Иллюзия

Я медленно распахнул глаза. Комната все еще была покрыта легкой ночной дымкой, а белый потолок, временно, приобретал серый, угнетающий цвет. Ночное время уже увеличилось на пятьдесят четыре минуты, только с начала осени. На еще один час, покрытый тишиной и искусственным светом, люминесцентных ламп, бьющих в окно, из-под алюминиевых крышек ночных фонарей. Хотя…это, все еще были только лишние пятьдесят четыре оборота секундной стрелки, который станут «часом» только через шесть дней, и лишь позже увеличатся на тридцать одну минуту, растянув протяженность ночного времени до 12 часов. И пока что, в запасе было еще 37 дней. Тридцать семь минут дня, которыми можно наслаждаться до начала зимы, до того момента, когда снова придет обнулить счетчики времени, прибавив к ненавистным ночным полусуткам еще полтора часа. А сейчас ночное время увеличилось лишь на 93 минуты, начиная от дня Летнего Солнцестояния и почему-то, от осознания, того, что это еще не конец, становилось легче. И вместе с этим, убеждало, что еще больше слетел с катушек… Я немного приподнялся на кровати, облокотившись о подушку и окинул взглядом улицу. Только-только начало светать, но мягкий свет уже горел в некоторых окнах высокой многоэтажки, напротив. На улице все еще было не многолюдно. В соседней комнате зазвенел будильник. Сейчас уже 6:04. Часы брата, всегда отставали на 4 минуты, давая ему небольшую возможность немного поспать. Я всегда просыпался ровно в шесть. Через минуту за стенкой раздались тихие шаги- он направился в ванную. Как обычно, через пару секунд, он споткнется через карниз, через 3 минуты выйдет из ванной, направится на кухню и поставит чайник, обует свои, слишком шумные тапочки, а потом направится ко мне. Я оторвал взгляд от окна, когда прошло пять с половиной минут. Дверь медленно приоткрылась, впуская в комнату свежий воздух, перебивавший застывшие больничные ароматы претивших лекарств и валерьянки. И снова я знал, что будет дальше, так было каждое утро, каждого дня. Через некоторое время, помявшись на входе, он войдет, сядет на тумбочку, и убрав лишние пряди с лица, выбившиеся из-под непослушного пучка волос собранных красной резинкой, с натянутой улыбкой поздоровается и спросит «как дела?» Хотя, этот вопрос всегда звучал по-разному. -Привет. Как дела? Паршиво выглядишь Иногда он вкладывал в эту фразу смысл «Вижу, в настроении», «Ты сегодня неплохо выспался» или "Знаю, что хреново", но конечно, он никогда не произносил этого вслух. Возможно просто думал об этом очень громко, или же что-то мелькало в его глазах, если честно никогда не задумывался. Просто всегда мог угадать, о чем он думает. Ах, и да, я никогда не отвечал ему. - Эм, Кир, я не вернусь домой раньше завтрашнего утра. Ну ,это...дело в том, что в последнее время я не уделяю Машке достаточно внимания...мне нужно поработать над этим,- на секунду, в его глазах промелькнула толика ехидства,- К-хем, так-с, еда в холодильнике, лекарства на столе- не забудь принять. И да, ключ висит в прихожей на случай, если решишь выйти…,- в голосе сквозило столько заботы, что испепелённая, когда-то жалость, заныла под ложечкой, заставив чувствовать себя настоящей сволочью. Я инстинктивно вжался в подушку, чтобы находится от него как можно дальше, не переставая пятится в это идиотское окно. Но похоже, мое действие, было расценено, как нежелание общаться дальше, и он лишь тихо вздохнув направился к выходу из комнаты - Пока, Кир, люблю тебя! Выздоравливай, ладно? Когда дверь за ним, наконец закрылась, я привалился к стене. Глаза сильно щипало от злостных слез и нескончаемой ненависти к самому себе. Каждый раз, когда он снова и снова пытался помочь мне, и уходя, говорил, что любит, хотелось лезть на стенку от обиды, хотелось крикнуть, что я не достоин его, что я не должен находиться рядом с ним. И каждый раз, когда дверь медленно начинала закрываться, я оставался так же безмолвен, как и прежде. Возможно, если бы он мог читать меня так же без слов, как и я его, то он бы мог наконец понять те чувства которые я испытывал смотря на него, те эмоции, которые я не мог передать словами, не вызвав лишь очередную волну жалости и заботы. Взяв с тумбочки лист бумаги, я быстро написал несколько пожеланий, крутившихся сейчас в голове: «Дань, желаю тебе удачного дня! Хорошо проведи время сегодня! Не забудь пообедать, а то заработаешь язву, не пей много кофе. Передавай от меня привет Маше. Зайди вечером в магазин и купи наконец эти дурацкие туфли, забудь обо мне и лекарствах хоть на один вечер. Ах, да, желаю вам хорошего вечера и еще более «хорошей» ночи. Не забудь вернуться завтра вечером, мне ужасно скучно в этой тошнотворной квартире» Перечитав несколько беспорядочных строк несколько раз, я быстро скомкал бумажку и выбросил в мусорку. Как бы я не хотел, я не мог произнести все это в слух, с того самого момента, как оказался в его доме. В последний раз я говорил около пяти месяцев и двадцати шести дней назад. Вернувшись в комнату, мимолетно скользнул взглядом по часам. Маленькая стрелка, уже почти достигла седьмой отметки первой половины суток «6:57» Распахнув окно, я вдохнул свежий воздух. С каждым днем, он становился все холоднее, и с непривычки резал по горлу. Незаметный знак, того, что до начала зимы оставалось чуть больше месяца, 37 дней. Вслед за свежим воздухом, комнату моментально заполонили городской шум, неприятный носу запах ацетона и сигаретный дым, долетающий с нижнего этажа. Неприятное сочетание. Но вспышку раздражения моментально стер ветер. Легкие дуновения, волнами заполняющие оставшиеся место в помещении. Возможно, это еще один побочный эффект расстройства, но если долго сидеть около окна, начинает казаться, что среди непонятного шебуршания проскальзывают обрывки слов, или мимолетных фраз, выхваченных из уст случайного прохожего, застигнутого ветряным порывом. Находясь в состоянии, непонятного оцепенения, я оглядел проходящих мимо людей. Как там однажды сказал один философ? «Хотя люди и считают, что всё делают справедливо и разумно, их поступками во всех случаях жизни руководит рутина» Безликие, замученные лица, понурые взгляды, поникшие плечи, шаркающие звуки обуви по асфальту. И все это на сером фоне грузных, тяжелых облаков. Уныние. Повседневность. Рутина. Скука. Я перевел взгляд на парковую аллею, ведущую прямо на одну из центральных улиц. Летом здесь гуляют дети, парочки и семьи устраивают пикники на «свежем воздухе», а хозяева выгуливают своих домашних любимцев. Но как только на землю опускаются первые холода, он моментально опустевает, становясь темным пятном на лике города. Но было и здесь кое-что привлекающее внимание. Возможно, даже жильцы этого дома, каждый день проходящие по этой самой аллее, не замечают этого. Точнее, они точно не обращают внимание. Большинство слишком зациклены на себе и своих проблемах, что-бы, хотя бы иногда поднять голову и взглянуть на мир немного по-другому. Но, если и исключения.... И именно такие люди, живущие за рамками, притягивают к себе внимание. Такие люди, как он. Я и сам не могу объяснить, почему выделяю его среди остальных. Он... Он - это тот, кто приходит сюда, каждый день ровно в семь часов утра. Он- это человек, с гордо поднятой головой, вечной улыбкой, не сползающей с лица и широко расправленными плечами Он - это уличный художник. Он - человек живущий за рамками. Этот человек, не вписывался в общий пейзаж. Окна квартиры находились слишком далеко, и поэтому, все то я мог разглядеть, это собранные, на макушке, темные, неопрятные волосы, явно не знакомые с рукой парикмахера, и противоречущую светлую, яркую одежду, не вписывающуюся в общую атмосферу серости и холода. В отличии от меня, он был ярким. И это притягивало взгляд. А еще у него всегда с собой был небольшой мольберт и пакет с кистями и красками. Впервые, я увидел его 24 дня назад, первого ноября. И тогда, окинув взглядом странного человек, не придал этому значения, но когда он пришел на следующий день, и через день, и еще через пять, я начал наблюдать за ним. Вот он медленно раскладывает мольберт, достает кисти, раскручивает краски, и не делая никаких карандашных набросков, начинает рисовать. Иногда, он прерывается, делает глоток воды, отходит назад и придирчиво рассматривает свою работу, меняя ракурсы. Потом, снова возвращается обратно и вновь берет в руки кисти. А еще, он очень громко разговаривает и смеется, когда кто-то звонит ему по телефону, и периодически почесывает голову. Он тот, кто развеевает мою скуку ровно на две цифры циферблата А потом, когда маленькая стрелка часов достигает девятой отметки, он начинает быстро собираться, явно потерявшись во времени. И закончив сборы, быстро растворяется в потоке других людей, снова оставляя меня на 22 часа, до следующего своего прихода. И тогда все повторяется. Но сегодняшний день можно было назвать другим. Сегодня, даже после того, как большая стрелка начала новый оборот, он не появился. Тик-так…тик-так ... Тик-так. ... Тик… Не выдержав, я с рыком выскочил из комнаты. Сейчас, когда атмосфера снова приобрела оглушающую тишину, эти звуки выводили из себя. В голову закрались мрачные мысли. И с каждой минутой, напряжение нарастало. В его движениях и жестах, в походке, в манере общения- во всем я угадывал, что-то знакомое. Как будто, я как минимум хорошо знал его. И это заставляло злиться, волноваться и сходить с ума. …скорее всего это просто игры Шизофреника, засевшего внутри меня. Он был человеком, который сам того не подозревая, изменил порядок моей скудной жизни. Обойдя квартиру кругами, я то и дело заглядывал в окна. Может, у него не было времени, может, он просто опаздывает, может, он заболел - холодает же, а может, он просто решил не приходить сегодня - он не обязан. Вся это было так легко объяснить, но «болезнь», клубившаяся в мозгу, вместо этого тихо нашептывала на ухо: может его избили, может его сбила машина, может он споткнулся и упал, может… Закрыв уши, я сел на корточки. Но «шепот» продолжался, ударяя по нервам, нескончаемыми волнами волнения. Я - шизик и мое восприятие мира, немного, нестандартно - так говорил лечащий врач и психолог. Его слова были разумны и обоснованы, и я действительно принимал их, но это был настоящий Я, а не тот псих, сидящий на корточках в коридоре. Не осознавая, что делаю, я быстро обул кроссовки, и не задумываясь больше, сбежал вниз по лестнице, так оставшись в шортах и майке. Оказавшись на улице, я немного пришел в себя. Социафибия - еще один из возможных симптомов шизофрении. Я не люблю людей. Но это, впрочем, взаимно. Медленно, смотря себе под ноги, я быстрыми шагами продвигаюсь к тому месту, его он обычно расставлял мольберт. Я не знаю, что буду делать дальше, но сейчас главное- добраться туда, а остальное потом. Слившись с серой толпой, я останавливаюсь на побуревшей траве, немного прогнутой в четырех местах. Вот оно! Пожалев, что не взял куртку, я обхватил себя руками и уставился на четыре точки в земле, как на единственно доказательство того, что это был не сон. Ветер пробирает до самых костей. Тело мелко дрожит. Я все еще не понимаю, что делаю, сейчас Я не я, это все еще «болезнь» бегущая по всему телу. Потеряв счет времени, я смерился с непривычным холодом, взглядами людей, обращенных на странного, непривычного им человека. Я тоже не вписывался в понятия «живущий в рамках», потому что мои «рамки» были намного больше, толще. Они ограничивались, комнатой 5 на 6 метров. За спиной зашуршали, наполовину сгнившие листья. -Эй, друг! Тебе плохо? Я резко обернулся. Шизик внутри отступил, оставляя меня совсем одного. По телу прошла волна облегчения. Этот голос, я мог узнать из тысячи, и даже если и слышал его только однажды. Казалось, что я слушал его постоянно, тысячи раз, …что конечно, было лишь игрой воображения. Подняв взгляд, я отшатнулся. Сейчас, совсем рядом со мной, стоял человек из моих снов, человек из моего больного воображения. -Макс... Имя человека из снов вылетело быстрее, чем я это осознал. И опустив взгляд, я замолчал. Пусть это все было чертовски странно, но даже если человек из снов и ОН были двумя разными людьми, я все равно не мог посмотреть им обоим в глаза. Молчи, пожалуйста, ничего не говори…. -Мы знакомы?