Who are you?

Ноги как-то сами собой подкосились и шатен оказался на земле, при этом подвывая на одной ноте — дорогой репетитор изволили зверствовать в связи с приближающимся Конфликтом. Про себя же парень строил возможные козни, которые в ближайшее время исполнить будет нельзя, но нужно ведь иметь запасной план? — Перерыв полчаса и продолжаем, — коротко бросил киллер, и куда-то засобирался. Дела? Впрочем, внимание подростка быстро переключилось на еще одного занимательного субъекта в радиусе двухста метров. Блондин, в отличии от Тсунаёши, стоял на ногах и тяжело дышал, упершись руками о колени. Но, несмотря на усталость, синее пламя, пусть и слабо, продолжало гореть у того на лбу и на штуке, напоминающий треугольник для геометрии. — Ба~азиль, — позвал протяжно претендент на место Десятого, немного сощурив оранжевые глаза. — Да, Тсунаёши-доно? — почему-то нервно произнес парень, напрягшись. — Ты ведь ученик моего папаши? — почти приторно улыбаясь, спросил Тсуна, перевернувшись на бок и положив руку под голову. — Да, — кивнул Базиль уже спокойнее, садясь. Похоже Савада просто хотел поспрашивать. — Значит он там важная шишка? — уточнил зачем-то шатен, зная ответ на вопрос. — Ну, значит, — вновь как-то неуверенно, напряженно улыбаясь, подтвердил подросток. Рано он расслабился. Почему-то возникло острое ощущение, что он подложил своему учителю жирную свинью, которая ко всему прочему еще и дом разнесет. — Ох, боюсь, папочку ждет крайне примечательный разговор с мамой. Она так соскучилась, столько рассказать хочет, поговорить, — псевдо-сочувствующие протянул обладатель пламени Неба, а голубоглазый гулко сглотнул. Точно волк в овечьей шкуре!

***

Тсуна правда пытался сдержать злорадство смотря на Ёмитсу, но, похоже, закушенная губа почти до крови губа выдавала его состояние, которое близилось к истерике. Было весело. Просто безумно весело видеть результат его небольшой, но крайне сладкой мести "любимому" папочке, который изрядно подпортил жизнь ему с мамой. Вообще, у обычно миролюбивого подростка возникало крайне сильное желание убить своего родителя и, наверное, единственное, что останавливало его от этого нехорошего – хотя он, как человек выросший в обществе убийц, преступников и Стражей, не до конца понимал, что в этом такого плохого, ведь все рано или поздно умирают, – действия только крайне убедительные наставления дедушки и остальных. Что за услада для глаз, видеть стыд и даже некий испуг на лице собственного отца. Правда, печальная мама с укором и разочарованием в глазах вызывала негодование и заставляли самого шатена ощущать грусть – все-таки он был хорошим ребенком по натуре, а уж если дело касалось родного для него человека. – Знаешь, я ведь не слепая, – говорила Нана, нервно помешивая ложкой чай в кружке. – Да и эти глупые отговорки... Все время ждала, когда же ты сам все расскажешь, – покачала женщина головой, а Тсуна изменился в лице, становясь серьезным. Сейчас на кухне никого кроме них не было, так как Нана крайне вежливо, с вечной доброй улыбкой предложила дорогим гостям и жильцам дома пойти и проводить девочек, а перечить ей не стал даже Ламбо, который обычно никого не слушал. – Милая, я, – попытался вклиниться Внешний Советник, но был прерван мягким движением руки и прерывистым вздохом. – Мне это надоело, Ёмитсу. И не смотри на Тсуну, я давно догадывалась, что здесь что-то не так, – произнесла женщина и отпила немного остывшего чая. – Ты хоть понимаешь, что это опасно? Это не тот случай, когда незнание может помочь, оно скорее навредит! Ты хоть представляешь, какому риску мы подвергались? Но ты, несмотря на все глупые проколы, продолжал рассказывать свою сказку, – совсем устало сказала Нана. – Тсу-кун, у тебя есть, что добавить? – Нет, мам. – Прости, милая, – просто вздохнул мафиози, низко опустив голову. Кто-бы что ни говорил, но Ёмитсу и правда любил свою жену. Боялся за неё, подвергать её опасности. Боялся потерять. А сделал только хуже. Глава CEDEF бросил пытливый взгляд в сторону сына, пытаясь определить что же чувствует и его ли это была идея сообщить доброй, наивной Нане о этом жестоком мире мафии. Но нет, Тсунаёши сидел, отведя взгляд, и явно сам был не особо рад подобному разговору. – Как только все это прекратится, я не желаю видеть тебя в этом доме. По крайней мере, в ближайшее время, – поджав губы, сказала женщина. Было видно, что ей тяжело далось это решение, но карие глаза смотрели с необычной упрямостью. Ёмитсу вскинулся, шокировано смотря на свою жену, но сдержался в последний момент. Вместо этого он поднялся на ноги и молча вышел прочь, громко хлопнув дверьми. Тсуна тоже подскочил, но уже к маме – та начала тихо всхлипывать, кажется, уже начиная жалеть о своем решение. – Ну, мам, все ведь в порядке. Он ведь сам виноват, мамочка, – начал шатен немного дрожащим тоном. Происходящее ему определенно не нравилось. Иногда шутки оборачиваются крайне жестоко.