Aqua Fresca

<I>Дорогой Ремус, Прости, что совсем не писал тебе. Я был очень занят всей этой учебой и прочими делами. Извини. Я тебя обманываю. Точнее, недоговариваю. Я бы очень хотел поговорить. Меня тревожат некоторые вещи, о которых я смогу поговорить только с тобой. Я знаю, что ты занят, Дамблдор не говорит, где ты (не то, чтобы я выспрашивал у него - совсем не видел его в последнее время). Я просто... В общем, ты один из немногих взрослых людей, которым я могу доверять. Я имею в виду, действительно доверять. Ты был другом моего отца и Сириуса, и, думаю, я всегда чувствовал, что могу положиться на тебя, если понадобится. Я пойму, если ты не сможешь приехать повидаться со мной в Хогвартсе. Ничего, что я пишу тебе? Думаю, мне нужен кое-какой совет в такой области, о которой я не хочу говорить с Роном и Гермионой. Не торопись и не подвергай себя опасности. Это не имеет ничего общего с Волдемортом. Да, я уверен. Гарри.</I> *** - Эй! - возмущенно воскликнул Рон, когда Хедвиг взмахнула крыльями и случайно отвесила ему подзатыльник. - Неплохой удар, Хедвиг, - усмехнулась Гермиона. Гарри ничего не сказал, просто вытянул руку, чтобы у совы появилась твердая опора для приземления и осторожно отвязал от лапки письмо, скрученное в трубку. - Хорошая девочка, - отстраненно сказал он, быстро погладив ее. Он подтянул колени к груди и молча прочитал письмо. Гермиона и Рон наблюдали, как угрюмое выражение лица, сопровождавшее Гарри всю неделю, постепенно сменяется удовлетворением. - Хорошие новости? - спросил Рон, перекатившись на живот. Он тыкал Гермиону в колено до тех пор, пока та не передала ему еще один котлокекс. - Да, - ответил Гарри, слегка улыбаясь. - Ремус едет в гости. - Профессор Люпин? Но это же великолепно! Он сказал, когда? - спросила Гермиона. - Нет, - сказал Гарри, вставая и стряхивая с мантии травинки, налипшие на нее. - Я возвращаюсь в замок, забыл кое-какие книги. Увидимся за ужином? Рон и Гермиона смотрели, как фигура их лучшего друга удалялась по направлению к замку. Гермиона задумчиво покусывала губу, а Рон встал и швырнул остатки кекса в озеро. Рассыпанные крошки быстро заинтересовали многочисленных мелких рыбешек. - Тебе не кажется, что он что-то от нас скрывает? - спросила Гермиона своего рыжего парня. - Кажется, - коротко ответил Рон, укладывась на землю и кладя свою голову ей на колени. Гермиона начала отстраненно перебирать его волосы. - Хотелось бы мне знать, что именно. - Гермиона, некоторые вещи просто нас не касаются. Нельзя делиться с друзьями вообще всем. - Но ведь ты со мной делишься! Рон нежно погладил ее по лицу тыльной стороной ладони. - Любимая, мне нечего от тебя скрывать. - А Гарри есть что? - тихо спросила она. Когда Рон кивнул, она вздохнула. - Хотелось бы мне помочь ему. - Есть вещи, с которыми каждый должен справиться сам, даже Гарри. Особенно Гарри. - Ты ведь не думаешь... - Нет, это не Сама-Знаешь-Кто. Думаю, это нечто более важное. - Что может быть важнее Сам-Знаешь-Кого? Рон озорно улыбнулся. - Иди сюда и поцелуй меня. - Рональд Уизли! Знаешь ли, в жизни есть вещи и поважнее! Даже если Гермиона и не поняла, что сама ответила на свой вопрос, Рон не собирался ей говорить об этом. Ему нечасто удавалось в чем-то опередить свою девушку, но, когда это случалось, он наслаждался каждой секундой ее неведения. *** Меня беспокоит, что оборотень здесь. У меня уходит очень много сил, чтобы не схватить его за горло и не начать душить до тех пор, пока он не сдохнет, как и его слабоумный любовник. Или чтобы не убежать, как напуганный подросток. Которым я давно уже не являюсь. Но мне все еще некомфортно сидеть с ним за одним столом. Я знаю, знаю, что он не представляет для меня угрозы, что это мои мозги и зельеварческие умения удерживают его в сознании, когда в его крови бурлит лунный свет и превращает его в мой худший ночной кошмар. Ну, в один из моих худших ночных кошмаров. Интересно, сильно ли его кровь будет отличаться на вкус от крови Га... Я хмурюсь и отдаю должное еде, приготовленной специально для меня. Хитрые домашние эльфы. Прямо передо мной остывает легкий мясной бульон, практически безвкусный. Справа тарелка с зелеными овощами и мягким сыром. Мне больше не хочется ничьей плоти. Только плоти... Я рычу и сжимаю ложку в руке так, что она врезается в кожу, оставляя следы. Люпин вежливо кивает в моем направлении, прежде чем сесть рядом с Дамблдором, который продвинулся, чтобы освободить немного места. Против моей воли мой взгляд скользит по гриффиндорскому столу. Мальчишка улыбается и машет рукой. Не мне. На меня он только искоса бросает взгляды украдкой. Интересно, он сам это замечает? И замечает ли, что я смотрю на него? Я оставил себе только взгляды. Я не буду говорить с ним, я не смогу. Я полон такой ярости и такого гнева, на себя, на него - что я знаю, что, если открою рот, "Мешайте по часовой стрелке, идиот, по часовой!", - я не остановлюсь, и все непроизнесенное, весь недообман и истинная правда вырвутся из моего рта и обольют его ядом. Если я сейчас начну говорить, ни одна сила на земле меня не остановит. Я устал от этой битвы. Подняв взгляд, я замечаю, что зал постепенно пустеет. Я сидел и смотрел на эту тарелку, в его направлении, на его лицо, почти час. Стоит заметить, что никто не заговорил со мной за все это время. Я неприкасаемый. Я бесстрашный. Я в изоляции. Мальчишка идет ко мне, его друзья следуют чуть позади. Заговорит ли он со мной? Он идет, чтобы извиниться, или потребовать извинений? Я так слаб сейчас, думаю, я дал бы ему все, что угодно, чего бы он ни попросил. Но он проходит мимо, даже не взглянув на меня. Я недостоин даже его презрения. Я отхлёбываю холодного супа и сдерживаю желчь, подступившую к горлу. Суп пустой, водянистый, холодный. Это так не похоже на него, на его кровь. Я хочу его крови. Я слаб, но не истощен. Думаю, пройдут дни, недели, месяцы, прежде чем моя нужда станет совсем критической. Есть и другие пути... Но мне нужна его кровь. Хочу ощутить его вкус во рту. Хочу снова чувствовать сильную и теплую пульсацию его крови, омывающей мой язык. Его друзья ушли. Он разговаривает с директором и оборотнем. Я не могу слышать, о чем они говорят, но я не уйду. Снова подношу ко рту полную ложку, бульон неприятно скользит вдоль пищевода. Что ж, это будет моей епитимьей. Я буду насильно кормить себя, пока он не выйдет из комнаты. Я не могу уйти первым. Мои дни сочтены, и я не могу пренебречь возможностью, любой возможностью находиться с ним в одном помещении. Я прикусываю язык и чувствую успокаивающий вкус своей собственной крови, стекающей глотку. Я превращаюсь в чудовище. Настоящее чудовище встает и покидает место рядом с Дамблдором, его рука лежит на плече Поттера, будто так и должно быть. Это беспокоит меня. Он уводит его - держа за плечо, уводит его из Большого Зала. Уводит его от меня. Они тихо переговариваются и я напрягаю слух, продолжая пялиться в свою тарелку. Если я смухлюю, то смогу услышать каждое произнесенное слово. Если я воспользуюсь своим даром, то узнаю все их секреты. Но я этого не делаю. Они проходят мимо, ничего не сказав, не взглянув в моем направлении. Я поворачиваюсь к Альбусу и не могу разобрать выражение его лица. *** - Выпьем сливочного пива? - спросил Ремус, когда они вошли в гостевые покои, которые он занимал. - Да, спасибо, - сказал Гарри. Ремус сходил на кухню и вернулся с двумя бутылками, протягивая одну Гарри и жестом указывая ему, куда сесть. Он вытащил палочку из рукава и положил ее на журнальный столик. Гарри смотрел в пол, понемногу отпивая из бутылки. Тишина становилась неловкой. - Гарри, - мягко начал Ремус. - Что случилось? Гарри замер с бутылкой у рта. Он поставил ее на пол, двигаясь, как старик - медленно и осторожно. - Я... И снова оглушающая тишина. - Это связано со Снейпом? - спросил Ремус. - С чего ты взял? - затвердел взгляд Гарри. Ремус потеребил отклеившийся край этикетки. - В письме ты сказал, что это не имеет ничего общего с Волдемортом, и я верю тебе. Очевидно, что-то тебя расстроило, и это что-то, о чем ты не можешь поговорить с Роном и Гермионой. С директором ты вел себя так, словно ничего не произошло, - он пожал плечами. - Так что я сложил два и два. Я знаю, что ты довольно много времени проводил с ним в последние месяцы, вы ведь работали вместе. - Как ты объяснил Дамблдору свой приезд? - спросил он, дернувшись. Он поднял с пола бутылку и начал отдирать этикетку. - Что ты ему сказал? - Только то, что мне нужна передышка между вылазками, и что я давненько не видел своего любимого крестника. - Хорошо. Это хорошо, - пробормотал Гарри, потупив глаза. - Гарри, - сказал Ремус, присаживаясь рядом с ним. Он вынул бутылку из рук Гарри, убрал ее за пределы досягаемости и сжал его ладони. - Что происходит? Что с тобой? Напуганный смешок слетел с губ Гарри. - Я не знаю, - сказал он, отодвигаясь от Ремуса и скрещивая руки на груди. - Я сам не понимаю, что со мной. Разве мне не о чем беспокоиться? - Что он сделал с тобой, Гарри? - Ремус схватил его за плечи. - Насколько все плохо, что ты так себя ведешь? - Как я себя веду? - вопросом на вопрос ответил Гарри, губы его дрожали. - Как будто ты напуган, - произнес Ремус. - Чего ты боишься, Гарри? Гарри смотрел не него так долго, что Ремус подумал, что он забыл вопрос. - Вот этого, - наконец, прошептал Гарри и наклонился к нему, мягко целуя в губы. Ремус вздрогнул. Гарри отклонился и задумчиво посмотрел на него. Он положил ладонь ему на затылок и притянул ближе, снова целуя. Губы Гарри были мягкими и исследующими. Ремус словно окаменел, твердый и бесчувственный, не ощущающий ничего, кроме полоски тепла губ Гарри, его рук на своей шее. Гарри раскрыл рот и Ремус почувствовал неуверенное прикосновение языка к своим губам. - Остановись! - сказал Ремус, отодвигаясь. - Что ты делаешь? Остановись. Я не... - Пожалуйста, - попросил Гарри, кусая губу. - Я хочу знать. Мне нужно знать! Ремус безжалостно усмехнулся, вставая, быстро отходя и проводя руками по волосам. - Ты не понимаешь... - Понимаю! - ответил Гарри, прижимаясь к Ремусу всем телом, вытянувшись, пытаясь снова поцеловать его. Ремус сдавленно охнул, когда язык Гарри ворвался в его рот, влажный и проворный. Он позволил ощущениям увлечь себя, прошло так много времени с тех пор, когда в последний раз к нему прижималось твердое мускулистое тело, слишком давно у него не было никого, кто бы восторженно терся об него всем телом, слишком давно. С тех пор, как Сириус... - Не надо! - крикнул он, отталкивая Гарри. - Почему нет? - Потому что я не люблю тебя... так, - сказал Ремус. - Боже правый, я не могу любить тебя так! - Почему нет? Почему никто не хочет меня? - заорал Гарри. - Что, чёрт возьми, со мной не так, что никто не хочет меня? - Что он сделал с тобой? - произнес Ремус, сердито сверкая глазами. Он схватил Гарри за плечи и встряхнул его. - Что Снейп сделал с тобой? - Он ничего не сделал, - выплюнул он, глядя на него с яростью. - Я не верю тебе. - ОН НИЧЕГО СО МНОЙ НЕ СДЕЛАЛ! Я хотел, чтобы он сделал, но он не сделал. Ясно? НИЧЕГО! - Тогда почему ты так ведешь себя? Что на тебя нашло? - спросил Ремус голосом, дрожащим от гнева. Гарри выскользнул из хватки Ремуса. - Ничего на меня не нашло. Я просто уродец. - Ты не уродец, - сердито сказал Ремус. Гарри ругнулся. Ремус схватил Гарри за подбородок и с силой приподнял его, заставляя взглянуть ему в глаза. - Ты не уродец, - сказал он уже спокойней. - С тобой все в полном порядке, и я не желаю слышать об обратном. А теперь скажи мне - в чем дело? Почему ты так себя повел? Гарри попытался вырваться. Ремус усилил хватку, его пальцы впились Гарри в лицо, кожа побелела под его натиском. - Почему? Гарри избегал его взгляда. Ремус терпеливо ждал. - Пожалуйста, прости меня, - неуверенно начал Гарри. - Просто... - Почему? - Я не хотел. Я даже не был уверен... - Почему? - Перестань спрашивать меня, - попросил Гарри, наконец, поднимая глаза на Ремуса. - Скажи мне, почему, Гарри. Пожалуйста, - попросил Ремус, ослабляя захват. На какое-то мгновение ему показалось, что Гарри сейчас заплачет. Его глаза мерцали за линзами очков, но тут он моргнул и они потухли. - Мне жаль, - прошептал Гарри. - Здесь не о чем жалеть. Я просто хочу знать, почему, Гарри. Почему я? - Потому что... Потому что я могу доверять тебе, - ответил Гарри сломленно. Ремус обнял трясущегося парня и прижал его голову к своей груди. Они оба дышали неровно, пока Ремус мягко поглаживал Гарри по спине. Несколько секунд спустя Гарри осторожно поднял руки и обнял Ремуса в ответ. - Гарри. Дорогой, - тихо произнес Ремус в макушку Гарри. - Мы не можем. - Я знаю, - ответил Гарри полушутя, приглушенным голосом. - Мой папа убил бы тебя, да? - Он, и еще Сириус, - хохотнул Ремус. Он потянул Гарри за волосы, и тот поднял сухие глаза. - Гарри, я люблю тебя, но не в этом смысле. - Ты ответил на мой поцелуй, - пробормотал Гарри. - Я знаю, но я не должен был этого делать. Ты застал меня врасплох. - И только-то? Ремус нежно провел большим пальцем по шраму Гарри и поцеловал его. - Ты прекрасный молодой человек, и ни один здравомыслящий волшебник тебя не отвергнет. - Ты отверг. - Не по тем причинам, о которых ты думаешь. Дело не в разнице в возрасте, или в том, что я знал твоих родителей. И даже не в том, что при нашей первой встрече ты был весь красный и плакал в своей колыбельке. Гарри выглядел слегка смущенным и Ремус невесело улыбнулся. - Это из-за меня, ты здесь ни при чём, дело в Сириусе. Я... - Ты и он?.. Ремус кивнул, его глаза увлажнились. - Прости меня, - тихо сказал Гарри, обвив Ремуса руками. - Мне так жаль. Я не знал. Я бы никогда... - Я знаю, - произнес Ремус, целуя его в макушку. - Прости, что не говорили тебе, просто мы не были уверены, как ты это воспримешь. - Думаю, я бы нормально это воспринял, - всхлипнул Гарри. - О мой Бог, Ремус! И все это время... и я не знал, что он на самом деле значит для тебя! Что вы значили друг для друга. Не могу поверить, что ничего не замечал! Ремус шикнул на него. - Все в порядке. Мы были очень осторожны. Прошло столько времени, с того момента, когда мы видели друг друга, и мы не были уверены... - он оборвал сам себя. - Прости, - сказал Гарри, выглядевший пристыженным. - Я не хотел сделать тебе больно. - Ты и не сделал, - устало улыбнулся Ремус. - Полагаю, я должен был сказать тебе, но я никогда не думал, что ты будешь... - Буду вот таким? - Будешь так похож на меня. Гарри отвернулся. - Я тоже. Ремус последний раз поцеловал его в лоб и отошел, размыкая объятья. - Ты все еще доверяешь мне? Гарри посмотрел на свои ботинки. - Ага. И, послушай, мне правда жаль. Я ведь даже не думаю о тебе в этом плане, правда, просто... я не был уверен в происходящем. - А теперь знаешь? - Я всегда знал, - пожал он плечами. - Просто признавать этого не хотел. - Гарри поднял голову. - Ты уверен, что не ненавидишь меня? - Ты просто дурачок, - улыбнулся Ремус. - Как будто я могу тебя ненавидеть. Хочешь еще сливочного пива? Посидеть и поговорить? - Нет, спасибо, - сказал Гарри, помотав головой. - Уже поздно, мне пора возвращаться в башню. Эм-м, ничего, если я буду продолжать писать тебе? - Конечно, - простонал Ремус. - Если ты не будешь мне писать, оглянуться не успеешь, как я приеду и устрою тебе скандал в Большом Зале. Проводить тебя? - Нет, я сам дойду. Может, зайду ненадолго в библиотеку. Ну, увидимся, - Гарри медленно подошел к Ремусу, не зная, что делать дальше. Ремус разрешил его сомнения, просто заключив его в объятья. - Я люблю тебя, Гарри, - прошептал он. - Никогда не забывай об этом. - Не забуду, - сказал Гарри, коротко сжав его в объятьях в ответ. Он поднял голову и поцеловал Ремуса в щеку. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Гарри - сказал Ремус и плюхнулся обратно на диван. Он подцепил с пола бутылку сливочного пива и рассеянно отхлебнул довольно большой глоток. - Сириус, - сказал он вслух. - Что мне, черт побери, теперь делать?