаваемые, ведь одновременно так стыдно, но всё же приятно до невозможности. Они трутся друг об дружку, рука Аомине скользит по обоим, посильнее сжимает Кисе, который, кажется, сейчас сгорит – его щеки просто пылают. Глаза давно заволокла пелена возбуждения, сквозь неё окружающий мир почти не воспринимается. Есть только они двое. Здесь, сейчас, рядом, вместе. Дайки пропускает момент, когда Кисе немного отстраняется, он осознает только, что теперь сам прижат спиной к стенке. Что это задумал блондин? В прочем, почти сразу становится понятно, ведь он медленно опускается на корточки, его губы касаются низа живота Аомине. Кажется, что весь мир переворачивается в этот момент. Хотя нет, это ничто по сравнению с тем мгновением, когда губы Рёты смыкаются на головке члена. Вот тут точно – всё с ног на голову. Блондин работает умело, он обводит языком каждую вздувшуюся венку, берет глубоко, почти до самого основания, а потом отстраняется не надолго, чуть покашливая, но продолжает водить рукой по стволу. Неожиданно до Аомине доходит, что Кисе слишком умелый. Возбужденное сознание просит отбросить эти мысли и просто отдаться наслаждению, но ярость накрывает Дайки с головой. Может, глупо злиться из-за подобного, ведь он и сам не был монашкой, но едва ли сейчас он может думать об этом. Волосы Кисе сжаты в кулаке, Аомине резко заставляет парня подняться на ноги, вжимает его спиной всё в ту же стенку. Ноги блондина закинуты на бедра Дайки, пальцы, покрытые слюной, находят желанное отверстие, быстро вторгаются в него. Синеволосый не тратит много времени на эту процедуру, почти сразу на место фаланг приходит член. Аомине не церемонится, он входит сразу же и полностью, врывается в желанное тело, которое тут же выгибается. Кисе хочет кричать от странной смеси боли и удовольствия, но рука Дайки, зажимающая рот, не дает этого сделать – лишнее внимание им точно ни к чему. Аомине не сдерживается, его ритм просто сумасшедший, он не останавливается ни на мгновение. Рука ложится на член Рёты, сжимает его, дрочит в такт движениям. Они кончают почти одновременно. Интересно, был ли у каждого из них такой оргазм раньше? Вряд ли, ведь такие ощущения вообще дано познать далеко не каждому. И они оба, лишенные сил напрочь, почти полностью раздетые, в примерочной кабинке какого-то магазина, улыбаются, не веря своему счастью. - А знаешь, Аомине-чи, я ведь любил тебя ещё со школы. Страдал, думал, что мы никогда уже не встретимся, а, если и встретимся, то нам будет даже не о чем поговорить, - тихо сказал Кисе, натягивая свои штаны. - А знаешь, Рёта, - ответил Дайки, так четко выделяя голосом имя Кисе, что тот аж вздрогнул. – Я тоже думал примерно так же. Хотя мы и не говорили, в общем-то. И блондин улыбается. Разве может быть всё это реальностью? *** Когда кабинка откроется, недалеко от неё будет стоять Момои, которая всё же искала Аомине. Увидев, что он выходит из такого места вдвоем с Рётой, она только странно улыбнется, а Дайки мысленно вздохнет, ведь теперь ему, похоже, не отделаться от расспросов. Кисе, который забыл надеть свой конспиративный капюшон, довольно быстро окружат фанатки, и он грустно посмотрит на Аомине, с которым надеялся ещё поговорить. В прочем, он успеет незаметно передать тому маленькую бумажку с посланием, прежде чем юные особы его куда-то уволокут. А на клочке бумаги будет номер телефона и всего несколько слов: «Теперь не отделаешься, Дайки. Позвони вечерком». И Аомине ухмыльнется, понимая, что всё-таки жизнь поворачивается к нему лицом, оставляя задницу то ли в прошлом, то ли приберегая для будущего. А вечером он выйдет на баскетбольную площадку и начнет тренировку, как делал это некоторое количество лет назад, и совсем молодые ребята, у которых он позаимствует мяч, будут смотреть на него с немым восхищением. Что же, еще не все свои приемы он забыл…