Лагерь пионерского режима

Мне ничего не снилось, И голова болела. Но вот настало утро Закончив сновидения. Отбросив все сомненья, Я встал из-за кровати, Но угодил в растяжку От пионерской братии. Вот мерзкие девчонки, Сейчас они получат, Но девки убежали, Меня денёк щас мучит. В столовой дали кашу, Её я не любил, Я б эту повариху, Сейчас бы блин убил. На выходе я встретил Алису дорогую, Её не променял бы, На девку я другую. Алиса мне сказала: "Ты погоди, Вадим, Сейчас приду оттуда, И мы поговорим" Был разговор на тему "Из будущего ты?" Ох, Нинка-трындоболка, Я дам тебе пи3ды. И подошли мы к месту, Где дуры две сидели, Зашёл я с Нинкой за угол, И там мы потрындели. Потом мы бомбу делали, Чтоб памятник взорвать, Чтоб не было на площади, Должны его убрать. Вот взрыв раздался мощный, Что всё из леса слышно, Пришли смотреть останки, Но нечего не вышло. Вожатая вся в злости, И Славя настучала, Двух девок наказали, Ну а меня не сдала. Решил я разобраться, За что она вот так, А Славя мне ответила: "Люблю тебя, дурак. Не верь Алисе этой, Она тебя предаст, И что любовь с той дурой, Для жизни тебе даст?" Я в злости несчерпаемой, Пощёчину влепил, Ещё чуть-чуть до гнева, И я её б убил. Сестренка успокоила: "Пошли, Вадимыч к ним, Давай не кипитися, Не будь таким ты злым." Мы там повеселились, И в карты поиграли, Потом уселись в центре, И обо всём болтали. Но вот настал, уж, вечер, Нас разогнав по домикам, Немножечко уставшие, Отправились мы спать. Подушка меня встретила, Своим теплом уютным, Укутав в покрывало, Звенящей темноты. Иду я по дороге, Оглядываясь часто. В тумане замечаю, Я образ сей ужасный. Не убежать, не скрыться, И сдаться мне нельзя. Дозволенно идти мне, Свой страх в душе храня. Тяжёлою походкой, Он подошёл ко мне, Его шаги размеренно, Стучали в голове. Тяжёлое полено, Упало на плечо, Заставив нервно дёрнуться, И повернуть свой взор. Потом, как оказалось, был это человек, Но вот его ухмылочка, имела странный вес. Он то смотрел, оценивал, как будто подбирал, А взгляд его лукавый, мельком да пробегал. В конце спросил он всё-же: А закурить-то есть? На что ему ответил: Тут, дяденька, проблемка, я вроде не курю, Тебе то, не советую, загубишь жизнь свою. На что тот ухмыльнулся, глазами просверлил, И вот я на кровати, лежу совсем один. Тяжёлая блин ночка, врагу не пожелаешь. Услышав смех знакомый, я живо встрепенулся, В неровном лунном свете, знакомого я встретил, Им оказался тот-же ехидный пионер. Он криво усмехнулся, глазами засверкал, Про планый рассказал мне, и испарился сам. Я долго очень мучался, ворочась в темноте, Но сон опять сморил меня, оставив в пустоте. На утро встал лениво я, и потянулся тяжко, Ведь впереди ещё концерт, а там не до отмашек. В столовой пробыл я чуть-чуть, мальца перекусил, "Всегда готов", теперь кричу, и радуюсь всему. И вот, уже, подмосток вид, открылся снова мне, Я не боюсь, ведь я не трус, но всё-ж страхово мне. Не за себя, за ту девчонку, что в хлам сейчас всё покрушит, Ведь я люблю её чертовку, и не оставлю вот так жить. Концерт закончился успешно, что вам ещё сказать друзья, Авации, рукоплесканья - всегда все были для меня. Но это ведь, не столь уж важно, когда с тобой идёт она, И в затихавшем нарастанье, она танцует для тебя.