Ты - моя собственность

ВНИМАНИЕ: НЦа!!! Осторожнее(шутка). Очень давно хотела написать эту главу-бонус. Ну да, нужно было добавить немножко слабенькой НЦы, простите меня... но кому-нибудь же должно понравиться, обязательно прочитайте ;) «Здравствуйте и сразу же прошу, простите меня. Честно говоря, я не знаю, как это произошло. Всё случилось довольно спонтанно. Да, прошло довольно много времени с тех пор, как я исчезла, но я не думаю, что смогу вернуться обратно, нет, я больше не вернусь. Поверь, мама, я не хотела бросать свою семью, друзей, работу, уходить из родной деревни. Но мне пришлось пойти наперекор судьбе ради того единственного ниндзя-отступника из деревни скрытого песка, опаснейшего преступника ранга s, одного из членов Акацуки, разыскиваемого во всех пяти великих странах шиноби, серийного убийцу. Акасуна но Сасори - это самоуверенный, целеустремлённый, хладнокровный, красивый мужчина, занимающийся исключительно лишь своим делом и любимым хобби. Я полюбила его всем сердцем. Пусть он и довольно холоден ко мне, иногда бывает даже очень резок, но я точно знаю, что где-то в глубине души Я для него - не пустой звук. Я не знаю, поймёт ли меня кто-нибудь, но он такой один - родной и любимый человек, с которым мне комфортно и спокойно. Да, хоть он и опасный преступник, но он не какой-то чёрствый сухарь, он умеет чувствовать. Не ищите меня, потому что Сасори не глуп, он не позволит никому найти ни его самого, ни своё убежище, ни меня. Мама, скажи папе и брату, что я очень за ними скучаю, но даже если они и отказались от меня из-за этого безумного поступка, всё равно, обязательно передай им мои слова. Обязательно сообщи Наруто, что он мой самый близкий друг и навсегда останется в моем сердце. Я уверена, что дома всё хорошо, ты, как и раньше, печёшь для папы вкусные пироги и всё так же сильно любишь свою глупую, неряшливую дочь. Я очень люблю вас всех, мама. P.S. Ниндзя-отступник Харуно Сакура». Я дописала своё письмо и отправила его прямиком в Коноху. Акасуна разрешал мне выходить на улицу из нашего убежища, но каждый раз, когда уходил на долгие задания, постоянно твердил - мне надо быть осторожнее, чем обычно. Как будто, я маленькая девочка и ничего не понимаю, пф-ф. А по поводу писем в коноху - конечно, я знала, что данными махинациями подвергаю огромному риску Сасори и рискую сама, но по семье я соскучилась безумно. Да, не выдержала. Да, слабая. Мне необходимо было написать, чтобы они знали - со мной всё в порядке. Нет, возвращаться обратно я и не думала, просто хотелось знать, что меня не забыли. На улице полдень, а в лесу, где и находилось наше убежище, было довольно тепло уже с раннего утра. Но в этом убежище тепла особо не было, так как оно находилось под холодной сырой землёй, среди множества густых корней столетних деревьев. Акасуна спал после очередной ночной миссии на своей небольшой кровати. Он постоянно ворочался во сне и тёплое согревающее одеяло то и дело съезжало на пол. Я каждый раз подходила и поднимала это злосчастное одеяло, а далее укутывала в него Сасори, как маленького ребёнка. Благо, он спал непробудным сном, иначе если бы узнал, сколько заботы я проявляю к нему, снова отчитал бы за такую «халатность». Я вздохнула и огляделась, ничего нового: две небольшие одинаковые кровати(только моя кровать отличалась стопой медицинских книг, которые мне часто приносил Сасори), стоявшие возле стены и расположенные недалеко друг от друга, а под каждой кроватью лежали наши сложенные вещи, ибо никто из нас двоих точно утверждать не мог, что это убежище - надежное место и нас тут никто не найдёт; большой стол напротив, заполненный свитками марионетчика, и два табурета под ним, а в самом углу стояли плита и небольшой шкаф для хранения продуктов. Я прошла к выходу из нашей маленькой комнаты и наткнулась на дверь в туалет с душем. Зайдя внутрь, я включила холодную воду и умылась. Посмотрев на себя в зеркало, хмыкнула. Давно я не загорала под лучами тёплого солнца: кожа бледная, синяки под глазами синющие, скулы впалые. Хоть я от голода тут и не страдаю, но ем довольно мало. За такое «безалаберное» отношение к себе Сасори часто ругался и ворчал на меня. Говорил, если не начну нормально есть, выпотрошит меня и сделает своей деревянной марионеткой из лучшей коллекции. Я усмехнулась, ведь Акасуна нередко при мне бывает довольно забавным и заботливым мужчиной. Ну, не всегда же ему быть умнее и мудрее всех. Выходя из ванной комнаты, я натыкалась на входную дверь, а также, на любимую мастерскую безумного создателя смертоносных и ядовитых кукол-марионеток. Я не любила долго находиться в этой мастерской, ведь там было столько много расчленённых и выпотрошенных тел, пролитой крови, мертвых лиц, искаженных от боли ещё при жизни и многочисленное количество созданных ядов. Да, и на мне он тоже ставил в своё время опыты с этими ядами. Не любила я его хобби. Слишком устрашающе, зловеще и тошнотворно. А ещё эта комната считалась самой холодной из всех. Будто там разместился весь загробный мир, где Акасуна но Сасори - главная фигура, восставшая из мертвых. Я поспешила вернуться в комнату к спящему Сасори. Он выглядел прекрасно и все шрамы на живом теле, чуть заметные морщины на лице, появлявшиеся с возрастом, растрёпанные красно-рыжие волосы, тонкие пальцы, удерживающие одеяло - всё это только украшало великого преступника. Хоть это убежище и освещали множество ламп, висящих на потолке и стенах, все равно, оно было темное и недоступное, словно бункер какой-то. А хотя, наверное, это и есть бункер. Я прилегла на свою кровать и взяла книгу, лежавшую в открытом виде с имеющейся закладкой на нужной странице. Как раз, где я и остановилась вчера. Но прочитать мне удалось совсем немного. Видимо, этой ночью я совсем не выспалась, поэтому так сильно сейчас меня клонило в сон. Решив, что могу себе позволить подремать минут тридцать, я отложила книгу в сторону, а сама удобно улеглась и закрыла глаза. Не знаю, сколько я спала, но меня разбудило щекотное покалывание на своей шее. Снова Сасори развлекается со своими нитями чакры. Он делал так очень много раз, чему я, конечно, не была рада, ведь он будил меня и не давал расслабиться. Ну потому что щекотно же! - Прекрати уже так делать, - повернув голову в сторону, я увидела лежавшего на кровати мужчину, который глаз не сводил с моей персоны. Он лежал, одетый в широкие штаны и сетчатую футболку. Его рука была направлена в мою сторону и незаметно двигала пальцами. Когда-нибудь он за это получит, но я пока не набралась смелости и лучше потерплю. - И тебе добрый день, Сакура, - тихо и как-то издевательски протянул Акасуна, это было в его стиле. Он закончил свою игру. Спасибо. Глаза не хотели просыпаться, поэтому я решила снова уснуть, но Сасори же хотел иначе. Он поднялся на ноги, сделал два шага вперёд и сел на самом краю моей кровати. Я не раз спрашивала у него, почему нельзя придвинуть наши кровати друг к другу? Почему-то, на подобные вопросы он даже не отвечал. Наверное, не любил тему близости, чувств и эмоций. Сасори был не фанатом разговаривать много, а тем более, на темы любви и светлого будущего. Сейчас он смотрел на меня. Так близко и волнительно. Он наклонился ниже и провёл тёплой ладонью по моей щеке. Спать перехотелось в ту же секунду, как только мариотетчик поднялся с кровати и подошёл ко мне. Я открыла глаза и взглянула на мужчину: он выглядел отдохнувшим, умиротворённым и привлекательным. Он был моим привлекательным безумцем, моим преступником. Сасори не так часто переходил за рамки дозволенного, но когда он разрешал себе и мне делать всё, что нам обоим хочется, в эти моменты я была самой счастливой отступницей в мире. Сейчас он так низко наклонился к моему лицу, что я точно почувствовала его дыхание на своей коже. Не могу никогда выдержать этих его пауз в самом начале, поэтому я сама потянулась к манящим губам этого человека. Как ни странно, Сасори не был против, а даже наоборот, он прикрыл глаза, упёрся обоими локтями по бокам от меня и умудрился быстро перекинуть свою ногу, чтобы оказаться сверху. Он нарочно углубил поцелуй, чтобы я не смогла ничего возразить и стал тянуть вверх свою сетчатую футболку. Когда он оголил торс, я не смогла и дальше лежать бревном. Руками я потянулась к его телу, настоящему, тёплому, желанному, манящему и вкусному телу. Акасуна снова пустил в ход свои нити и заставил меня задрать подбородок выше, чтобы получить доступ к моей шее. Поцеловал, облизал и слабо укусил. Это было... волшебно? Да, именно. Это было возбуждающе и ярко. - Это нечестно, - прошептала я и посмотрела на него. Он ничего мне не ответил, только хмыкнул и стал снимать с меня майку. Как только у него удалось оставить меня без верха, он сразу же перевёл взгляд на мою грудь, а затем начал водить пальцами по моему уже разгоряченному телу: начинал от щёк, проводил по губам, вёл вдоль шеи, притормаживал на чувствительной груди, добирался до живота и следовал до промежности, но гладил только поверх шорт, что было намного искусительнее, извращённее и безумнее. Акасуна медлил. Специально медлил, чтобы у меня срывало крышу уже в начале. А я не хотела сходить с ума одна. Сасори делал это много раз: доводил меня до отчаянных криков и стонов, пытал своими руками, пока меня не начинало конкретно трясти от безумных и сводящих с ума движений искусных пальцев. Он делал это и целовал меня, а я улетала и совершенно забывалась. Я таяла в его руках, он это знал и видел. Наверное, ему нравилось наблюдать за тем, как я прошу его о большем, как я громко умоляю его снять с себя эти чёртовы штаны и дать мне наслаждаться видом его нагого тела. Я хотела лишь его. Не сразу, но он выполнял мои просьбы, а потом заново начинал меня дразнить. Сдерживаться я не хотела, да и не могла, поэтому как-то по-собственнически тянулась рукой к его паху и гладила его член, при этом прикрывая глаза, чтобы не видеть его взгляда на себе. Наверное, этот взгляд смущал меня в такие моменты. Этот марионетчик тоже был довольно шумным, поэтому не сдерживался и с каждым моим прикосновением старался прикрывать свои шумные стоны, то кусая моё плечо, то облизывая шею, то впиваясь зубами в мои губы. Мы никогда не могли долго издеваться друг над другом и Сасори сдавался первым. Мы оба хотели большего. Избавив и меня от шорт, он придвинулся всем своим телом к моему. Я обнимала его ногами в районе поясницы и держалась руками за крепкую спину, а он начинал входить, стараясь при этом целовать и нежно гладить меня своими ладонями. Как будто, ток по венам прошёл. Каждое мгновение такой близости с ним - оно было волшебным, фееричным, запоминающимся и по-своему притягательным. Он знал, что нравится мне, а я знала, что нравится ему. Мы забывали, кто мы есть и кем являемся, мы знали только, что есть отдельный мир, принадлежащий двоим людям. В мире двоих людей была лишь бескрайняя свобода, никаких законов, проблем или чего-то подобного. Мы оба были поглощены в эти моменты страстью и нарочно ещё больше разжигали огонь внутри себя. Невыносимо и по-настоящему сладко. - Моё тело, - по-моему, я уже бредила, а он лишь продолжал двигаться и целовать, - мой мужчина. Я не могла не восхищаться своим преступником, своим марионетчиком. Он не был нежен, но и грубым его обращение ко мне назвать было нельзя. Скорее, Акасуна принимал роль собственника и заставлял думать только о том, что для меня не должен существовать кто-либо еще. У него это отлично получалось, ведь он и был единственным для меня во всем мире. Только этот человек заставлял меня задыхаться от восхитительных и мучительных пыток своими руками и губами. Он, сам того не понимая, заставлял меня жить им одним, а также заставлял почитать его одного. Никаких Богов, один убийца. - Ты моя, Сакура, - глухо говорил он и целовал, при этом переворачивая себя и меня, меняя местами. Теперь я смотрела на него сверху вниз. Моя очередь впредь заставлять его погружаться в небытие, заставлять забываться и наслаждаться. Он разрешил руководить мне. Какие-то бесконечные чувства. Сердце пылало от прикосновений наших тел, а мозг отключался. Он был слишком близко, от этого ехала крыша. Будто, это он своими нитями прижимал меня к себе, как свою марионетку. Сколько раз мне ещё говорить ему, что я живая и не вхожу ни в одну его устрашающую коллекцию? Нет, сейчас мне всё равно, сейчас я буду для него, кем угодно. - Сасори, - я лежала сверху и постоянно звала его по имени, а он обнимал, прижимая к себе руками настолько крепко, что я погружалась в этот омут с чертями с головой. Нельзя было из этого омута никуда выбраться, пока он держал меня так крепко и прижимал к себе так сильно. Он был только моим марионетчиком, преступником и убийцей. Я была только его отступницей. Мы принадлежали друг другу. Каждый из нас постоянно твердил одну и ту же фразу: - «Ты - моя собственность». *** Мы лежали вдвоём, полностью раздетые, на одной маленькой кровати и приводили в порядок помутневший от страсти рассудок. Сасори, как обычно, ворчал, что кровать слишком маленькая, а я лежала, уткнувшись носом в его шею с прикрытыми глазами и не думала ни о чем. Было так хорошо, тепло и уютно. Но вдруг моя главная «подушка» испарилась. Я открыла глаза и увидела уходящего в сторону своей кровати Акасуну. Он всегда так делал, как только считал, что ему неудобно лежать вместе. Да, по-началу я обижалась на это, но вскоре свыклась. Это же Акасуна но Сасори, у него уже вошло в привычку ворчать и молча уходить. Но тут я ошиблась. Услышав скрип, я повернула голову в сторону. Какого было моё удивление, когда Сасори начал пододвигать свою кровать впритык к моей. Конечно же, я обрадовалась его пришедшей на ум замечательной идее, но с чего бы это? - Почему ты решил теперь спать рядом со мной? Тебе же не нравилась эта затея. - Я давно думал так сделать, так что, считай, это давняя мечта, которую я воплотил в реальность, - поступил безукоризненный и довольно исчерпывающий ответ, который не требовал ещё каких-либо доказательств. Давняя мечта? - Спасибо, - я улыбнулась и даже прикусила губу, задумавшись. Сасори теперь будет спать рядом со мной и я смогу больше обнимать его. Это здорово. Он лёг рядом, сам обнял меня и моментально уснул. Тяжелая, все-таки, работа у этих преступников Акацуки, совсем меры не знают, даже не жалеют себя. Я вздохнула, достала из под себя одеяло и накрыла им нас обоих. - Ты не хочешь сына? - тихо спросил он с закрытыми глазами. Я глупо так уставилась на него и переспросила, о чем он только что начал говорить. А не послышалось ли мне? - Я спросил, не хочешь ли ты наследника от жестокого убийцы и отступника в розыске? - Ты сейчас серьёзно, Сасори? - Ну я просто пребывала уже минуты три в шоке. Марионетчик улыбнулся. Ему показалось это забавным? Он так искренне улыбался, когда рядом никого не было, кроме меня. - Я сейчас серьёзно, дерево. - Акасуна, специально рожу тебе дочь, а не сына, довыпендриваешься тогда сполна. Он что-то замычал в знак протеста и уже точно погрузился в непробудный сон, мило засопев. М-да, один из лучших кровожадных убийц и опаснейший из преступников ранга s всех времён и народов, точно. Он хочет семью. Ведь это очень серьезный шаг для каждого человека. Сасори прав, пора бы об этом уже задуматься. Поглаживая его ладонью по мягким волосам, я и сама начала проваливаться в сон. Сасори. Мой Сасори. Я люблю его и никогда не предам. Что бы ни случилось, всегда буду рядом с ним.