Не бойся темноты

Проснувшись, Дика с трудом разлепила ресницы и лениво зевнула, краем сознания подумав, что было бы неплохо умыться и почистить зубы. Тело затекло от неудобной позы, даже лёгкое движение отзывалось звенящей болью в гудящих конечностях. Впрочем, воспоминания о вчерашней ночи добавляли утру ярких красок. Когда девушка вскочила от кошмара посреди ночи, Сехун поднялся вместе с ней. Устало ворча, он прижал к себе Дику и принялся рассказывать очередные дурацкие истории из своей насыщенной жизни. С чем нельзя было поспорить, так это с тем, что парень был прекрасным рассказчиком. Именно благодаря его умению, девушка забыла и о кошмарах, и о грозе. Она прижималась к Сехуну, слушала его тихий уверенный голос и ловила холодные вспышки молний в темноте, которые сверкали достаточно часто, чтобы у Дики успела начаться истерика. А потом они целовались — вначале совсем невинно, а уже потом тягуче, сладко, так и уснув в объятиях друг друга. Однако всю сонливость девушки как рукой сняло, стоило ей заметить, что сейчас на чердаке она находится одна. Встрепенувшись, Драгушану привстала на локтях и осмотрела каждый угол комнатушки — Сехуна нигде не было видно. Впрочем, люк, ведущий на крышу, был приоткрыт с помощью ржавой металлической подпорки, и в узкое пространство падали косые лучи солнца. С кряхтением поднявшись и отряхнув ладони, Дика встала в прямоугольнике солнечного света и счастливо улыбнулась — солнце согревало, разгоняло страхи и переживания. В такие мгновения верилось, что всё будет хорошо, иначе просто быть не может. — Сехун? — крикнула девушка, привстав на носочки и высунув нос на крышу. Ответом ей была тишина — то ли О ушёл далеко, то ли просто не хотел отзываться. Дика продолжила упрямо его звать до тех пор, пока её не озарила новая догадка. — Сукин ты сын! Ты что, бросил меня одну?! — девушка разъярённо пнула стену, дословно вспомнив вчерашнюю угрозу парня оставить её. — Козёл! Урод! Ненавижу тебя! Внизу что-то грохнуло и тут же стихло. Оборвав свой крик на середине, Дика закрыла рот ладонями и испуганно вжалась в угол. Сомнений не оставалось — кто-то ходил под её укрытием, скрипел половицами и тихо переговаривался. Не зная, что делать, румынка опустилась на корточки и затаила дыхание, чтобы ничем себя не выдать. Несколько долгих минут были слышны лишь тихие шорохи и стуки, а затем всё стихло. Вздохнув облегчённо и вытерев мокрые от пота виски, Дика уже хотела подняться на ноги, как крышка люка, припёртая для надёжности ящиком, подпрыгнула от удара и тут же с грохотом опустилась. Завизжав, девушка бросилась к отверстию, ведущему на крышу и, убрав подпорку, принялась карабкаться наверх. За спиной, действуя на нервы, продолжала дребезжать коробка, каждый раз подпрыгивая всё выше. Чужие голоса издевательски кричали на незнакомом языке, резкий смех заставлял бежать по спине мурашки. Дрожащие пальцы отказывались держаться за острые края, руки не сгибались от страха, но Дика всё же умудрилась выбраться на крышу и аккуратно вытаскивала следом ноги. Но правая всё равно зацепилась за торчащий шуруп и всю конечность прострелила острая боль. Румынка только мельком успела взглянуть на небольшую рваную рану, из которой сочилась густая кровь, когда незнакомцам удалось ворваться на чердак. В последний момент они схватили её за ногу, но Дика, от страха, прицельно лягнула в голову ближайшего противника и полностью забралась на крышу, захлопнув за собой люк. Чуть прихрамывая на одну ногу, помчалась вперёд, стараясь не оборачиваться и боясь в любую секунду получить стрелу в сердце. По щекам катились солёные слёзы, колени подгибались от страха, и единственным выходом было спрыгнуть с крыши, чтобы этим уродам не удалось её прикончить с особой извращённостью. До края оставалось ещё приличное расстояние, когда в плечо впилась острая игла и сознание наполнила мутная пелена. Последнее, что Дика увидела, прежде чем тьма проглотила её — склонённую над собой фигуру в чёрном капюшоне. *** Ещё одно пробуждение за утро — как-то слишком, особенно, когда понимаешь, что руки связаны, а тело тащат за ноги по земле. Вот и Дика, придя в себя, не сразу поняла, что происходит, а когда более-менее очнулась, тут же прикрыла глаза, чтобы ничем себя не выдать. Мужчин было трое — один держал её за ноги и волок за собой, двое других шли чуть впереди и о чём-то переговаривались. Кажется, это была небольшая деревенька. Из покосившихся хижин по обеим сторонам дороги выглядывали любопытные жители. Дика не могла рассмотреть их лиц — люди прятались в глубинах дверных и оконных проёмов, и лишь лихорадочно горящие глаза выдавали их присутствие. Наконец, мужчины остановились перед одним из домов — гораздо более большим, по сравнению с соседними. Подхватили Дику на руки и внесли внутрь. Ещё пара секунд и девушку положили на жёсткую поверхность. Что-то скрипнуло и вокруг лодыжек обвились холодные кожаные ремни. Верёвка, стягивающая запястья, оказалась разрезана и также заменена ремнями. С трудом дождавшись, когда хлопнет дверь и стихнут шаги, Драгушану лихорадочно распахнула ресницы и в страхе всмотрелась в высокий закопчённый потолок. Прислушалась и, превозмогая острую боль в плече, медленно повернула голову. Рядом с кушеткой, на которой её распяли, стоял длинный стол, заваленный старым барахлом и инструментами. Стараясь не думать о том, зачем здесь плоскогубцы, молоток и несколько видов топоров, Дика судорожно облизнула губы и выгнула до хруста шею, пытаясь заглянуть в находящееся за кушеткой окно. Судя по всему, было обеденное время — солнце и не думало садиться, хотя сквозь грязное стекло в комнатушку попадали лишь жалкие крохи света. Мучительно простонав, девушка зажмурилась и перевела дыхание. Несмотря на ситуацию, в которой она оказалась, невыносимо хотелось есть и в туалет. Эти желания были настолько сильны, что Дика даже не могла определить, чего хочет больше. Уговаривая себя потерпеть, она подёргала конечностями, проверяя ремни на прочность, как внезапно дверь с грохотом распахнулась и в помещение влетели уже знакомая троица и рыдающая Скрими, которую они тащили за собой. Дика не успела притвориться спящей, да и в этом не было нужды — незнакомцы даже не обращали на неё внимания, полностью увлечённые сопротивляющейся рыжей. От диких надрывных криков Драгушану непроизвольно вздрагивала и вжималась в жёсткую поверхность койки. Не сдержавшись, она взвизгнула, когда Скрими швырнули на соседнюю кушетку и приковали точно такими же ремнями. Как девушка ни дёргалась в этих силках, ни брыкалась и ни умоляла её отпустить, мужчины и не думали на это реагировать. Один из незнакомцев, пройдя мимо сжавшейся Дики, взял со стола нож и вернулся к рыжей. Пока другие удерживали её на месте, распорол жалкие остатки одежды и сбросил их на пол. Встал в ногах полностью обнажённой Скрими, коснулся большими мозолистыми ладонями тонких лодыжек и до хруста их сжал. — Хватит! — непроизвольно выкрикнула Дика, тут же испуганно замерев. Рыжая, перестав плакать, медленно подняла на неё потухшие глаза, в которых на мгновение мелькнуло узнавание. — Они убили Джесуса! — шепнула Скрими. — Я знаю! — И нас убьют… Договорить Скрими не успела — мощная пощёчина на пару секунд лишила её сознания, а кушетку, на которой лежала Дика, сильно пнули, давая понять, что лучше заткнуться и не вмешиваться. Когда всё тот же тип, стоящий в ногах рыжей, начал снимать штаны, Драгушану зажмурилась и отвернулась. Она слышала лишь шорох одежды, скрип кушетки, жалобный стон рыжей и последовавшие за этим частые толчки. — Нееет! — взвыла Дика, вновь принявшись брыкаться. Один из незнакомцев не выдержал и, по-звериному зарычав, схватил её за волосы, заставляя смотреть на то, как урод, так и не снявший капюшона, трахает рыдающую Скрими, выкручивая в пальцах покрасневшие соски и оставляя на бледном теле отпечатки синяков. — Что вы творите! Уроды! — верещала Драгушану, не оставляя попыток выбраться. — Она гражданка Соединённых Штатов! Да вы все сдохнете в тюрьме или на электрическом стуле! Кажется, этих уродов забавляли как вопли отчаявшейся девчонки, так и полные отчаяния всхлипы рыжей. По крайней мере, они уже не делали никаких попыток их заткнуть. Напротив, нашли более увлекательное дело — стянули до колен брюки и, глядя на грязную картину совокупления, принялись онанировать и шумно сопеть. Тошнота подступила неожиданно. Дика даже не успела среагировать, оставив дурно пахнущую лужу на собственной груди. Разрыдавшись от отвращения и бессилия, она крепко зажмурилась, чтобы не видеть, как кончают уроды и содрогается от боли Скрими. Перед тем как одеться, троица довольно похлопала рыжую по бедру и ушла, не только хлопнув дверью, но и щёлкнув замком. Не успели стихнуть их шаги, как Дика бросила на американку обеспокоенный взгляд и поджала губы: — Вот уроды! Ты потерпи, ладно? Я что-нибудь придумаю! — Это полный пиздец, — слабо пошевелившись, выдохнула рыжая. — Нам некуда бежать с этого острова. — Выход всегда есть! — Не здесь! — рыкнула Скрими, в попытке свести выпачканные в сперме бёдра. — Ёбаные уроды! Я лучше сдохну, чем стану одной из них! — О ком ты? — окончательно растерялась Драгушану. Непривычно было видеть плачущую Скрими. Да, Дика видела её разной — пьяной и обкуренной, занимающейся любовью сразу с двумя парнями. Но вот такой — униженной, раздавленной, беспомощной — узнала впервые. И она хотела помочь — обнять, успокоить, сделать хоть что-то, но разделяющие их полтора метра сейчас казались бездонной пропастью. — Я очнулась в яме, представляешь? — всхлипнула рыжая, лихорадочно разглядывая проступающие на груди синяки. — Там сидят пять женщин — две американки, австралийка, японка и, кажется, венгерка. Точно не помню. Они сидят в этой яме несколько лет, кто-то больше, кто-то меньше. Исхудавшие, покрытые язвами, больные на всю голову… Я не хочу становиться такой же! — Но почему они здесь? — Эти мудаки их трахают! А те вынашивают их детей и рожают! И они мечтают залететь, потому что когда они беременны, те держат их в домах, а не в навозной яме! — О Господи… — Они такие же отчаянные туристы, как и мы. Приплыли на Уиттмир в поисках приключений, а оказались здесь в плену. А ты знаешь, что случилось с мужчинами, которые были в их компании? Они их сожрали! — Да что ты говоришь! Ты лжёшь! — Лгу?! Да они кормили этих баб супом из кишок Джесуса! — выплюнула Скрими и вновь разрыдалась, сжимаясь на глазах, словно из неё выпустили весь воздух. Дика не нашлась, что ответить — мысли окончательно запутались, а призрачная надежда на спасение растаяла безвозвратно. *** Измученный организм без труда погрузился в сон, лишь изредка выбрасывая Дику на поверхность сознания и тут же утаскивая обратно в туман больных безумных сновидений. Девушка слышала крики, шаги, мольбы о помощи, но не знала, куда бежать — кругом была одна густая темнота, в которую с каждой минутой она проваливалась всё глубже. Проснулась Дика неожиданно, захлёбываясь от воды и страха — напротив неё стояла уже знакомая троица и громко ржала, а в руках одного из них было зажато небольшое ведро. Судя по стекающей с волос влаги, её разбудили именно с помощью ледяного душа. Скрими на соседней кушетке уже не было. О том, куда могли деть рыжую, Дика старалась не думать. Тем более, что уроды уже тыкали на неё пальцами и едва не задыхались от хохота. Проследив за направлением их вытянутых рук, девушка лишь поджала губы и стыдливо зажмурилась — видимо, когда сил сдерживаться не осталось, она сходила под себя посреди ночи, и теперь под задницей и спиной блестела лужа. Устав смеяться, один из мужчин с грохотом отбросил ведро и присел на край кушетки. Горячая ладонь нагло легла на бедро и принялась его поглаживать, то опускаясь до самых щиколоток, то поднимаясь до шорт. Скривившись от отвращения, Дика дрыгнула ногой, но типа это только раззадорило. Он требовательно протянул руку, в которую тут же лёг уже знакомый нож, и ловким движением разорвал футболку девушки. Сжал в ладонях затянутую в бюстгальтер грудь и тут же отпрянул, когда в спрятанное под капюшоном лицо прилетел смачный плевок. Разъярившись, он как следует размахнулся и ударил Дику в челюсть — этого было достаточно, чтобы сознание девушки помутилось, а из лопнувшей кожи потекла горячая кровь. Урод что-то кричал на незнакомом языке, пытаясь нанести ещё несколько ударов, но другие его удерживали, торопливо что-то лопоча. Наконец главарь успокоился и, небрежно кивнув головой, вышел из комнаты. Оставшиеся двое спешно отстегнули девушку и вытащили на улицу, свернув в сторону, противоположную ровным линиям хижин. Дика испуганно вертела головой, даже не пытаясь вырываться и всё ещё чувствуя тошноту из-за удара. Она лишь видела высокие деревья, попадающиеся на встречу фигуры людей, словно затерянные в тумане. Затем какой-то шорох, толчок и резкое падение. Едва успев вскрикнуть, девушка тут же рухнула лицом в вонючую жижу, сполна хлебнув зловонной грязи. С трудом приподнявшись на локтях, отплевавшись и проморгавшись, она завертела головой, почти ничего не видя в царивших здесь сумерках. Попытка встать также закончилась плачевно — ноги разъехались на жидкой грязи и Дика упала уже на спину, зажмурившись от удара и боли в затылке. Услышав насмешливый тихий смех, она вытерла налипшие к ресницам комочки грязи и с трудом рассмотрела женскую фигуру, таящуюся в отдалении. — Девочки, у нас опять прибавление, — издевательски протянула она на чистом английском, и в глубине ямы колыхнулись ещё несколько теней.