Четыре раза, когда Драко Малфой был замечен смотрящим на Луну

Один.

В первый раз Драко Малфой был замечен смотрящим на Луну Лавгуд в первый день третьего года обучения в Хогвартсе, за завтраком. Она спустилась в главный зал в своей желтой пижаме, на которой был нарисован снитч и нападающий Рейвенкло, охотящийся за ним. В этом году команда Рейвенкло была одной из тех, кто открывал турнир по Квиддичу, и Луна не боялась открыто поддерживать свою команду. Но, несмотря на это, Драко сомневался, что делать это за завтраком на глазах у всей школы — хорошая идея. Она немного покружилась, прежде чем сесть за стол Рейвенкло. Девочка поприветствовала пораженных однокурсников улыбкой, после чего схватила кусочек тоста и принялась есть, болтая так же безмятежно, как тогда, в поезде. Крэбб издал звук, похожий на хрюканье, прервав веселый щебет Луны. Это было громко и грубо, и всё, что мог сделать Драко, это фыркнуть. — Бьюсь об заклад, каждый её наряд будет более идиотским, чем предыдущий, — сказал Крэбб, — видел, какими были её волосы в поезде? Да, Драко видел, какими были её волосы в поезде. Они не были светлыми, как обычно — видимо, Луна использовала какое-то заклинание, так что её волосы были выкрашены в цвета факультетов Хогвартса — всех, даже Слизерина. — Да, — спокойно ответил Драко, — сумасшедшая. Он неохотно согласился с Крэббом и поспешил уставиться в свою тарелку, чтобы больше не слушать, как тот оскорбляет что-то, что нашел безумно интересным.

Два.

Во второй раз Драко был замечен разглядывающим Лавгуд профессором МакГонагалл. Он стоял на платформе у движущихся лестниц и смотрел, как Луна болтает с одной из картин, висящих рядом с портретом Рейвенкло. МакГонагалл, направлявшаяся в Гриффиндорскую гостиную, заметила, что он задумался и чуть не уронил свою палочку. — Драко Малфой! — воскликнула профессор и поймала её уже налету. Она взглянула туда, куда смотрел парень, и её губы растянулись в улыбке. Он быстро отвел взгляд, увидел, что МакГонагалл протягивает ему его палочку, и, надеясь, что та не видит его пылающих щёк, принял её. — Простите, профессор. Я буду внимательнее, — быстро проговорил он. — Я уверена, что вы думаете совсем не о своей палочке, Малфой. Потрясающая девушка, если хотите знать моё мнение — совсем как её мать, — тихо сказала она. — Не все дают ей шанс. А жаль — она приветлива со всеми, несмотря на то, как грубы они с ней. Драко слушал профессора МакГонагалл, но вдруг Луна рассмеялась, и её звенящий смех заполнил все его мысли. Он вдруг понял, что снова уставился на Луну, хотя профессор всё еще стояла напротив него. — Про… — он покраснел, и это было особенно хорошо заметно на его бледной коже — МакГонагалл просто не могла не заметить. — Картина, которую она рассматривает, очень красивая, не правда ли, Драко? — задумчиво спросила профессор, как будто бы их разговора не было, и его лицо не было ярко-красным. — Да. Красивая. Он произнес это тихо и медленно, и профессор МакГонагалл знала, что Драко Малфой говорит не о картине.

Три.

В третий раз Драко, смотрящего на всё более привлекательную Луну Лавгуд, заметил Гарри Поттер. Последний человек, которым он хотел бы быть замеченным. Луна сидела во внутреннем дворе и читала последний выпуск своего любимого журнала. Драко никак не мог запомнить название, но он знал, что её отец был главным редактором. Малфой сел между двумя колоннами, наблюдая за её мечтательным взглядом. Она выглядела очень спокойной и тихо листала страницы. Казалось, что ей нет дела до остального мира, она как будто не слышала перешёптывание и хихиканье за своей спиной. Гарри заметил, что Драко смотрит на Луну не так, как обычно — словно она единственный человек в мире. Именно это и чувствовал Драко в тот момент. Он помахал ей рукой, когда увидел, что она улыбается ему, а потом понял, кто именно смотрел на нее. — Драко? — тихо спросил Гарри, удивленный, что Малфой вообще обратил на нее внимание не для того, чтобы поиздеваться. Но никаких признаков того, что он хочет унизить или обидеть её, он не увидел. Драко быстро вскочил на ноги и прошел мимо Гарри, надеясь, что тот не заметил румянец на его щеках. — Этот идиотский журнал, который читает твоя подруга, выглядит так, как будто он принадлежит тебе, Поттер. В конце концов, ему хотя бы удалось не наговорить чего-то, о чем он потом жалел бы. Чего-нибудь о ней, потому что он знал — ему пришлось бы извиняться, даже если она не слышала его. Он ушел, а Гарри остался стоять на месте — сбитый с толку больше, чем после любого разговора с Лавгуд.

Четыре.

В четвертый и последний раз Драко был замечен наблюдающим за Луной в последний день триместра. Падал легкий снег, дул холодный ветер. Весь Хогвартс был укрыт белым снегом, и Луна Лавгуд танцевала, радуясь зиме. Он шел к центральному входу, держа в руках свою мантию, когда увидел её. Луна медленно кружилась под снегом, и это было что-то потрясающее, нереальное. Или, как это называют маглы, это было похоже на сказку. Она была идеальной. Он замер на месте, не в силах отвести от нее взгляд, и ему вдруг захотелось, чтобы каждый день была зима. Она казалась ангелом в снегу. Ангелом, которая теперь смотрела на него. Драко мгновенно покраснел — сильнее, чем когда его заметил Поттер. Он не мог уйти, нет, он абсолютно точно был замечен, и ему нужно было как можно быстрее придумать причину, почему он пялился на нее. Она двинулась к нему с мечтательным, как и всегда, взглядом, и остановилась лишь в полуметре от него. Улыбаясь, она подошла еще ближе и положила ладонь на его щеку. — Ты выглядишь так, словно только что съел острый перец. Что с тобой, Драко? — После её слов он покраснел еще сильнее, и она засмеялась: — Теперь ты выглядишь так, словно у тебя жар. Я сомневаюсь, что ты можешь быть более красным. Или ты взорвешься? Теперь это уже эксперимент! Луна сделала шаг назад и пристально посмотрела на него. — Драко? Ты хоть раз вдохнул с того момента, как я подошла? По-моему, нет. Тебе следует начать дышать, или мне придется избегать тебя, чтобы ты не задохнулся, а я этого не хочу. Потому что мне нравится, как ты смотришь на меня.