Что нельзя делать

Оикава очень не любит, когда его игнорируют. Да, он, может быть, иногда болтает слишком много и слишком громко, но игнорировать его — непозволительно. Ни в коем случае нельзя не слушать его, пока он что-то увлечённо рассказывает, размахивая руками и меняя интонации. Такое, разве что, можно только Ива-чану. Однако есть вещь, которую нельзя делать даже ему. Не брать трубку, когда владелец кафе звонит уже шестой раз за последние десять минут. — Не злись, — только и бросает ему проходящий мимо Матсукава, шествуя к одному из столиков с подносом. Парень скалится в ответ официанту, срочно требует у Ватари большой кофе с собой и недовольно хмыкает. Что ж, раз Иваидзуми не хочет брать трубку, он нанесёт ему визит. Благо, идти совсем недалеко — здание тату-салона боком подпирает кафе Сейджо, и Оикава влетает в его двери отнюдь не с улыбкой на лице, как это делает почти всегда. Стоящий возле кассы Акааши в компании облокотившегося на стойку пирсера Бокуто смотрит на него, приподняв бровь, и молча тычет пальцем в одну из дверей кабинетов. — Ива-чан! — капризно вопит он прямо с порога, сжимая в руке злосчастный стакан с кофе. Три пары глаз синхронно поднимаются на него, реагируя на слишком уж эффектный выход. — Это ты звонил? — без приветствий спрашивает Иваидзуми, отрываясь от работы. Сидящий перед ним невысокий парень с красно-чёрными рукавами коротко фыркает. Жужжание машинки прекращается, — прости, Яку, я на минуту. Вышеупомянутый Яку с недоделанными татуировками понятливо кивает, и к нему тут же подлетает высокий светловолосый парень, восхищённо рассматривая ещё не законченную работу мастера. Хаджиме подходит к Оикаве, замечает в чужой руке стакан с кофе и забирает его, благодарно чуть улыбаясь краем губ. — Прости, сложный рисунок, не мог оторваться, — произносит он, заставляя Оикаву недовольно сопеть. Иваидзуми всегда и весь в работе, у него всегда больше клиентов, чем у тех же Куроо или Киёко, и на правах самого популярного мастера в салоне он вечно уделяет внимания клиентам больше, чем любовнику. — Ты игнорировал мои звонки, Ива-чан! — обиженно ворчит Тоору, скрещивая руки на груди. Пусть у него и тоже не самая лёгкая должность, но он ведь всегда находит время, чтобы просто забежать в соседнее здание и пожелать приятного дня и лёгкой работы. Порой у Оикавы просто создаётся такое ощущение, что работа для Иваидзуми важнее, чем он. — Ты же знаешь, это не так, — словно отвечая на его мысли, фыркает брюнет, и отвешивает ойкнувшему парню звонкий щелбан. А после привычным движением накрывает своей широкой ладонью заднюю часть шеи, наклоняет к себе и дарит крепкий поцелуй. Тоору вцепляется в чужие крепкие плечи, увитые чёрными узорами татуировок, и только за этот поцелуй уже готов простить Хаджиме всё на свете. Светловолосый позади них громко хихикает, за что, судя по звукам, получает удар от Яку и шипящее «заткнись, Лев». Иваидзуми самодовольно улыбается в его губы и отстраняется, напоследок мазнув поцелуем по краю рта. Оикава так и остаётся стоять, мечтательно растягивая губы в улыбке. — Чего замер? — обращается к нему Хаджиме. — Думаю. — О чём? — О том, что Бокуто касался твоих губ. — Ну ты и дурак, — татуировщик не сдерживает смешка, — раз такой ревнивый, сам мне пирсинг сделай. — Мммм, а где? — лукаво спрашивает Тоору, и улыбка никак не слезает с его лица. Мысль о собственноручном пирсинге его не радует, но подразнить Иву-чан он всегда рад. — На жопе, — с ещё одним смешком мягко огрызается брюнет, и Тоору хихикает, коротко проводя кончиком языка по двум чёрным шарикам под чужими губами. — Ты же знаешь, Ива-чан, если это твоя жопа, я всегда рад! — Иди работай, бездельник. Парень почти больно треплет его за щёку и возвращается к ожидающему его клиенту, ставя кофе на столик рядом с собой. Лев потирает плечо, по которому, видимо, пришёлся удар Яку, и смиренно присаживается рядом. Оикава улыбается лучезарно, уже совершенно забывая о том, что пришёл сюда с намерением устроить Иве-чан головомойку за то, что посмел его игнорировать. — Я зайду после работы, Ива-чан! — радостно возвещает он, махая рукой. Мерзкое жужжание тату-машинки возобновляется, и Хаджиме кивает в ответ. Его голос настигает владельца кафе уже у двери. — И пирсинг мне вообще-то Ямагучи делал, — чужой голос спокоен, но Тоору всё равно удаётся услышать в нём скрытые смешинки. — Ива-чан — дурак! — заявляет Оикава на весь салон, слыша в ответ смешки Куроо и фырчание Акааши. В дверях он сталкивается с пирсером Ямагучи и улыбается ему во все двадцать восемь, от чего тот подозрительно косится на него и предпочитает протиснуться в дверь бочком да побыстрее. Нет уж, лучше Иве-чан не заставлять его ревновать, ведь это ещё одна вещь, которую нельзя делать даже ему. Оикава очень, очень ревнив.