Внутри

Открывая дверь в разум, не забывай, теперь каждый знает твои страхи…

Я не знаю, когда боль стала для меня наслаждением, когда малейшее упоминание стало приносить дикий экстаз. Упиваясь ею, я наслаждался жизнью, каждым днем, удачей, поражением, неважно. Я плыл по течению ощущений, сначала радостных, мучительно-приятных, затем все сменилось резкими наваждениями страха и ужаса. Вы когда-нибудь испытывали дикое отвращение к радости? Осознавали, что это всё мираж, пытались рассмотреть свою боль под другим углом? Чувствуешь себя в зазеркалье, где всё наоборот, отличается от привычного. Так вот: боль — самое прекрасное, что есть у нас, без неё мы похожи на паразитов, питающихся в свою угоду, получающих только приятное. Это отвратительно! Быть паразитом — быть мертвым. Физическая боль — средство удовлетворения, как морального, так и физического. Куда приятнее смотреть на кого-то, кто болен тобой, кто мучается, пытаясь достигнуть твоей души. Но я боюсь, боюсь, что полюбив, осознаю, что вся эта боль, приносящая удовольствие, испарится. Я подвержен этому изменению, ведь куда приятнее болеть одному, нежели разделять её с кем-то. Постоянные попытки убить, приводят к медленной смерти, смерть самого себя. Песочные часы : поворачиваешь, чтобы песок осыпался вниз, но когда он осыпается — переворачиваешь снова. И вот сейчас я переворачиваю их, дожидаясь, когда снова умру и забудусь. Стоять на остановке под проливным дождем — мерзко и приятно. Пытаться прикурить сигарету под ветром — раздражает и выносит мозг. Как только кажется, что сейчас подожжешь — пламя уходит в сторону, а то и во все тухнет. Знаете? Так и в любви. И сейчас я стою на остановке, ожидая, когда подъедет автобус. Мне нужно домой, там меня ждет светлый луч в моей жизни. Он настолько светлый, что порой мне хочется спрятаться, исчезнуть. Я слишком темный и мрачный. Это не моё. Автобус едет дольше обычного, а я порядком устал и промок, с каждой секундой хочется сильнее домой. - Эй, симпатяшка, у тебя есть девушка? - я бросаю короткий взгляд на девушку, произнесшую эти слова, а затем отворачиваюсь и делаю затяжку. - Есть, весьма симпатичная, знаешь, у нее нос такой ровненький, кожа загорелая, мм, а глаза голубые, - незнакомка фыркает и уходит прочь. Никогда не воспринимал таких, поэтому у меня нет девушки. Нет и не будет, уже поздно, я слишком увяз в своих пороках. Мне стоит сгнить где-нибудь в подворотне, но что будет тогда с…? Плевать. Я делаю шаг вперед и оказываюсь в автобусе, сев на место, надеваю наушники и единственное, что я делаю в транспорте — смотрю в окно. Наша квартира находится на десятом этаже, каждый день поднимаясь на лифте, я надеюсь упасть, дабы не падать в ноги своим другим желаниям. В лифте есть зеркало, посмотрев в него, я заметил, что стал бледнее, будто окунули в белизну. Цвет волос, глаз, одежды — чёрный. Мой «свет», мой лучик и я отличаемся дико, он светлый, загорелый блондин с голубыми глазами, подкаченный, безбашенный и неунывающий, а я? Во мне больше ненависти и безразличия, чем во всех тех, кого я знаю, вместе взятых. Этого хватило бы, чтобы утонуть. И этот звук, который издает лифт, будто издеваясь. Мне не остается ничего, кроме как выйти и зайти к себе в дом. К нам в дом. Ненавижу весь этот беспорядок, который устраивает он, но разговоры никогда не приносили должных плодов. - Саске? Вернулся, неужели, - парень вырулил в коридор, весь в муке и с половником в руках. Я издал вздох и разулся. - Ты весь мокрый, заболеешь же, придурок, - Наруто раздевает меня, пытается раздеть, срывает куртку и пачкает меня в муке. Эти руки, этот взгляд, это лицо, движения — раздражают. Я отталкиваю парня и ухожу прочь. - Заебал, добе, - хлопок двери всегда означал, что лучше ко мне не лезть, но, видимо, погода творит чудеса с человеческим мозгом, потому что следом входит он, пытаясь улыбаться. Даже для него это слишком странно, улыбаться и молчать. Наруто не говорит ни слова, а лишь смотрит на меня. - Ты разучился понимать слова? - он молча кивает и подходит ближе. - Что случилось, Саске? - взгляд становится более серьезным, задумчивым, прожигающим. Только не говори мне, что ты догадываешься о чем-то. - Неужели опять стычка с братом? Ты снова пытаешься его прирезать? - я усмехаюсь. Ведь надо же, действительно о чем-то догадывается. Приходится встать и подойти ближе. - В следующий раз, он будет гнить в больнице, а следом и ты. Ведь я был и есть один, и не позволю тебе нарушить мои планы, - светловолосый хмурится, а затем натягивает улыбку до ушей. - Я не позволю тебе быть одному, тем более гнить в одиночестве, - на этих словах он уходит, уходит, аккуратно прикрыв дверь. Без скандалов, драк, как было раньше. Никаких перепалок, что меня разочаровало. Похоже, что даже он уже не верит в свои силы. Я подхожу к стене и бью по ней кулаком, затем кривясь, оседаю на пол, рука болит. Единственное, что я сейчас хотел бы сделать, стянуть с себя одежду и искупаться, я весь пропахся пороком и ошибками. Дверь в ванну была приоткрыта, поэтому надеялся, что, открывая её ещё больше, не встречусь с голубыми глазами своего знакомого. Дверь закрылась со скрипом и щелчком, щеколда поддалась достаточно легко, оставалось раздеться, что я и сделал. Стоя напротив маленького зеркала, я рассматривал свои следы на теле. Следы, похожие на синяки так и горели на теле, когда-то они были багровые, но не сейчас. Сейчас они больше напоминали гематомы от ударов чем-то, нежели от обычного засоса. Они находились везде, по всему телу: грудь, шея, плечи, ключицы, ноги, бедра. Это были его следы, дикого собственника, что скрывался внутри. Это были мои ошибки, которым я придавался каждый раз, надеясь, что моя цель исчезнет, что надобность в мести пропадет так же неожиданно, как и появилась. В дверь постучали, от чего я вздрогнул и замешкался. Пришлось заскочить ванну и включить воду, чтобы Наруто ушёл. Это сработало, послышались шаги и парень исчез. Струи воды стекали по лицу и с волос, глухо падали в ванну, без звука. В зале раздавался шум, пьянка Узумаки и его друзей. Друзей, которые поддерживали, не ступали на тропу мести и кошмара. Зачем ему пытаться спасти меня? Светлая голова скоро станет чертовски пьяной, а затем все повториться вновь. Предвкушение и страх окутывают с головы до пят. Я хочу этой невыносимой боли, тягучей смеси. И я её получу. Зайдя в зал, смотрю, кто здесь сидит. Всё те же лица: Гаара, Сай, Киба, Шикамару и Неджи. Они смеются, пьют сакэ, не подозревая, что человек, который кажется самым светлым из присутствующих, настоящий дьявол. Будто понимая, что я думаю о нём, Наруто встает и кивает остальным с беззаботной улыбкой. - Я скоро приду, - все оборачиваются на меня, понимающе смотря. Мне приходится фыркать и демонстративно уйти, так не сказав и слова. Я возвращаюсь в свою комнату, а следом заходит Узумаки. Изрядно пьяный, от него так и воняет перегаром. - Иди ужрись, а я хочу спать, проваливай, - но он не собирается отпускать меня, лишь подходит и прижимает к себе. Властно и грубо, так он поступает со мной, пытается доказать, что сильнее, чем я. Это и так понятно. Я вырываюсь, бью локтем ему в живот, на что он сгибается, хватаясь за него, кряхтит и подняв, на меня глаза, подрывается. Первый удар приходится в челюсть, следующий в живот. Узумаки валит меня на кровать, пока я кривляюсь от боли. Начинается возня без которой не обходится ни одна неделя. Мы бьем друг друга в лицо, в живот, по спине и ребрам, плюя на последствия, главное доказать, кто здесь главный. И я сдаюсь. По лицу течет кровь, бровь разбита, так же, как и нижняя губа, они болят, а рот невозможно открыть из-за ударов в челюсть. Наруто сидит сверху, на моих бёдрах, кровь течет с губы, но не более. Все синяки проявятся на нем завтра. Резкое движение и, подняв меня за шиворот футболки, Узумаки впивается в губы. Я чувствую, как наша кровь смешивается, а внутри разжигается знакомое пламя. Я поддаюсь ему и тяну парня на себя, он нависает сверху, продолжая целовать грубо и страстно, кусает и так пострадавшие губы, хозяйничает своим языком у меня во рту. Эти ощущения так знакомы и приятны, награда за послушание, которая приходит после моего поражения. Да, я люблю боль, потому что за ней следует нечто большее. Наруто касается моей щеки, а затем проводит ладонью вниз, спускаясь до штанов, аккуратно поддевает футболку и теперь проделывает путь вверх, поглаживая тело. Он касается моего соска, играется с ним, заставляя меня глухо простонать в поцелуй. Узумаки отрывается от меня и тихо шепчет невнятное «прости», спускаясь вниз, теперь уже задевая майку и поднимая её вверх, целуя в живот и выше. Внизу скапливается комок, который так сладко тянет. Я прогибаюсь, подставляя свое тело ему ещё больше. Парень срывает футболку и отбрасывает в сторону, надавливает на ребро, которое болит и шипит в ухо. - Ты откажешься от мести, я заставлю тебя сделать это. А если не получится, то мстить будешь мне, - затем он кусает за мочку уха и чуть-чуть оттягивает, я прикусываю губу. - Не мечтай, - Наруто злиться от этой фразы, бьет меня по лицу, от чего я снова издаю стон, резко переворачивает на живот и сдергивает штаны с бельем. - Не поздно одуматься, чтобы я был нежен, - мне плевать, я хочу, чтобы он был груб, пускай злится, мне это нравится. Ведь с недавних пор, я стал любить боль. - Я отомщу ему и сгнию в каком-нибудь Богом забытом месте, - его это злит ещё сильнее, поэтому в ответ на фразу я получаю шлепок по заднице, я чувствую, как она болит и горит, а возбужденный член сочиться смазкой. Эта мука заставляет поерзать перед Узумаки жопой и он реагирует, снова бьет, но уже по другой половине. - Ааах... - мне не удается сдерживать себя. Никогда я не могу сдерживаться с ним, а он со мной. Я стою, облокотившись на локти, оттопырив задницу, раздвинув ноги, насколько позволяли спущенные остатки одежды, а мой «свет» раздвигает мои ягодицы, наблюдая за дырочкой. В следующую секунду он коснулся её языком, облизывая, а затем проникая внутрь. Боль, наслаждение. Мука, сладкая мука. Я прогибаюсь вновь, хочется насадиться на его язык. Он понимает это и отодвигается. - Развлеки меня, - такие желания новы для меня, мне становится противно, но я слушаюсь, скинув штаны с бельем, я снова становлюсь в ту позу и раздвигаю свои ягодицы, а затем вставляю в себя пальцы, скользя из-за слюны Наруто. Двигая ими, постанываю, а Узумаки снимает с себя свою одежду, поглаживает член сквозь ткань боксеров, тихо стонет и смотрит затуманенным взглядом. - Есть подарок, - он встает с кровати и подходит к шкафу, достает коробку и извлекает оттуда фаллоимитатор, протягивает мне и держит в руке. Я вытаскиваю пальцы и послушно подползаю к краю, беря игрушку в рот, облизывая, посасывая, представляя на месте неё член Добе. Слюна стекает по подбородку и, наклонившись, парень слизывает её, вытаскивает из моего рта искусственный и подносит к проходу. Он вводит его резко и до конца, вырывая из меня громкий стон, довольно улыбаясь, той самой лучезарной и беззаботной улыбкой. Двигает фаллосом быстро, глубоко, иногда замедляясь, издеваясь надо мной. Он так наказывает, он это любит. Наруто вытаскивает из меня игрушку и притягивает к себе, целуя уже нежнее и более ласково, однако все это обман, потому что в его руке видно новое приспособление — плеть. Я отталкиваю его, бью в грудь и пячусь к другому краю кровати, а этот придурок лишь грустно усмехается и дергает меня за руку. Я лишь делаю вид, что сопротивляюсь, что мне противен он, что я ненавижу его. Я лишь делаю вид. В это же мгновение я оказываюсь на полу, а потом меня тянут за волосы, поднимая и подводя к стене, я прислоняюсь к ней щекой и прикрываю глаза, блаженная прохлада. Слышно, как Узумаки замахивается, а затем боль вперемешку с экстазом накатывают на меня. От этой плети остаются красные следы на спине, ягодицах и ногах. Наруто не лупит со всей дури, наоборот, он делает это аккуратно, несильно, но кожа все равно болезненно касается открытых участков тела. Стоны вырываются из моей груди, а руки уже кажется подрали все обои. Сил терпеть этого нет, член требует ласки и внимания. Я не выдерживаю этого и кончаю, пачкая стену, голубоглазый издает странный вздох. Он пристраивается сзади и кусает мои плечи. - Войди… - я знал, что он и без этого сделает всё, но так захотелось сказать это. Слова пошлые и грубые сами хотели вырваться наружу. Резкое вторжение заставило прогнуться, прижавшись спиной к оголенному торсу Наруто. - Саске, - его движения были рваными, но глубокими, а дыхание обжигало мою шею. - Быстрее, Добе, - теперь он слушал меня и выполнял только то, что скажу я. Его превосходство сменялось послушанием. Толчки становились быстрее, сильнее, он вдалбливался в меня, издавая стоны громкие и жутко возбуждающие, я стонал ни чуть не меньше, насаживаясь и надрачивая себе. Волна оргазма настигла меня, и по всему телу прошла дрожь. Узумаки вышел и опустил меня на колени, проводя своим органом по моим губам. Открывать рот было больно до сих пор, но я взял и этот член, делая ему минет. Прикрывая глаза, я находился в извращенном экстазе, ощущая, как блондин кончает мне в рот, как его сперма стекает по губам, падает на грудь и пол. Я успел проглотить лишь часть. Добе опустился на колени рядом со мной, притянул и поцеловал, а затем встал и ушёл. Вот так, без слов, без лишней херни, без соплей, зная, что я ненавижу его и мне дико доставляет с ним трахаться. Здесь нет чувств типа любви, здесь есть лишь желание привязать к себе и заставить следовать за собой. Будь то месть или же противоположное ей...