Не бойся темноты

На море время тянулось иначе, чем дома. Здесь минуты растягивались в часы, а события наслаивались друг на друга, превращаясь в огромный клубок эмоций и чувств. То, что произошло с Дикой за сутки, в привычной жизни не случалось и за месяц. И девушка сполна наслаждалась этими чудными переменами. Всё началось в семь утра, когда она проснулась от стука в дверь. Сехун искренне считал, что спать в такое время — преступление. Не дав Дике толком проснуться, он затолкал её в салон арендованного автомобиля и покатил в одном ему известном направлении. Отвечая на все вопросы красноречивым молчанием, кореец спокойно крутил руль, взбираясь всё выше по горной дороге, а отчаявшаяся что-либо разузнать Дика высунулась в окно, подставляя лицо обжигающим лучам солнца и почти невесомым порывам ветра. — Ну как? — спросил Сехун, когда они, оставив автомобиль на обочине, поднялись на скалу. Девушка взглянула вниз, на раскинувшееся под ними ярко-голубое море, и с визгом отскочила назад. — Что? Ты не только темноты боишься, но и высоты? — хохотал парень, бесстрашно балансируя на самом краю. — Осторожнее! — взмолилась Дика. — Да ладно, ничего со мной не будет, — отмахнулся Сехун, не обращая внимания на мелкие камушки, летевшие с откоса из-под его подошв. Тогда девушка, осмелев, встала рядом с ним и крепко схватилась за широкую горячую ладонь. Ветер бил в лицо, солнце нещадно слепило глаза, а внизу раскинулось ярко-синее полотно воды — шумевшее, живое, непокорное. Завтракали они тут же, расстелив на камнях клетчатый плед, выложив из плетёной корзины сэндвичи, фрукты и сок. Непринуждённо болтали, смеялись, и Дика краем сознания понимала, что ещё никогда и ни перед кем так быстро не открывалась. Она без стеснения рассказывала о своей скучной работе рядовым менеджером; об отце, с которым почти перестала общаться после смерти мамы; о своей кошке Эвридике, которую оставила на попечение соседки. И Сехун не перебивал, слушал внимательно, а затем достал из рюкзака дорогущую камеру и начал снимать сидевшую перед ним девушку. Вначале Дика смущалась, вжимала голову в плечи и выставляла вперёд руку, пытаясь спрятаться от вездесущего фотографа. Вот только загоревшегося идеей парня было не так-то просто остановить. Поддавшись его энтузиазму, Дика, минут пять спустя, уже вовсю позировала — то лёжа на пледе, то грызя яблоко, то на фоне скалы или ослепительно сверкающего моря. Сехун бегал вокруг неё, командовал, а потом долго рассматривал получившиеся снимки, наотрез отказавшись показать их девушке. В Маквилл они вернулись ближе к обеду. Дика едва успела принять душ, как новый знакомый потащил её на море. Правда, сколько он не уговаривал девушку понырять вместе с ним, та ответила категоричным отказом. — Зайка, а ты не забыла спасательный круг в Румынии? Такой розовый, с рыбками. А то как же плавать тут будешь? — уже нацепив на себя снаряжение для дайвинга, ворчал Сехун. — Плыви уже, котик, — фыркнула Дика, легко толкнув его в плечо. Надев на лицо маску, парень выставил вперёд оттопыренный большой палец и изящно кувыркнулся с борта лодки, на котором до этого сидел. Когда Сехун скрылся в полупрозрачной воде, Дика невольно поёжилась и покосилась на такой далёкий сейчас берег. — Не умеешь плавать? Девушка обернулась и с лёгким недоумением взглянула на молодого паренька, управлявшего их лодкой. — Умею, когда чувствую под ногами дно, — мило улыбнулась она и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Возможно, это было грубо с её стороны, но сейчас Дике хотелось помолчать и покачаться на волнах, оставшись наедине с самой собой. Вот только чужой взгляд упорно прожигал лопатки, заставляя их едва не дымиться. Пришлось натянуть на плечи лёгкое парео, потому что находиться в одном купальнике в компании незнакомого парня оказалось неожиданно неловко. Стоило Сехуну вынырнуть рядом с лодкой и приветливо помахать рукой, как Дика вздохнула с облегчением. Уже потом, когда они стояли на пирсе и смотрели на розовеющий горизонт, О толкнул девушку в бок и кивнул в сторону паренька, сидевшего на берегу. — Мне кажется или он с тебя глаз не сводит? — хохотнул Сехун, отбросив со лба пряди всё ещё мокрых волос. — Не знаю, — передёрнув плечами, нехотя ответила Дика. — Небось, пока я плавал, вы от души потискались? — продолжал подкалывать он девушку. — Даже в мыслях не было! — Почему? Смотри, какой он симпатичный — молодой абориген с шоколадной кожей и не менее шоколадным прессом. Пропахший морской солью, с золотым песком в волосах. Юный морской бог! — вдохновлённо плёл Сехун, не замечая, как мрачнеет лицо девушки. — Так хочешь, чтобы я с ним познакомилась? — не выдержав, психанула Дика. — Почему нет? Возможно, тогда он согласится отвезти меня на Уиттмир? Светловолосая внимательно посмотрела на парня, после чего прошипела сквозь зубы ругательство и пошла прочь. Сехун догнал её через пару шагов, схватил за плечи и развернул к себе лицом. — Прости, это была шутка! Просто реально — я уже всех рыбаков обошёл и ни один не согласился отвезти меня на остров! Они сразу шарахаются, стоит произнести слово «Уиттмир»! — И ты решил меня использовать в своих целях? — истерично уточнила Дика. — Хотел попросить помощи у твоей красоты и обаяния, — загадочно улыбаясь, протянул Сехун. — Пожалуйста, Дика, помоги мне! Я должен попасть на Уиттмир любой ценой! — А что мне за это будет? — сложив руки на груди, уточнила девушка. — Поедешь туда со мной? — подавшись вперёд, шепнул Сехун. И в этом шёпоте было столько всего намешано, словно он приглашал её, как минимум, под венец. И Дика сдалась — растаяла как пломбир под летним солнцем, утонула в тёмно-карих глазах, потеряв волю, самообладание, гордость. Словно зомби поплелась к юному лодочнику, не сводившему с неё глаз, и мило улыбнулась, присев рядом. Сехун остался стоять на пирсе и прожигать их двоих взглядом. — Меня Дика зовут, — протянув ладонь, представилась светловолосая. — Лиам, — будто сомневаясь, ответил парень, невесомо пожав её руку. Девушка задумчиво рассматривала его совсем юное лицо с лёгкой щетиной и парой прыщиков на щеках, выгоревшую на солнце шевелюру. Скуластый и широкоплечий, выше Сехуна на пол головы, он несомненно отличался истинной мужской красотой. Не обременяя себе лишней одеждой, разгуливал по Маквиллу в лёгких сандалиях и рваных джинсовых шортах по колено. Ещё совсем чистый, наивный, простой. — Лиам, какие у тебя планы на завтра? — хитро прищурилась Дика. Нет, в привычной жизни она ни за что не отнесла бы себя к числу кокеток, но здесь, на другом краю света, ей хотелось казаться совсем другой — яркой, смелой и безбашенной. Чтобы Сехун в ней не разочаровался, чтобы завтрашнее путешествие состоялось любой ценой. — А что? — растерялся Лиам, пропуская сквозь узловатые пальцы золотой песок. — Хотела узнать, не отвезёшь ли ты нас завтра на остров Уиттмир? От Дики не ускользнуло, как изменилось лицо парня, а пальцы резко сжались в кулак, надёжно запечатав оставшиеся в ладони песчинки. — Мы заплатим! — тут же добавила девушка. — А вечером можем сходить погулять. Вдвоём! Только ты и я! Лиам отчаянно покачал головой и резко подался вперёд, едва не стукнувшись с Дикой носом. — Забудьте дорогу на этот остров! Оттуда ещё никто не вернулся! Не успела светловолосая придти в себя, как парень вскочил и побежал прочь. Впрочем, к ней уже спешил взволнованный Сехун. Бухнувшись на то место, где минутой ранее сидел Лиам, он внимательно заглянул в растерянные глаза девушки и нахмурился. — Что сказал этот дикарь? — Что оттуда не возвращаются и нам там нечего делать, — шёпотом призналась Дика, будто боясь, что их услышат. — Да блять! Как я и предполагал — юный морской бог оказался таким же суеверным идиотом, как и остальные жители! Они сами придумали дурацкую легенду про остров, а теперь боятся его, как огня! — сердито шипел О, вороша чёрные волосы. — Но вдруг там действительно есть что-то такое? — Только не говори, что ты поверила в легенду тех обкуренных дебилов! — ужаснулся парень. — Боже, Дика, я был в десятках городов-призраков и про каждый из них рассказывали ужасные истории! Если верить каждой из них, то я уже давно должен быть сожран мутантами и до усрачки напуган привидениями. Но я не видел ничего такого — ни зомби, ни призраков, ни свихнувшихся психопатов. Каждое такое место пустынно и одиноко, оно лишь хранит следы людей, которые там когда-то жили. Там больше нет и не будет ничего живого! Сехун замолчал, порывисто отвернувшись, а Дике внезапно стало неудобно за свою слабость. Ведь она сама вчера доказывала корейцу, что не верит в вампиров и прочую нечисть. И даже сидя ночью в замке Бран, она испугалась темноты, а не духа неупокоённого графа Дракулы. Где же, чёрт возьми, её природная рациональность? — И что, вообще без вариантов? — неуверенно спросила она у всё ещё сердито пыхтевшего брюнета. — Можно взять лодку в прокат. Но тогда тебе нужно будет положиться на моё умение ориентироваться в открытом море, — нехотя ответил Сехун, искоса поглядывая на улыбавшуюся девушку. — Я согласна! *** А вечером была дискотека под открытым небом, ярко-голубой коктейль в бокале на длинной ножке и песок — в волосах, одежде, на кончике языка. Дика ещё никогда так не веселилась — отчаянно и безудержно. Они лихо отплясывали на пару с Сехуном, высоко задирали руки и ноги, расталкивая подвыпивших людей, толкавшихся на танцполе, и громко кричали, подпевая знакомым песням. В один из заходов к бару, Дике показалось, что среди толпы мелькнула макушка Лиама, но обернувшись, она никого не увидела. Сехун не заметил этой задержки и, купив два коктейля, протянул один девушке. Произнеся очередной дурацкий тост, он осушил голубую жидкость, выплюнул себе под ноги плававшую в ней вишенку и с грохотом водрузил бокал обратно на стойку. — Пошли отсюда! — обхватив девушку за талию, приказал О. И Дика позволила себя утащить — впихнула свой бокал в руки какому-то парню, вырвалась из душных цепей танцевавших и оказалась на пустынной тёмной улице. Сехун стоял рядом и тяжело дышал, оттягивая воротник белоснежной рубашки. — Куда теперь? — Я бы пригласил тебя на пляж. Но там темно, хоть глаз выколи, — с досадой признался парень. Тогда Дика открыла висевшую через плечо сумочку и выудила оттуда два фонарика, протянув один Сехуну. — У меня ещё свечи есть, но ветер их затушит, — пожала плечами девушка. — Ты точно ненормальная! — рассмеялся О и, схватив спутницу за ладонь, побежал к морю. На берегу не было ни души. Неспокойное море грозно шумело в темноте, но яркие лучи фонарей хоть немного успокаивали Дику, отгоняя щёлкающий зубами мрак. Из-за сильного ветра было довольно прохладно, ещё и на кожу постоянно попадали солёные брызги. Но всё равно было круто стоять здесь в одиночестве, будто на краю света, жадно смотреть на плывущие по чёрному небу звёзды и ощущать себя крошечной каплей в бушующем океане — безвольной, слабой, но слишком счастливой от осознания неповторимости собственной жизни, такой короткой по сравнению с бесконечностью Вселенной. — Иди сюда. Очнувшись от собственных мыслей, Дика недоумённо взглянула на успевшего сесть Сехуна. Поддавшись порыву, она удобно примостилась между его широко расставленных ног и позволила крепко себя обнять, хоть немного согревая в эту холодную летнюю ночь. Откинув голову парню на плечо, девушка прикрыла глаза и дала молчаливое разрешение невесомо касаться кончиками пальцев своих предплечий. Впрочем, сейчас она была готова даже целоваться до покрасневших распухших губ, лишь бы Сехун никуда не исчезал. — Не спи, — шепнул он, легко ущипнув светловолосую за бок. — Не сплю, — хмыкнула она, легко взбрыкнув и направив ему в лицо луч фонаря. — Хватит, — зажмурился О, прикрыв глаза ладонью. — Уже взрослая девочка, а темноты боишься. Что в ней такого страшного, не хочешь рассказать? — Думаешь, я не пыталась побороть этот страх? — помрачнела Дика. — Знаешь, я боюсь не самой темноты, а того, что она скрывает. Для того, чтобы победить опасность, нужно её видеть. А тьма обманна. Ты не знаешь, что прячется в её глубине. Ты слеп, ты глух, ты безоружен. Дика хватанула ртом воздух и поморщилась — даже говорить об этом ей было неприятно. Нет, она не станет рассказывать, сколько сил родители потратили впустую, таская её по врачам, прежде чем смирились и позволили любую блажь — будь то включённый ночник или набитый свечками рюкзак. — Забавно, правда? — девушка неосознанно коснулась ладони Сехуна, пригревшейся на её животе. — Мы с тобой знакомы всего лишь сутки, а ты уже столько всего обо мне знаешь. — Я рад, что ты доверяешь мне, — парень чмокнул макушку Дики и обнял её ещё крепче. — Мне всегда нравилось наблюдать за процессом стирания границ между людьми. — Это как? — заинтересовалась светловолосая. — Ну смотри! Когда ты только знакомишься с человеком, то всегда держишься чуть отстранённо. Ты постоянно носишь выбранную маску, приглядываешься к новому знакомому, принюхиваешься, выискиваешь его слабые и сильные стороны, изучаешь характер. И, постепенно сближаясь, вы начинаете позволять друг другу некоторые вольности. Вроде бы, ещё вчера вы сухо здоровались и разговаривали о погоде, а сегодня ты уже можешь ткнуть его в бок и рассказать пошлый анекдот, над которым вы оба от души поржёте. Вот это я и называю стиранием границ. У кого-то они исчезают за пару часов, а другим и десятка лет будет мало, чтобы стать ближе. Когда молчание затянулось, Дика вывернулась в объятиях Сехуна и судорожно облизнула губы, мечтая, чтобы он разрушил последнюю границу. И парень верно расшифровал её посыл — подался вперёд и прильнул к влажным губам жадным пьяным поцелуем. Девушка лишь довольно простонала, вплетая пальцы в растрёпанные от ветра волосы, прижимаясь к сильному телу, ловя губами жаркое дыхание, когда Сехун отстранился на мгновение, чтобы наполнить лёгкие воздухом. Фонарик уже давно откатился за ненадобностью, а жадные мужские руки бесцеремонно тискали Дику под подолом короткого платьица. И она позволяла Сехуну многое, очень многое — то, чего в обычной жизни Дика Драгушану не позволила бы никому. Море изменило её до неузнаваемости, деформировало привычные черты характера, сменив твёрдость на мягкость, уверенность на слабость. Словно она всю жизнь шла к Сехуну и теперь, вручив свою судьбу в его руки, могла свободно плыть по течению. Услышав невдалеке пьяные вопли возвращавшейся с вечеринки молодёжи, Дика отстранилась от разошедшегося не на шутку парня и словно разом протрезвела. Пьяный дурман рассеялся и она поняла, что лежит на песке, широко раздвинув ноги, пока ладони Сехуна мнут её грудь, а сама она потирается о него всем телом. Стало стыдно и до одури обидно. И она закрылась, моментально отпрянув и схватив лежавший в стороне фонарик. — Я в номер, — буркнула Дика, пытаясь определить в темноте нужное направление. — Что-то не так? — сидя на коленях на песке, уточнил Сехун. — Всё не так! — не выдержав, зло крикнула девушка. — Для тебя это просто — соблазнить кого-то, переспать, а потом исчезнуть. А мне с этим нужно как-то жить дальше! Ты уедешь, я останусь! Влюблюсь в тебя, напридумываю Бог весть что. Не ломай меня, пожалуйста! Дай уйти, пока я ещё на это способна! — Дика, что я слышу? Ведёшь себя, как девственница! Ты в каком веке выросла, м? — издевательски протянул парень. — Если ты не знала, то люди за этим и ездят отдыхать. Новые впечатления и знакомства, необременительные романы. Что плохого в том, если мы займёмся сексом? Ты этого хочешь, я хочу. Так в чём проблема, твою мать?! — Проблема в том, что для тебя это всё легко и просто. Это ты у нас как ветер — сегодня здесь, а завтра там! А я так не могу и не хочу! Я себя знаю. Поддамся тебе сейчас и потом всю жизнь буду вспоминать и страдать. Я и так в тебя почти влюбилась! — размазывая по щекам слёзы, призналась Дика. Благо алкоголь развязал ей язык, и сейчас она могла сыпать откровениями, не думая о том, как будет мучительно краснеть завтра. — Т-ш-ш, тише, — Сехун подскочил к девушке и вытер подушечками пальцев солёную влагу с её щёк. — Не плачь, пожалуйста! Ты мне тоже очень понравилась, честное слово! И я никуда не собираюсь уезжать. Я буду в Маквилле ещё две недели. И эти дни мы проведём друг с другом! А потом я приеду к тебе в Румынию. Если ты, конечно, пригласишь меня в гости… — Смеёшься? — недоверчиво хмыкнула Дика. — Или ты ко мне приедешь! У меня, к сожалению, пока нет дома, но съёмных квартир по всему свету достаточно. Я покажу тебе весь мир, если ты не побоишься пойти со мной! Дика знала, что не нужно это делать, но всё равно подняла на Сехуна доверчиво распахнутые глаза. И он смог её убедить — взглядом, уверенностью, жестами, что не лжёт. Когда они вернулись к гостинице, начал накрапывать мелкий дождь. О всё ещё сомневался, но стоило Дике уверенно повернуть в сторону двери его номера, минуя свой собственный, он понял, что одержал победу. Пока девушка принимала душ, Сехун вытащил из её сумки свечи, зажёг их и расставил по всей комнате. Выключил свет, прислушался к разразившемуся за окном ливню, включил тихую музыку и, похихикивая от несвойственной ему романтичности, разделся догола и опустился горячим телом на прохладные простыни. Дика вышла, завёрнутой в одно полотенце, с разметавшимися по спине влажными волосами. Сехун, успевший прикрыться простынёй, хитро ухмыльнулся и похлопал по месту рядом с собой. Девушке показалось, что вместе с упавшим на пол полотенцем она сбросила с себя все предрассудки и сомнения. И опускалась на колени перед Сехуном обнажённой не только внешне, но и внутренне. И она позволяла ему себя брать, любить, целовать, ласкать. Доверчиво прижималась к его рукам, подставляя под трепетные поцелуи ещё непомеченные участки кожи. Стонала тихо, шептала его имя на все лады и смотрела подёрнутыми желанием глазами на прыгающие по стенам тени от свеч. Воск трещал, плавился под натиском огня, исходил полупрозрачными каплями, застывшими к утру. И Дика погрузилась в сон такой же — сгоревшей почти до основания, оплавившейся от чужих ласк, благодарной сотворившему это с ней яркому огню, уснувшему на соседней подушке.