(не) реальный альфа

- Сейчас мы с вами находимся в лаборатории, где происходит создание одной из самых важных функций организма нашего искусственного альфы – обонятельной, - Бекхён с интересом вглядывается в сложные микросхемы и ждет дальнейших пояснений своего спутника. - Встроенные рецепторы настроены на определенный уровень запаха, и когда тот усиливается, весь механизм приходит в действие. - То есть, - сразу же уточняет Бён, - это происходит только во время течки? - В большинстве случаев именно так, - охотно отзывается собеседник. – Но существуют и редкие исключения. Все зависит от концентрации аромата омеги. Сильное возбуждение или волнение так же могут активировать альфу. - И вы не считаете это недостатком, господин Ким? – пытается поддеть стоящего перед ним альфу Бекхён. - Я вроде бы просил называть меня Чондэ, - улыбается тот. – И нет, не считаю. Этот небольшой побочный эффект легко устраняется простым нажатием кнопки питания. Если омега, конечно, захочет его отключить. - Вы намекаете на то, что все омеги – шлюхи? – тут же щетинится Бён. - Я говорю о том, что омеги прибегают к нашим услугам не от хорошей жизни и часто секс – единственное решение их проблем и способ отвлечься. - А что по поводу эмоциональной привязанности? – не унимается Бекхён. – Ваши машины слишком сильно похожи на реальных людей. - Понимаю вашу обеспокоенность, - согласно кивает Ким, жестом показывая Бекхёну следовать дальше. – И спешу успокоить - перед каждой сделкой все наши клиенты проходят обязательное обследование у психолога. Если он находит хотя бы малейший намек на нестабильность, то мы отказываем в покупке. - Я могу сделать несколько фото? – восторженно тянет Бён, когда они оказываются в финальной точке импровизированной экскурсии. - Конечно, - соглашается Чонде. – Без фотографий ваша статья потеряет всю правдоподобность. Единственное, о чем я попрошу – не снимать лиц наших образцов. Не все их прототипы захотят всеобщей огласки. - Вы хотите сказать, что все они, - Бекхён обводит рукой ряд из десятка искусственных альф, - Были сделаны с образов реальных людей? - В большинстве своем, - отвечает Ким и указывает на увесистый каталог, лежащий на одном из столов. – И это абсолютно законно, каждый из альф добровольно согласился с нами сотрудничать. Они получают неплохую прибыль от каждого заказа образцов с их внешностью. - Я могу взглянуть? – Бекхён дожидается утвердительного кивка и лишь затем приступает к изучению. В каталоге больше сотни фотографий с кратким описанием основных физических характеристик, которые включают в себя размеры члена и развязывающегося при сцепке узла. - Даже узел? – присвистывает Бекхён. - Все для того, чтобы одинокие омеги безболезненно переносили течку. Я, кстати, там тоже есть, - задорно подмигивает Чонде. - Вы не в моем вкусе, - на автомате отвечает привыкший к такого плана заигрываниям Бён. - Решили прибегнуть к нашим услугам? – удивляется Чондэ. – А ведь точно! Попробуете сами и расскажете вашим читателям все от первого лица. - Не думаю, что это хорошая идея, - тут же отнекивается Бекхён. – Да и стоимость ваших услуг мне сейчас не по карману. - Бросьте, - разводит руками Ким, глубоко втягивая носом воздух. – Судя по запаху, в течение недели у вас намечаются тяжелые дни, а один из образцов мы в качестве эксперимента на это время предоставим абсолютно бесплатно. Выбирайте любого. - Вынужден отказаться, - сквозь сжатые зубы выдавливает из себя Бён. – А сейчас, если вы не против, я хотел бы побеседовать с господином Паком. - Как пожелаете, - пожимает плечами утративший весь энтузиазм Чондэ и тянется к телефону. – Пак? Журналист Бён желает взять у тебя интервью. Что? Бекхён выжидающе смотрит на Кима, который в свою очередь бросает беглый взгляд на открытый каталог. - Да, дошел, - отворачиваясь, продолжает односложно отвечать Чондэ. – Хорошо. Так и передам. Бекхён начинает нервничать и переводит взгляд с сопровождающего на фотографию одного из прообразов, привлекшую его внимание. Улыбчивый молодой мужчина с растрепанными черными волосами и теплыми глазами чайного цвета абсолютно идеальный. И если бы Бён все же согласился на предложение Чондэ, его выбор пал бы именно на шестьдесят первый порядковый номер. - К сожалению, - виновато тянет Ким, вырывая Бекхёна из собственных мыслей. – Директор Пак не сможет с вами сегодня встретиться. Срочная встреча в головном офисе. - Боюсь, без интервью с основателем, редактор не пустит мою статью в печать – недовольно фыркает Бён. – Так что мы с вами зря потратили время. - Вы можете отправить свои вопросы по электронной почте, - пытается сгладить чужое раздражение Ким. – Или встретиться с ним в другой день? Срок сдачи, насколько я знаю, только через полтора месяца. - Я позвоню, чтобы договориться о новой дате, - не терпящим возражений голосом, чеканит Бекхён и просит проводить его к выходу. - Подумайте еще раз над моим предложением, - на прощание бросает ему Чондэ. – Думаю, ваш редактор огорчится, узнав, что вы от него отказались. Бекхён от такого наглого шантажа на целую секунду теряет дар речи, а когда находится, что ответить, Ким уже скрывается за стеклянными дверьми лаборатории. Следующие три дня Бён всеми силами пытается избежать встречи с редактором. В том, что намеки Кима – мнимая угроза, он не сомневается, но вот в своем молчании Бекхён совершенно не уверен. Под рентгеновским, испытывающим взглядом До Кёнсу даже самый страшный секрет срывается с языка в мгновение ока. Так происходит и на этот раз, когда потерявший бдительность Бён один на один оказывается с редактором в замкнутом пространстве направляющегося на тридцать второй этаж лифта. - Звони, - безапелляционно заявляет Кёнсу, игнорируя все протесты Бекхёна. – Это избавит тебя от поисков новой работы, а мне не придется трое суток слушать твой скулеж в телефонной трубке. - Ты отвратительный друг, - обиженно шепчет Бён. - Зато отличный редактор, - пожимает покатыми плечами До. – Звони. Бекхён тянет до последнего. Набирает выученный уже наизусть номер Чонде, но, не дожидаясь соединения, сбрасывает звонок. И лишь когда низ живота неприятно стягивает спазмом, он наполняется решимостью. Ким отвечает после третьего гудка, внимательно вслушивается в сбивчивую речь Бекхёна и подозрительно хмыкает, услышав чужие пожелания. - Ваш заказ будет доставлен в течение часа, - заученной фразой прощается Чонде. – Приятного времяпрепровождения. Бён прикрывает лицо ладонями и тяжело вздыхает, мысленно сетуя на несправедливость жизни, в которой он всего лишь одинокий омега, до которого нет дела даже лучшему другу. Хотя, с другой стороны, заставляя его согласиться на этот эксперимент, Кёнсу наверняка хотел ему помочь. Последние три течки Бекхёна, которым До был свидетелем, проходили особенно тяжело, а присутствие пусть даже неживого альфы должно было это исправить. - Ты же специально? – хрипит Бён в трубку, когда друг все же отвечает на его звонок. – Дал мне это задание? - Не понимаю, о чем ты, - фыркает в ответ До, но Бекхён по чужой интонации понимает, что все же оказывается прав. Он надрывно смеется в голос и нервно дергается, когда тишину квартиры разрывает громкий звонок домофона. Два крепких беты с трудом заносят внутрь огромную белую коробку и, попросив расписаться в документах, спешно покидают чужую обитель. Бекхён медлит, топчется возле коробки в нерешительности и морщится, чувствуя неприятный зуд и вязкую каплю, стекающую по внутренней стороне бедра. А потом крышка исчезает сама, и Бён уже не может сдвинуться с места – по рецепторам ударяет крепкий запах зеленого чая. Он будто завороженный наблюдает за тем, как так похожий на настоящего человека искусственный альфа делает несколько шагов, застывая всего в десятке сантиметров от самого Бекхёна. У которого сердце бьется с такой частотой, что еще немного и выскочит из груди, насквозь пробив крепкие кости. Дрожащие от волнения руки отказываются слушаться, но Бекхёну все же удается коснуться чужой теплой щеки и удивленно вскрикнуть, почувствовав на затылке давление тяжелой ладони. У альфы на предплечье штрих-код из тринадцати цифр и размашистые иероглифы наверняка вымышленного имени. - Чанёль, - будто пробуя на вкус, произносит Бекхён и тут же замирает, замечая осмысленность в теплом взгляде. Бёну кажется, что он сходит с ума, когда его висок опаляет горячее дыхание, потому что не может такого быть. Потому что никто не предупреждал, что так будет. Он с каким-то невообразимым отчаянием вцепляется пальцами в тонкую черную ткань футболки Чанёля и прижимается к нему всем телом. Под влажными, искусанными от волнения, губами соленая кожа и бешено бьющийся пульс. - Не может такого быть, - уже вслух произносит Бён и ждет, что ему ответят. Но губы напротив все так же сомкнуты, и взгляд безжизненно сосредоточен в одной точке где-то за его спиной. Бекхён уже второй раз за день наигранно смеется и тянет образец в сторону спальни. Там приглушенный свет и можно в полной мере притвориться, что альфа за его спиной вполне себе настоящий. - Чанёль, - шепчет Бён, и тот обнимает его со спины. Ведет кончиком холодного носа по линии шеи, подбородку и скуле, останавливаясь на взмокшем виске. - Чанёль, - повторяет Бекхён и ощущает горячие, немного шершавые ладони на коже живота и груди. - Чанёль, - стонет он, и влажный рот смыкается на поджавшихся пальцах его левой ступни. Искусственный альфа до одурения нежный и умелый. Лучше всех предыдущих любовников Бекхёна. В его программе, наверное, собран весь богатый опыт создателей. И сквозь пелену наслаждения, Бён чувствует небывалую горечь от того, что всё это закончится ровно через три дня. И не повторится никогда. Потому что психологи забракуют его после первой же сказанной фразы. Будто чувствуя его напряжение – хотя, черт побери, не может этого быть! – Чанёль целует его в сгиб колена и проводит влажным языком дорожку к самому паху. Собирает губами капельки пота и растирает текущую из пульсирующего ануса смазку между ягодиц. Бекхён не хочет на него смотреть, не может, поэтому переворачивается на живот, прогибаясь в пояснице, и дергается, ощущая почти невесомый поцелуй сразу под линией роста волос. Его кроет от ощущений, а пропитавший воздух чайный аромат еще сильнее мутит рассудок. Бекхён стонет в полный голос, закусывает край подушки и, кажется, теряется в реальности от чувства заполненности, когда Чанёль делает первые размашистые толчки. Бён подмахивает ему бедрами, скользит коленями по скомканным простыням и до крови прикусывает щеку, ощущая распирающий его изнутри узел. Перед глазами все это время то и дело мелькают отвратительные белые пятна, кожа между лопаток горит, словно от ожога, и в мыслях один сплошной пиздец, который отчего-то складывается в совсем неподходящее для ситуации слово «мой». В себя он приходит от хлесткой пощечины хмурого Кёнсу, который виновато отводит взгляд и поит Бекхёна восстанавливающими лекарствами. - Глупая была затея. Прости, - на памяти Бёна первый раз в жизни извиняется друг. - А где? – Бекхён ведет плечами, надеясь, что До и сам поймет, что от него хотят услышать. - Отправил его обратно. - Я не смогу об этом написать, наверное, - голос Бекхёна срывается на хрип. – И, блять, это полностью твоя вина! - Да, - легко соглашается Кёнсу. – Но оно того стоило, нет? Бекхён ничего не отвечает, но, оставшись в одиночестве, признается хотя бы самому себе, что да, стоило. И становится немного легче. Самую малость. На его рабочем столе появляется декоративное чайное дерево, а привычные кофейные гранулы заменяются бумажными пакетиками с зеленым ярлыком. Коллеги удивленно крутят у виска пальцем и за глаза называют сумасшедшим. Но Бекхён и не спорит, потому что правда. - Ты слишком помешан на своем альфе, - на одной из редакционных попоек заявляет ему один из многочисленных верстальщиков, имени которого Бён не вспомнит даже под дулом пистолета. - На ком? – в голос смеется Бекхён, хотя у самого сердце от этого заявления сжимается до размера высохшей горошины. - Не пытайся врать, от твоей метки разит на четыре этажа! Даже наш редактор кривит нос, когда ты оказываешься рядом. Бекхён вскидывает голову, пытаясь взглядом отыскать красную макушку Кёнсу, да так и застывает на месте, потому что взгляд у того все еще виноватый, а по правую руку стоит образец, у которого на предплечье должен быть штрих-код из тринадцати цифр и размашистые иероглифы вымышленного имени. У Пак Чанёля теплый взгляд и взъерошенные черные волосы, а еще он абсолютно точно живой и лживый до невозможности. У Бекхёна от его вида спазмом сводит мышцы гортани, оставляя поток оскорблений и грязных ругательств внутри его маленького, скукоженного сердца. Кёнсу тяжело вздыхает и первым прерывает молчание. Он говорит долго и вдумчиво, приводит аргументы, почему все произошло так, а не иначе, после чего возвращается в шумный зал ночного ресторанчика. Бекхён ежится от холода, но от протянутого Чанёлем пиджака отказывается. Как отказался бы и от самого Пака, если бы тот просто позвал его на свидание. Аргументы Кёнсу неоспоримы. Бён боится отношений, хотя сейчас уже как-то поздно. - Что он попросил взамен? – тихо интересуется Бекхён. - Образец. - Продал меня за возможность потрахаться? Что за чудесный друг! – Бён замолкает на полуслове, понимая, что сказал глупость, но на всякий случай уточняет: – Его? Чанёль кивает и, пользуясь растерянностью Бекхёна, обнимает того со спины. Утыкается губами в висок и тихо просит прощения за то, что оказался таким трусом и, однажды увидев его в редакции журнала старого школьного приятеля, предпочел получить обманом. - Мне все еще нужно интервью, - отстраняясь, слишком холодно произносит Бекхён, будто и не заметил чужих слов. В глазах напротив понимание и что-то вроде смирения. – И хотя бы три свидания для приличия. А дальше посмотрим. Бекхён, наверное, действительно сумасшедший, потому что забывает быстро, но вдыхая перед сном запах зеленого чая все еще боится того, что так не может быть. И метка между лопаток больше не горит огнем.