Мне нравится твоя улыбка

      В этот субботний вечер в доме Галлагеров стояла практически полная тишина. Дебби и Карл гуляли с друзьями, Лиам спал в своей кроватке, Лип был в университете, а Фиона осталась на ночь у своего мужа. Последний раз такой покой царил в этом доме, когда он был абсолютно пустой.       И только Йен и Микки сидели на диване в гостиной. Микки решил в очередной раз посмотреть «Крепкого орешка». А Йен просто решил смотреть на Микки. На экране что-то произошло и это заставило Микки улыбнуться.       Наверняка Брюс Уиллис сказал что-то чрезвычайно остроумное. Йен уставился на Микки, ожидая снова увидеть это его выражение лица.       Он уже давно не видел, как улыбается Микки.       От лекарств он был словно в тумане. Бывали дни, когда Йен чувствовал себя разбитым, словно его тело весит тонну, и он не в силах пошевелить и пальцем, но в то же время он чувствовал, что мог бы запросто взлететь и парить где-то там высоко. Присутствие Микки помогало ему. Не то, чтобы Микки был его якорем или тому подобная слащавая чушь.       Нет, Йен всё равно чувствовал себя немного не в себе. Но когда Микки был рядом, он меньше обращал на это внимания. Он знал, что с его стороны не будет вопросительных взглядов или нетерпеливых вздохов. Ничего страшного если он вёл себя не как прежний Йен.       Это, вероятно, объясняло, почему следующие несколько минут Йен провёл просто разглядывая профиль Микки. Он смотрел на россыпь веснушек на бледной коже, на изгиб брови, на контур губ.       Голубые глаза устремили свой взор на Йена, выразительные брови выгнулись под интересным углом.       – На что смотришь? — спросил Микки, перестав обращать внимание на фильм.       – На тебя, — просто ответил Йен.       – Надоело смотреть? — спросил Микки, кивая в сторону телевизора. — Если хочешь, можем переключить на что-то другое.       – Нет, всё нормально, — ответил Йен. И продолжил на него смотреть.       Это не укрылось от внимания Микки. Он слегка вжал голову в плечи, чувствуя лёгкое стеснение.       Отстранённо Йен подумал, что ему стоило бы отвернуться, чтобы Микки чувствовал себя более комфортно. И он как раз собирался так сделать, когда Микки заговорил.       – Не могу сказать, что смотреть на мою физиономию интереснее чем на то, как взрывается всякая хрень, — прокомментировал он.       – Мне нравится твоё лицо. Особенно когда ты улыбаешься.       – Что? — спросил Микки с лёгким недоверием в голосе.       Йен деловито кивнул и протянул руку к его лицу. Оп потянул вверх кончиками пальцев угол рта Микки, чтобы тот снова улыбнулся.       – Из-за таблеток ты становишься немного странным, Галлагер, — ответил Микки, нежно убирая его руку. Хоть он и сказал такие слова, выражение его лица не поменялось, оставаясь таким же ласковым.       – Всё равно ты меня любишь.       И Йен сказал это с полной уверенностью. Когда всё вокруг было таким неясным, когда его семья смотрела на него с такой же осторожностью, с какой они привыкли смотреть на Монику, Йен точно знал, что между ним и Микки ничего не изменилось.       Он всё ещё был Йеном. Микки всё ещё был Микки. И у них всё было хорошо.       Микки улыбнулся той самой улыбкой, которую Йен так любил, покачал головой и, поцеловав парня в лоб, вернулся к просмотру фильма.       Ни один из них так и не выпустил руки другого из своей.