Гарри Винчестер, или Сверхъестественное в Хогвартсе

— Волнуешься, Гарри? — после того случая с троллем, Гарри и Рон еще больше сошлись с Гермионой. Да и не только сошлись, а начали влиять на нее самым отъявленным способом, иначе не объяснить, почему милая девочка-заучка начала проказничать, как дьявол. Удивлены были все, однако насколько гениальной становилась система стеба в Хогвартсе! Гарри занял место идейного вдохновителя, он был сердцем и душой всей честной компании. На какие только выдумки не изгалялся его острый ум. Нацепить на Пивза соляные кандалы и кататься на нем по всему замку? Перекрасить стены в цвета радуги и начать пропаганду гомосексуализма? Изменить все картины на откровенные фотки порно актрис, на время переселив настоящие картины в журналы? Да это Гарри только разминался. За техническую часть отвечала Гермиона. Винчестер проектировал все в теории, на бумагах, тогда как Гермиона решала нюансы с реальным практическим исполнением проказ. Фред и Джордж были их правой и левой рукой — вечные и гениальные свершители всего, что не придумают мозги несовершеннолетней парочки. Ну, а Рон… Рон стал настоящим барыгой. Гарри научил его торговаться, рвать оппонента за каждую лишнюю монету. Он придумал сопливому мальчонке неплохой «лук», как выражался Винчестер, чтобы все понимали то, с какими серьезными намерениями Рон покидал стены Хогвартса, нарушая мыслимые и немыслимые правила. В общем, вся компания не раз успела доказать, что следят за детьми из рук вон плохо и что неоспоримый факт — «Хогвартс — самое безопасное место в мире» — можно было смело поставить под сомнение. Тем временем, незаметно для троицы, приблизился день первой игры Гарри. — Да вообще побоку, Гер, — Винчестер заглотнул очередную сосиску и с шумом отхлебнул сока. Потом отвалился на скамейке назад, насколько позволяло равновесие, и икнул. — Ой. Нажрался от пуза. Не взлечу.       Гермиона, сильно волнующаяся за друга, возмущенно ударила его по плечу: — Не накаркай, дурак! Еще не хватало, чтобы ты плохо сыграл. -Фа, Харри, не фыепыфайся, — подключился к подруге Рон, как всегда набив рот под завязку. — Сам не выебывайся, ты, — Винчестер показушно фыркнул. — Не стыдно такие слова в этой самой зале произносить?! — и, заметив, что Рон стыдливо потупился, рассмеялся. — Я шучу, рыжий. Ладно. Идите на поле. Я подойду попозже.       Девчонка проницательно взглянула на Гарри. Тот заметил ее взгляд, подмигнул и клюнул в щеку. Мол, ничего, старушка, не надо на меня так смотреть, все будет хорошо. А у самого — сердце в пятки провалилось и уши пылали ярче солнца. Уходя, Гермиона позволила себе покраснеть и прижать ладошку к щеке, которой касались губы Гарри. — Фу-у-ух, — Винчестер выдохнул, пытаясь восстановить чуть сбившееся от волнения дыхание и вместе с ним — сердцебиение. Он прикрыл глаза, как его учил отец и прислушался. Когда человек теряет способность видеть, все другие органы чувств обостряются. Не только слух или нюх становятся лучше, но также пробуждается интуиция. Стало тихо. Словно бы никого не было в зале, но мальчик явственно чувствовал, что за ним пристально наблюдают. Он открыл глаза. — Лимонную дольку? — добродушно предложил Дамблдор, садясь рядом с мальчиком. — Только если с текилой, — усмехнулся тот нагловато и развязно, но внутри весь обратился в комок нервов. Рука лежала на палочке — за столько недель он уже привык пользоваться ей и даже начал извлекать выгоду. Например теперь его силы на рассеивались так сильно, как раньше, и в девяти случаев из десяти попадали точно в цель. — Тебе не надо меня бояться, Гарри… — Я Вас не боюсь. Я не доверяю Вам, — перебил тот. — Почему? — глаза волшебника чуть ли не искрились от радости и какого-то неземного спокойствия. Настолько неземного, что мальчика пробил холодный пот. Он несколько затравлено оглянулся. — А зачем Вы время остановили? — прищурился Гарри. — Место вне времени — единственное, где можно поговорить без лишних ушей и глаз. Согласен? — если бы волшебник сейчас достал какую-нибудь табакерку и нюхнул табаку — Гарри бы мгновенно расслабился и почувствовал себя в безопасности. Но все равно что-то было не так с этим добрым стариком. Не может быть такая длинная и белая борода у того, кто правит целым Хогвартсом. Либо кто-то стоит над ним, либо старикан не так прост, как всем кажется. Гарри поджал губы. — Что Вам надо? — он выхватил палочку и направил ее на волшебника. Бесполезное действие, Гарри понял это сразу же. Если бы Дамблдор хотел что-либо с ним сделать, уже давно сделал бы. — Ты очень умен для своих лет, Гарри Поттер, — мягко отметил волшебник. — Слишком умен. — Мы тут для комплиментов застряли или что? — Нет, конечно нет. Просто смотрю я на тебя и думаю — почему же он так напоминает мне Лили, но в тоже время так на нее не похож? Может, тебе есть, что мне сказать? — пытливый взгляд Гарри не вынес и отвел глаза первый. Но сдаваться он не спешил. — Мне есть, что Вам сказать. Еще минута разговора, начинающего походить на допрос — и у меня будет нервный срыв, из-за этого я не смогу выступить на поле в полную силу и Гриффиндор проиграет. Вы этого хотите? Не думаю. Верните время обратно. Иначе я сделаю это сам. — Правда? — волшебник поднял брови в удивлении, чем стал отдаленно похож на Гэндальфа. — Нет, шутки шучу, — мальчика уже потряхивало. Все его нутро чувствовало, что что-то со временем не так, что биологическим часам надо бежать вперед, назад, наискосок, только бежать и не останавливаться. Волшебник в последний раз кинул на Гарри пронзительный взгляд, чуть ли не рентгеновский луч, и улыбнулся. — Что ж. Жаль, что ты не хочешь поговорить. Быть может, позже, — и он взмахнул рукой.

***

      Гарри прибежал на поле запыхавшийся. Он чуть не опоздал, потеряв счет времени, пока стоял под тугими струями ледяного душа, осознавая все, что произошло. — Ты чего так долго?! — рассерженно отвесил ему подзатыльник капитан команды Вуд. — Мастурбировал, — ляпнул мальчик. Глядя на вытянувшиеся лица членов команды, он весело рассмеялся и почувствовал гораздо лучше. Сейчас он тут всем покажет. Они еще долго будут помнить эту игру, он им наглядно продемонстрирует настоящий квиддич. Он покрепче сжал древко метлы. «Крепко, как член у основания, чтобы не кончить», — вспомнилось ему высказывание Дина, которому тут же прилетело от Каса по лицу, хотя ангел всегда был мирным и редко прибегал к физическому насилию. В тот день Дин учил сына правильно держать мачете, чтобы с наименьшими затратами энергии получать максимум отдачи. От этого воспоминания на душе у Гарри стало совсем спокойно, и разговор с директором школы больше не волновал его — это происшествие просто выскочило у него из головы. — Ну что, твари позорные, надерем им зад? — и с гиканьем, Гарри взмыл вверх, над полем, расправляя крылья. После суровых тренировок с Вудом, мальчик научился пользоваться ими так, чтобы не уставать от постоянных взмахов. Он понял, когда лучше их вообще не задействовать, а когда стоит усиленно помахать. Он мог выделывать такие бесстрашные фортеля, что все только тихо ахали, а тренер чуть ли не плакала от восхищения, пророча Гарри великое будущее в качестве самого юного ловца в истории всего квиддича. Камнем, для позерства, Винчестер упал вниз и только у самой земли раскрыл невидимые крылья, затормаживая падение. На трибунах орали и вопили, трясли плакатами и знаменами. «Гарри — в президенты» — выцепил его взгляд. Гарри на метле чуть не описался от смеха — еще немного и он точно бы свалился. Тем временем, игра наконец-таки началась. Мальчик взмыл над полем, высматривая снитч — это была его цель на ближайшие минут тридцать. За игрой внизу он не особо наблюдал, его она не интересовала. А вот золотой шарик… Это была его жертва, его добыча, его золотой билет в фавориты проказницы Удачи. Гарри показалось, он увидел золотой блеск, совсем близко, сейчас он увидит его, маленький золотой шарик. Сейчас… Но тут метла взбрыкнула, похлеще норовистого скакуна. — Что за… — не успел мальчик закончить фразу, как деревяшка метнулась в сторону, чуть не скинув Гарри, затем вверх, снова в сторону. Паренек с силой напряг ноги и максимально близко прижался к древку метлы — так повышались его шансы на то, что он удержится на метле и не рухнет вниз. Винчестер начал всматриваться в массу людей на трибунах. Это был явно кто-то из них, причем наверняка со стороны Слизерина, ведь им устранение ловца было бы крайне выгодно. Профессора… Гарри на мгновение отвлекся и, не удержавшись, свалился с метлы, мертвой хваткой вцепившись в нее только руками. — БЛЯТЬ!!! — заорал он, не смея воспользоваться крыльями, чтобы его секрет не поняли. Со стороны трибун наконец-таки послышался шум — на Гарри обратили внимание (в основном из-за его яростного крика).       Теперь Гарри уже не думал о том, кто это делает, зачем и кого убить, он лишь молился, чтобы ему хватило сил протянуть до какого-нибудь чудесного спасения, хотя бы в виде летающего пони. Прошло несколько минут, показавшихся ему часами. Метла вдруг завибрировала и… стала послушной, как усмиренная кобылка. Гарри с легкостью запрыгнул «в седло», как раз вовремя для того, чтобы одновременно с ловцом Слизерина заметить снитч. «Ну все, скотина. Меня разозлили. Я не знаю, кто это сделал, но победу я хоть зубами вырву», — решил про себя мальчик. Он ничего не замечал кроме золотого шарика. Быстрее. Вверх, вправо. Затем резкий разворот, уход в сторону от Слизеринского гаденыша. Спикировать вниз. Встать на древко. И… ВОТ ОН!       В последний момент метла Гарри снова взбрыкнула, он потерял равновесие, взмахнул руками и в следующий момент отплевывался от песка, победно держа в руке присмиревший снитч. О да. Это была победа, никаких сомнений. Гермиона и Рон скорее подбежали к другу. Тот ковырялся в зубах и напевал какой-то матершинный стишок. — Что, испугались? — Винчестер рассмеялся и поцеловал снитч. — Я же сказал, что все будет чики-пуки. — Дурак! — вот и все, что смогла выдавить из себя Гермиона и порывисто обняла мальчика. — Ты молодец, Гарри, — кивнул Рон, похлопав друга по плечу. Гарри улыбнулся. Отец учил его привыкать к тому, что ему придется быть одному. Что друзья никогда не остаются рядом. Они уходят. Ими приходится жертвовать. Даже самыми близкими. Но сейчас — сейчас мальчик позволил себе уткнуться носом в кудрявые волосы девочки и потрепать друга по рыжей макушке. Он впервые понял, как сильно привязался к ним. Как он любит своих друзей. Это было впервые. Это было правильно. Гарри посмотрел в сторону учительской трибуны, и вдруг сердце его зашлось в неровном стуке. На него с жуткой ненавистью в глазах глядел профессор Квиррелл.