Невесомость

      О том, что представляет собой тихое размеренное утро, Арья Старк знала только понаслышке: в семье из восьми человек, встающих в школу или на работу с разницей максимум в полчаса, о таком приходилось только мечтать. Ставить будильник попросту не было толку: его роль брали на себя либо собаки, если никто больше не удосуживался выпустить их во двор, либо не в меру шумные младшие братья, либо Санса, имеющая премерзкую привычку укладывать волосы феном. Именно последнее доставляло Арье больше всего неудобств – необходимость делить комнату с сестрой и без того не воодушевляла, но в списке причин для ссор первую позицию прочно занимало преждевременное пробуждение от невыносимо громкого шума. Арья боролась с этим всеми возможными способами: прятала фен, ломала на нем кнопки, но Санса никак не желала сдаваться – а с тех пор, как она начала встречаться с Джоффри Ланнистером и концерт ручного жужжащего монстра сделался обязательным утренним ритуалом, борьба переросла в открытую войну. Попытка Арьи привести в негодность розетку возле зеркала, впрочем, тоже закончилась бесславной неудачей, и вчера пришлось принять совсем радикальные меры. В ход пошел нож, и шнур фена теперь держался на честном слове и тоненьком кусочке пластика. Конечно, времени для сна таким образом выиграть не удалось – во всяком случае, сегодня, – зато победа была одержана безоговорочная.       – Что ты сделала, идиотка несчастная? – завопила Санса, и Арья едва успела перекатиться на другую сторону кровати – запущенная сестрой расческа пролетела в дюйме от ее головы.       – Вот только не говори, что я тебя не предупреждала!       – Дура! – На щеках Сансы вспыхнули алые пятна. – Если ты ходишь чучелом, не надо ждать того же и от других! Лучше бы собой занялась! Так на тебя ни один парень не посмотрит!       Абсолютно уверенная в своем полном превосходстве по этой части, она вновь не заметила хитрой ухмылки, тронувшей губы Арьи. А та про себя откровенно веселилась, представляя, как вытянулось бы кукольное личико сестры, узнай она об истинном положении вещей. О Якене и о том, что для него не имеет никакого значения наличие макияжа или укладки, цвет сумки, сочетание ее с обувью и прочая подобная ерунда. Только сама Арья – такая, какая есть.       Впервые они встретились, когда она заглядывала к братьям на работу – и, будучи поклонницей неформального стиля, попросту не могла не обратить внимания на парня с двухцветной шевелюрой. А две недели спустя вдруг узнала его же в толпе на концерте любимой рок-группы. Она тогда исхитрилась поймать куртку, брошенную фронтменом со сцены, – и потому, ощутив прикосновение к плечу, настороженно вскинулась, готовая защищать свой трофей, но Якен лишь невозмутимо сообщил:       – Нужно уходить, пока еще не окружили.       – В смысле, пока нет никого, кроме тебя? – по привычке съехидничала Арья, но спорить не стала. По правде говоря, она и сама уже собиралась двигаться к выходу: завистливые взгляды менее удачливых фанатов жгли спину, хотелось скрыться от них и благополучно донести до дома драгоценный сувенир. Компания Якена же стала приятным дополнением – кроме того, по дороге домой они внезапно выяснили, что не просто разделяют любовь к «Змеиному Укусу», а вообще слушают почти одно и то же, и вдобавок оба обожают научную фантастику. А буквально через несколько дней как раз выходил новый «Звездный путь»…       С Якеном было легко, свободно и на удивление интересно: не в пример интереснее, чем с ровесниками – быть может, потому, что Арья с детства привыкла проводить время со старшими братьями. И, наверное, именно поэтому всегда лучше находила контакт с парнями, нежели с девчонками, так что и в случае с Якеном поначалу не видела в этом ничего сверхъестественного, искренне не понимая, почему и Пирожок, и Джендри, и Мика демонстративно закатывают глаза, стоит ей упомянуть о новом знакомом. А когда Талея спросила, когда у них следующее свидание, Арья лишь расхохоталась подруге в лицо. Вся эта романтическая ерунда сроду не вызывала у нее ничего, кроме презрительной гримасы. За свои шестнадцать лет она вдоволь насмотрелась на Сансу, которая в периоды влюбленности становилась совсем уж безнадежной идиоткой: изрисовывала сердечками поля тетрадей, носила в сумке фотографии и часами хихикала в телефонную трубку. Арья скорее предпочла бы заболеть свинкой, нежели опуститься до подобного. Да и таких отношений, как у сестры, никогда не искала: сама она никому не позволила бы себя менять, ограничивать или контролировать, но, к счастью, Якен и не стремился. А еще – никогда не смотрел свысока, хотя их и разделяло четырнадцать лет. Наверное, как раз-таки это Арье нравилось более всего: рядом с ним она чувствовала себя свободнее, чем с кем бы то ни было. Вот почему заносчивые комментарии Сансы теперь не задевали нисколько: на самом деле та совершенно ничего не понимала в жизни, иначе бы давным-давно послала Джоффри ко всем чертям. Арья с первого взгляда воспылала откровенной неприязнью к наглому блондинистому придурку, без тени стеснения лапающему свою девушку на виду у друзей, будто бы хвастаясь перед ними, что ему такое позволено. На месте сестры она уже давно разбила бы гаденышу его курносый нос – да и вообще бы никогда не допустила такого уничижительно-собственнического отношения. Невозможно было даже представить, чтобы Якен повел себя так. Санса смотрелась как королева, подавала себя как королева, но обращения, достойного венценосной особы, снискала Арья – и оттого иногда даже чувствовала себя неловко, будто бы забрала себе что-то, что заведомо предназначалось ее сестре.       – Куда бы мне сходить, чтобы найти такого парня, – мечтательно вздыхала Брея, а Талея, твердо убежденная, что всем мужчинам нужен только секс, качала головой, признавая: их подруге, по всей видимости, досталось исключение из правил.       За эту черту Арья с Якеном еще не заходили, и он никак не торопил ее, не настаивал – даже когда обстановка располагала, – но объяснять это всем своим домашним она уж точно не собиралась, а в том, что они в первую очередь задумаются как раз в этом направлении, сомневаться не приходилось. Уж если Робб и Джон, самые либеральные среди Старков, так переполошились, когда узнали, что она приходит в офис, чтобы повидаться с Якеном; то чего ждать от остальных? Одного выяснения отношений оказалось достаточно, чтобы сделать выводы; требование Робба «Чтобы глаза мои больше этого не видели», было удовлетворено, но не совсем так, как он того желал: Арья просто стала лучше скрываться. Об истинном положении вещей знали немногие: помимо школьной компании, только друг семьи Ренли Баратеон и его бойфренд Лорас, да и те – лишь по случайному стечению обстоятельств. Как ни крути, а с Джоном и Роббом Ренли общался куда как ближе – однако тайну Арьи все же хранил уже полтора месяца, а если не выдал сразу, то с чего бы делать это теперь? Словом, все было под контролем, но иногда – как, например, после сегодняшнего замечания Сансы – нет-нет да и вспыхивало безумное желание самой раскрыть карты, хотя бы ради того, чтобы посмотреть, как выпадет в осадок любимая сестрица…       Та все еще продолжала голосить как заведенная: если в соседней комнате Бран и Рикон не проснулись раньше, то сейчас необходимость в будильнике отпала точно. Не дожидаясь, пока на шум традиционно примчится мама, Арья схватила со стола айфон и под все еще несущиеся в спину крики юркнула в ванную.       Якен по обыкновению ответил почти моментально: телефон он всегда держал под рукой и ждать дольше двух гудков заставлял только в исключительных случаях.       – Доброе утро, – зазвучал из динамика бархатистый голос с легким южным акцентом, и Арья ощутила, как губы расплываются в невольной улыбке.       – Станет добрым, если ты скажешь, что к вечеру будешь в городе, – он уезжал всего на три дня, но она и за это время успела страшно соскучиться.       – Человек не может обещать, – не без сожаления отозвался Якен. – Это зависит от дороги, не от него.       Его необычная манера изъясняться, многим резавшая слух, Арью лишь забавляла и рождала невольную ассоциацию с Джа-Джа Бинксом из горячо любимых «Звездных войн». «Моя сейчас твоя скромный слуга», – передразнивала она, но Якен ничуть не обижался, а лишь пожимал плечами. Ему, в отличие от большинства фанатов серии, нравился этот говорливый ушастый недотепа.       – Обратная дорога обычно всегда короче, – оптимистично заявила Арья: о том, что долгожданная встреча отодвинется еще на день, не хотелось и думать. – Но я в любом случае к тебе выберусь. Если что, скажу, что переночую у девчонок.       В случае с родителями это всегда срабатывало. Заподозрить что-то мог только Робб, но они с Маргери сейчас нежились на белых песках на Фиджи, так что путь вполне можно было считать свободным.       – В общем, позвони, когда приземлишься, – подытожила она, в нетерпении крутанувшись на месте. Сегодня, уже сегодня! Всё ее существо рвалось навстречу Якену, мысли переместились на полдня вперед, и она вовсю предвкушала, как повиснет у него на шее, прильнет в поцелуе к узким губам, – однако он разрушил грезы о воссоединении одним коротким вопросом:       – Девочка не опоздает в школу?       Арья чертыхнулась сквозь зубы: будь ее воля, она бы сегодня туда и не заглянула – все равно не сумеет ни на чем сосредоточиться, – но лишних неприятностей не хотелось, и провоцировать родителей сейчас было совсем ни к чему. Тем более, если Санса успела пожаловаться, мама и так уже на взводе…       Вопреки ожиданиям, моментального разноса не последовало: когда Арья вернулась в спальню, сестры там уже не нашлось, а мама, судя по крикам из-за стены, была занята распеканием Рикона, в очередной раз потерявшего где-то тетрадь с домашним заданием. Что ж, пока обстоятельства складываются удачно, заключила она, сбегая вниз по лестнице и сворачивая в сторону кухни.       За столом обнаружился Джон, склонившийся над чашкой свежезаваренного кофе, и Арья с наслаждением вдохнула стоящий в воздухе аромат.       – Что у вас там уже стряслось с утра пораньше? – поинтересовался брат, поднимая голову.       – А, да все как обычно, – отмахнулась Арья и, опустившись на соседний стул, потянула к себе тарелку с тостами. – Отвезешь меня в школу?       Джон издал обреченный вздох и взглянул на нее с укоризной.       – Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что я говорю?       Арья вскинулась, готовая возразить, и лишь в этот момент обратила внимание на его не на шутку официальный вид: белоснежная рубашка прямо-таки ослепительно контрастировала с темно-серым костюмом и такого же цвета галстуком. Джон всегда предпочитал деловой стиль в одежде, но сегодня превзошел самого себя – будто бы собирался не в офис, а на какой-нибудь торжественный прием… А, проклятье, ну конечно! Емкое ругательство само собой слетело с губ: как она вообще могла забыть, если Джон и Ренли всю последнюю неделю только это и обсуждали?       Парень Ренли, Лорас, заканчивал выпускной курс университета, и сегодня ему предстояло защищать дипломный проект – перед комиссией, в составе которой, помимо местных преподавателей, обязаны были присутствовать представители организаций-работодателей. «Вестерос» как раз был одной из таких, и Ренли, поддавшись уговорам Лораса, согласился на роль экзаменатора – однако в одиночку идти «на задание» не пожелал и взялся убеждать Джона составить ему компанию. Тот упирался до последнего («Я-то там на кой черт нужен?»), но на Ренли, еще более упрямого, не действовали никакие доводы.       – Точно, уже сегодня! – Арья попыталась изобразить виноватое выражение лица. – Тебя Ренли заберет? – в обычный день ему не составило бы никакого труда захватить и ее, но сегодня было совсем не по пути.       – Да, – Джон бросил быстрый взгляд на часы. – Уже пора бы.       – Он тоже согласился так вырядиться? – Арья честно пыталась сдержаться, но не прокомментировать внешний вид брата же не смогла. Ее, любительницу неоново-ярких цветов, экспериментов и панковской атрибутики, классический стиль вгонял в откровенную тоску.       – Ренли? – Джон скептично приподнял бровь. – Да не смеши. Я его в костюме-то видел всего раз в жизни – на выпускном.       – В следующий раз, видимо, только на свадьбе, – хохотнула Арья, однако брат даже не улыбнулся.       – Я вызову тебе такси, – только и откликнулся он.       Сказать по правде, Арья уже и сама немного умела водить: Мика в прошлом году получил права и время от времени делился с ней мастерством, позволяя сесть за руль, – но об этом семье тоже знать не следовало. Мама и без того не поддерживала стремление дочери идти на курсы вождения, а обнаружь она, что та, вопреки их договоренности, не стала дожидаться окончания школы и взяла дело в свои руки, о получении заветной лицензии можно было бы забыть до самого совершеннолетия.       Резкий гудок, донесшийся с улицы, вырвал ее из размышлений, заставив вздрогнуть от неожиданности. Джон же с готовностью поднялся из-за стола – помедлил секунду, затем подцепил с тарелки два тоста и завернул в салфетку. Арья понимающе усмехнулась: она уже успела убедиться, что Ренли себя готовкой не утруждает. Впрочем, о Якене можно было сказать то же самое: он уже настолько сроднился со своими компьютерами, что порой забывал, что сам питается не от сети. Иногда ей и вовсе казалось, что он способен провалиться в экран и исчезнуть – возможно, поэтому она так любила его отвлекать…       – Привет передавай. И удачи вам там, – пожелание было совершенно искренним, но Джон в ответ взглянул так, словно ожидал подвоха.       – До вечера, – отозвался он, прежде чем исчезнуть за дверью, а Арья, подавив обреченный вздох, уронила голову на руки.       Еще бы кто-нибудь подсказал, как до этого самого вечера дотянуть и не умереть от нетерпения…

***

      Если бы Джона попросили охарактеризовать Ренли одним словом, он, скорее всего, остановился бы на «неугомонный». Хотя первым на ум совершенно точно пришло бы более емкое, но куда менее изящное «долбоеб» – в основном по памяти школьных лет, прошедших под знаменем баратеоновского желания приключений. Им с Роббом оставалось лишь выбирать, присоединяться ли сразу или же выручать лучшего друга уже постфактум. Побеждало обычно первое – в большей степени потому, что обходилось меньшей кровью. Так или иначе, идти за Ренли обоим было не впервой – но еще никогда это не оказывалось настолько удачным решением, как в случае с «Вестеросом». Отец всегда говорил, что все, что ни происходит, к лучшему, хотя, когда бизнес Старков потерпел крах, наверное, усомнился в своей философии – однако для Джона она именно после этого себя и оправдала. Всегда стремившийся продолжать семейное дело, он прежде даже не рассматривал альтернативы и уж точно не мог представить, что они с братом оба найдут себя в рекламной сфере. Сюрпризом это, по всей видимости, не стало только для одного человека – того, кому вечно взбредали в голову самые невероятные идеи. Впрочем, именно благодаря им он сумел добиться успеха на своем поприще. Ну, и еще благодаря своей напористости, против которой Джон даже за двадцать лет их дружбы не нашел приема – и потому сейчас, раздраженно одергивая на себе пиджак, шел к припаркованному у ворот темно-зеленому «Мерседесу».       – Неужели когда-то мы пять дней в неделю вставали в такую рань? – вместо приветствия поинтересовался Ренли, бросив на друга сонный взгляд из-под полуприкрытых век. – Я уже и забыл, каково это…       – Легко можешь вспомнить, если начнешь вовремя приезжать в офис, – насмешливо заметил Джон, передавая ему тосты.       – А смысл? – вопросил Ренли и лениво потянулся к ключу зажигания. – Раньше десяти я все равно ничего не соображаю.       Едва ли в университете об этом осведомлены, хмыкнул про себя Джон, откидываясь на спинку кожаного сиденья.       Сама затея не вызывала у него энтузиазма, но они с Ренли уже несколько недель никуда не выбирались – за исключением традиционных пятничных посиделок в баре, но с тех пор, как Ренли начал приводить с собой Лораса, и те уже сделались не такими, как прежде. Конечно, Робб тоже время от времени появлялся с Маргери, но даже тогда это все равно были три друга и девушка – «и» отделялась именно она; а теперь, в компании двух парочек, лишним себя ощущал уже Джон. Словно не встраивался в симметричную четырехугольную фигуру, вот только ни Робб, ни Ренли сроду не были сильны в геометрии.       Сам же Джон уже привык быть один. Единственные его серьезные отношения закончились три года назад: девушка сбежала с другим, уехала колесить по стране автостопом, и с тех пор больше ни с кем дело не заходило дальше одного свидания. Он не мог так, как Ренли: провести ночь и разбежаться, без обещаний и обязательств. Да тому и самому теперь, похоже, захотелось чего-то большего – кто бы мог подумать? Хотя, конечно, рано или поздно это все равно должно было произойти – и тем не менее, Джон все никак не мог привыкнуть, что сердцеед и гуляка Баратеон наконец решил сбавить обороты. Что ж, участие в сегодняшнем мероприятии доказывало это еще раз.       Из-за утренних пробок дорога заняла почти сорок минут – они рисковали опоздать, и Джон нисколько не удивился, завидев на парковке Лораса, нервно переминающегося с ноги на ногу. Тоже одетый в строгом стиле – светло-бежевый костюм и рубашка, – тот явно не остался в восторге от черно-синего поло Ренли, но озвучивать свое недовольство не стал, лишь ограничился неодобрительным взглядом.       – Наконец-то, – воскликнул он, бросаясь навстречу, – сейчас уже все начнется, – коротко кивнул Джону и, поймав ладонь Ренли, переплел их пальцы. Руки у него чуть заметно дрожали.       – И ты опомниться не успеешь, как это останется позади, – подбодрил Ренли. – Еще будешь вспоминать с улыбкой.       – Вот уж вряд ли, – проворчал в ответ Лорас и потянул его за собой.       Здание нужного корпуса возвышалось на четыре этажа: над дверями сияла в лучах солнца золотистая вывеска, на крыше слабо подрагивал резной флюгер – Джон прищурился, но так и не сумел рассмотреть его как следует, да и времени было уже в обрез. Лорас торопливо провел их по коридорам и лестницам и буквально втолкнул в кабинет декана.       Всего в комиссии оказалось восемь человек: из них три, включая самого декана, седовласых профессора с внушительными стопками научных трудов и десятками званий, и одна такая же приглашенная гостья – красноволосая женщина лет тридцати, тут же стрельнувшая в сторону Ренли и Джона заинтересованным взглядом. Встреченные чуть ли не с распростертыми объятиями, оба заметно приободрились, но стоило войти в аудиторию, где и предстояло провести следующие несколько часов, как приподнятое настроение вмиг улетучилось, вместе с надеждой пораньше освободиться: будущих выпускников там собралось не менее двух десятков. Лорас, сидящий в первом ряду, при виде своего парня подался вперед, и тот через силу выдавил в ответ слабую улыбку.       – Располагайтесь, пожалуйста, – прочирикала молоденькая преподавательница, кивая на столы, выставленные буквой «L» рядом с интерактивной доской.       – Мы умрем здесь, – обреченно простонал Ренли, обрушиваясь на стул.       – Не забывай: это была твоя идея, – напомнил Джон, незаметно похлопав его по колену.       – Я, вообще-то, рассчитывал, что мы с тобой отделаемся до обеда и потом заедем куда-нибудь, вознаградим себя за труды! В офисе нас все равно сегодня не ждут, так что…       А все же не так уж и поменялись приоритеты, заметил про себя Джон, хотя, что скрывать, осознавать это было приятно.       – А вы с Лорасом разве не собирались отмечать?..       – Э-э... – Ренли выглядел озадаченным, как будто до сих пор даже не задумывался о подобном варианте. – Я думал, он с группой пойдет. Все так делают.       Свое сомнение на этот счет Джон озвучить не успел: поднявшийся декан попросил тишины и принялся по очереди представлять всех членов комиссии.       Это было непривычно, действительно непривычно и даже странно – быть по другую сторону баррикады, когда, кажется, только вчера сидел за партой вот таким же студентом и до дрожи в коленях боялся споткнуться на самом финише. Да и сейчас, видя перед собой бледные, не на шутку серьезные лица, Джон сам поневоле, точно заражаясь, ощущал неясную тревогу. Хотя на самом деле, если кому и следовало волноваться, то не ему, а Ренли (это ведь его парень переживал сейчас столь ответственный момент!), но тот, как ни странно, сохранял философское спокойствие. Не иначе как за обоих сразу – и если задумка его состояла именно в этом, то она полностью себя оправдала: Лорас словно перенял его уверенность и выступил без преувеличения блестяще.       – Рекомендовать в магистратуру, – тут же зашептались между собой профессора. – Пока что лучшая работа…       Ренли же, услышав такой вердикт, судя по всему, посчитал свое участие в мероприятии законченным и перестал даже пытаться изображать интерес к происходящему.       – Сейчас уже везде вот такие теперь, да? – зашептал он Джону, кивая на интерактивную доску за их спинами. – А я все равно каждый раз, когда на них смотрю, вспоминаю нашу школьную – и Грейджоя с его дезодорантом…       Джон дернулся как ужаленный и зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться во весь голос прямо посреди выступления худенькой девочки в клетчатом платье. Менее подходящего времени, чтобы обсуждать ту историю, было попросту не вообразить – она даже спустя десять лет заставляла складываться пополам. Теон Грейджой, с которым они – в особенности Робб – приятельствовали в старших классах, в тот день зачем-то притащил в школу дезодорант и нашел ему крайне оригинальное применение. Всю перемену он, высунув от усердия язык, выписывал на доске – деревянной, кабинет математики был одним из последних, где такая осталась, – известнейшее слово из трех букв, а со звонком торжественно щелкнул зажигалкой. Вошедшей учительнице открылось поистине незабываемое зрелище: полыхающая надпись и рыдающий от смеха класс.       Ренли, впрочем, и сейчас был к этому близок – что не укрылось от внушительного вида дамы, сидящей справа от него. Перехватив ее гневный взгляд, Джон поспешил ткнуть друга в бок.       – Всё, тихо, – одернул он, но Ренли уже понесло: пробудившаяся в нем ностальгия стремительно набирала обороты.       – А как мы бренд придумывали на экономике!       – Нет, пожалуйста! – искренне взмолился Джон, зная, что здесь уж точно не сумеет сдержаться. Однако Ренли, кажется, поставил перед собой цель заставить его потерять самообладание:       – Тампоны «Заткнись!», – с торжествующим видом провозгласил он, и Джон жалобно всхлипнул, уткнувшись лицом ему в плечо. Друг же проявил редкостное великодушие, дав ему выровнять дыхание, прежде чем продолжил:       – Мы ведь в тот год ездили в музей? Где ты фотографировал голую Афродиту и тебя потом выгнали!       – Меня?! – искренне возмутился Джон: не среагировать на такое заявление оказалось выше его сил. – Это не я был!       – Ну и не я тем более, – ухмыльнулся Ренли, – мне-то она вообще зачем сдалась?       – Робб! – переглянувшись, заключили они вполголоса, отчего все та же серьезная дама укоризненно поджала губы. Краем глаза Джон заметил, что и Лорас смотрит на них с недовольством, но попытка предупредить об этом Ренли провалилась на корню. Тот разошелся не на шутку – словно и впрямь вернулся в школьную пору, когда главной заботой было достать шпаргалку на контрольной или незаметно покурить за углом. Истории сменялись калейдоскопом, сыпались, как из мешка, одна за другой:       – Глаза себе рисовали на веках, чтобы спать на истории, помнишь?       – Еще бы! – усмехнулся Джон. – Это же я ночами за всех троих сидел над задачками по генетике! Рен, слушай, может…       – Просто я уже тогда знал, что меня это не коснется, – снова перебил Ренли, хлопая его по плечу. – И, между прочим, на мне физика была, это не легче!       – Тебе она хотя бы нравилась.       – О да: единственная «она», которая не смогла оставить меня равнодушным!       На этих словах повернулся уже один из профессоров – и, нахмурив седые брови, выразительно кашлянул. Джон тотчас подобрался, на мгновение ощутив себя нерадивым учеником, – Ренли же так и остался сидеть вполоборота, очевидно, решив, что просто замолчать с его стороны будет достаточно. Правда, минут через пять он вновь попытался выдать очередную байку, но Джон многозначительно показал взглядом в сторону Лораса, на чьем лице застыло откровенно сердитое выражение – казалось, он даже забыл, что только что защитил дипломную работу, – и поток воспоминаний наконец-то прекратился. Хотя к этому времени и мероприятие уже подходило к концу: в списке оставалось всего два имени.       По возвращении в кабинет декана – для подведения итогов и выставления оценок – Джон все еще ощущал некоторую неловкость, тем более что их соседка по-прежнему косилась на них с укором; однако Ренли этим было не смутить. Тем не менее, он верно оценил ситуацию и со своей стороны приложил все усилия, чтобы исправить впечатление: по каждой работе нашел что сказать, каждую оценил по всем аспектам – Джон только успевал вставлять свои комментарии и попутно удивляться, как друг вообще успел что-то запомнить при своей-то вербальной активности. Однако в итоге светила науки, похоже, удовольствовались их участием, так что можно было вздохнуть с облегчением.       – О, а вот и наш отличник! – При виде Лораса, ожидавшего прямо за дверью, Ренли просиял широкой улыбкой. – У тебя…       – Какого черта?       Лица обладателя высшего балла – о чем ему, собственно, только что пытались сообщить – Джон, выходивший вторым, не видел, но голос звучал так, что слова поздравления невольно застыли на губах и захотелось податься назад, шагнуть обратно, лишь бы не быть свидетелем грядущей сцены. Хотя, положа руку на сердце, ее все-таки следовало ожидать…       – Ты что тут устроил? – возопил Лорас, оттаскивая Ренли в сторону, но тона при этом не сбавил, и Джон по-прежнему слышал каждое его слово. – Это как понимать вообще?       Ренли негромко ответил что-то, но его парня это не убедило.       – О, для тебя-то да, а ты не подумал, как это со стороны смотрится? А, точно, тебе же было не до того!       Джон, как никогда желающий провалиться сквозь землю – только бы очутиться подальше отсюда, беспомощно оглянулся на дверь, взмолившись, чтобы на шум вышел еще кто-нибудь и своим появлением остановил разворачивающуюся драму. Ренли же ухватил Лораса за локоть, судя по всему, призывая успокоиться, но тем самым лишь еще больше вывел из себя:       – А то, что мой парень все эти четыре долбаных часа с другим трепался и глаз с него не сводил! Перед всем моим курсом!       В первое мгновение Джон даже не поверил своим ушам – и лишь затем ощутил, как к лицу прилила краска. Немыслимо: Лорас что – ревнует, ревнует Ренли к нему?.. Ради всего святого, с чего бы – уж он-то знает, он видел, что они всегда так ведут себя друг с другом… или всё дело как раз-таки в этом? Но, черт возьми, они ведь дружат уже столько лет – да и с Роббом Ренли общается точно так же…       С Роббом он никогда не целовался, мелькнула внезапная мысль. Так ведь это было всего однажды, по чистой случайности, и ни для одного из них ничего не значило: оба были пьяны так, что едва соображали... Но неужели Ренли рассказал о том случае?..       Предположение отозвалось неожиданной тяжестью в груди, но осмыслить это до конца Джон не успел. Он представления не имел, чем чуть раньше парировал его лучший друг, но следующая фраза Лораса грянула громом:       – Ты так много с ним разговариваешь – что ж никак не расскажешь, с кем болтается его сестра?       Джона обдало холодом: внутри что-то резко оборвалось, как бывает, когда пропускаешь ступеньку на лестнице. Он перевел взгляд на Ренли в попытке вернуть равновесие: всего-то и нужно, что убедиться, что тот не представляет, о чем речь, – однако побелевшее лицо друга говорило совсем об обратном, а в глазах вместо спасительного непонимания читались вина и немая мольба. То, о чем говорил Лорас, имело под собой реальные основания.       – Что?.. – Собственный голос донесся будто бы откуда-то издали.       – Твоя сестра, – припечатал Лорас с торжествующим видом, – Арья… И Якен, ваш айтишник. Они встречаются – и даже с нами гуляли несколько раз. Приезжали к нему, – он кивнул на помертвевшего Ренли, – на квартиру. Что, до этого речь не дошла?       Джон мотнул головой, словно надеясь стряхнуть осознание, обрушившееся на него невидимым бременем, надавившее на затылок и плечи, до боли стиснувшее грудь. Будто бы какая-то новая реальность надвигалась на него, неотвратимо окружая со всех сторон: та, в которой Ренли, его Ренли мог так обмануть его доверие. Еще вчера – да что там вчера, еще только пару часов назад – Джон, услышав такое, не поверил бы ни за что, но сейчас опустошенно смотрел в глаза напротив, видел в них подтверждение – и его привычное мироощущение рушилось, как по принципу домино.       – Джон! – выдохнул Ренли, отодвигая Лораса и подаваясь вперед. – Я объясню… – и тем самым рассеял последние сомнения.       Мог. Здесь и сейчас. Мог и обманул: и его, и Робба, и всю их семью. Он и Арья – но той, черт побери, всего шестнадцать лет, она сама еще не понимает, что творит, и он должен был остановить ее, удержать – или хотя бы поставить в известность их с Роббом! А вместо этого – поощрял ее и лгал им в лицо. Воткнул нож в спину. Предал.       – Не стоит.       – Джон, я…       – Мне все равно, – отрезал он, отступая на шаг. Никакие доводы не смогли бы заглушить звенящее в голове разочарование. Будь на месте Ренли кто-то другой, он уже зажимал бы разбитый нос, и лишь годы дружбы удерживали руки Джона безвольно повисшими вдоль тела. – Или ты скажешь, что не покрывал их? Не делал из нас дураков?       – Но Арья…       – Арье твоего участия уже достаточно, – холодно отчеканил Джон, сжимая кулаки. Одна мысль о том, что его сестра уже неизвестно сколько времени сбегает на свидания с тридцатилетним рокером, поднимала в душе волну ужаса и ярости. И все это можно было давно прекратить – если бы у сукина сына, что замер напротив, нашлась хоть капля сознательности. – Как и всем нам, я думаю. – Ренли от этих слов дернулся, как от пощечины, но Джон не дрогнул. – Просто… не приближайся больше к нашей семье, – закончил он не терпящим возражений тоном.       И, развернувшись, быстрым шагом направился в сторону лестницы.

***

      Как и любой не отличающийся усидчивостью ученик, Арья всегда с нетерпением ожидала звонка с урока: за десять минут до него начинала складывать вещи в рюкзак, за пять минут – вынимала наушники, которые давно наловчилась прятать за волосами, а за три – выставляла ноги в проход, готовая при первой возможности устремиться к выходу. Однако еще никогда часовая стрелка не двигалась так медленно, как сегодня, и младшая Старк попросту сходила с ума, будучи не в силах усидеть на месте. Конечно, ее сумасбродное поведение уже ни для кого не было в новинку, да и мало кто стал бы ждать иного от девушки в футболке с надписью «Невыносимых нет, есть узкие двери»; но к концу занятий даже привычный ко многому Мика страдальчески хватался за голову и по примеру подруги молился, чтобы ее парень приехал поскорее, потому что еще одного такого дня никто из их компании бы просто не выдержал.       – Передай ему, что мы все просим, чтобы он больше не уезжал, – на прощание посоветовала Талея. – Ну, или тебя брал с собой. Ради всеобщего блага.       Как раз об этом Арья и раздумывала, пересекая школьный двор: долго ли придется уговаривать Якена и что в таком случае придумать для родителей, дабы усыпить их бдительность. Если сослаться на какую-нибудь школьную экскурсию – поверят ли? Или сказать, что Брея и Талея позвали погостить в их загородный дом? Нет, тогда мама наверняка захочет позвонить их отцу…       – Арья!       Занятая лишь мыслями о Якене, она споткнулась на ровном месте, ощутив, как сердце в груди сделало кульбит; повернулась судорожно – с затаенной надеждой, что вот-вот выхватит взглядом знакомые рыже-белые волосы. Неожиданное появление было бы вполне в его духе: возникнуть за спиной как ни в чем не бывало, улыбнуться своей тонкой незаметной улыбкой и привычно раскрыть объятия. Картина эта представилась до того живо, что уже почти удалось в нее поверить – и потому при виде Джона внутри поневоле шевельнулось тянущее разочарование. Оставалось только мысленно обругать себя за то, что поддалась порыву и выдала желаемое за действительное.       – О, а ты как тут оказался? – не без удивления поинтересовалась Арья, машинально отмечая, что брат уже успел переодеться в рубашку и джинсы. – Я думала, вы потом или в офис или отмечать… Как все прошло, кстати?       – Прошло, – сухо откликнулся Джон, взглянув на нее исподлобья. Затем кивнул в сторону красной «Тойоты», припаркованной у тротуара.       Арья насторожилась.       – Ты и за машиной уже смотался?.. – и похолодела от внезапной догадки. – Что-то случилось? С кем, с отцом? С Роббом? Да не молчи ты! – почти взмолилась она, устремляясь за ним следом.       – С ними все нормально.       – А с кем не нормально? С тобой? На тебе лица нет! Что такое?       Джон подождал, пока она устроится на пассажирском сиденье, прежде чем наконец пояснить:       – Я знаю про тебя и Хгара.       Кожаная обивка под пальцами жалобно скрипнула, и лишь после этого Арья осознала, что, сама того не заметив, вцепилась в край сидения. Не сказать, что известие так уж сильно ее шокировало: она с самого начала не исключала возможности, что все откроется; но Джон смотрел так, будто ждал от нее оправданий, тогда как оправдываться ей было не за что – да и неужели он всерьез рассчитывал, что она станет?!       – И?.. – Арья с вызовом вскинула голову, стараясь ничем не выдать своего волнения – хотя сама мысленно возблагодарила богов за то, на что бесконечно сетовала последние несколько дней. Не будь Якен в отъезде, Джон устроил бы разборки прямо в офисе – и в этом случае она, право слово, даже не знала, за кого стоит больше беспокоиться. Брат, конечно, исправно ходил на пробежку и тренировался в спортзале, но Якен как-то раз на ее глазах вырубил мужика вдвое крупнее себя одним коротким ударом в шею.       – Это все, что ты скажешь? – негодующе вопросил Джон тоном, достойным императора Палпатина. Разумеется, этого Арья, придерживающаяся позиции «Лучшая защита – нападение» и вдобавок бесконечно преданная Светлой стороне, стерпеть не могла.       – Тебе ведь уже твой дружок все рассказал, – вспылила она, – чего ты от меня-то хочешь?       Черт возьми, ну почему Ренли понадобилось раскрывать рот именно сегодня, в день возвращения Якена, когда ей нужно встретиться с ним во что бы то ни стало?..       – Тебе он больше друг, чем мне, – огрызнулся Джон. – От него я бы, видимо, вообще никогда не узнал!       – Так это Лорас?.. – задохнулась Арья, теперь по-настоящему удивленная. – Вот сукин сын!       Ренли она, во всяком случае, могла бы понять: сама порой испытывала вину за то, что вынуждает его хранить секрет от лучших друзей, – но Лораса… Ему-то что за резон?       – Да какая, к черту, разница? – Джон повысил голос. – Речь не об этом, а о тебе! Ты хоть понимаешь, что творишь?       – Встречаюсь с Якеном – мы же вроде уже выяснили! – Арья не была бы собой, если бы удержалась от колкости.       – Вот именно! Это… это безумие! Ты… он чуть ли не в два раза старше тебя!       – И что? Нам это не мешает, как видишь!       – А должно! – Джон в бессилии ударил кулаком по рулю. – Думаешь, мы просто так, без причины были против?..       Это стало последней каплей – Арья, всегда крайне остро реагирующая на любого рода запреты, окончательно вышла из себя и сорвалась на крик:       – Да вас это вообще никак не касается! Ни тебя, ни Робба – никого, кроме нас двоих! Это наше дело!       – Ты – наша сестра!       – Сестра, а не собственность! И сама буду за себя решать! Чего ты хочешь, чтобы я гуляла с каким-нибудь уродом вроде Джоффри только потому, что он мне ровесник? Тебе это важнее, чем хорошо ли мне?       – Конечно, нет, – запальчиво возразил Джон, – я хочу, чтобы тебе было хорошо, но…       – Так вот, мне хорошо с ним! С Якеном! Ты что-то имеешь конкретно против него, или просто не можешь смириться, что я с кем-то встречаюсь?       С Джоном она всегда была ближе всех в семье, знала к нему подход и знала, на какие рычаги давить, чтобы добиться своего. Окажись на его месте Робб, на него не подействовали бы никакие доводы, но Джон, в отличие от брата, умел прислушиваться к чужому мнению. Вот и сейчас, заметив сомнение, мелькнувшее в его глазах, Арья поспешила продолжить наступление:       – Разве ты, когда катался к этой своей рыжей, спрашивал кого-то? А Робб, когда сошелся с Маргери? Помнишь, как мама сначала к ней отнеслась? Его ведь это не остановило – и они все еще вместе!       – Да, но… здесь не совсем то, – Джон на секунду запнулся, подбирая слова. – Я к тому, что разница в возрасте… – Арья закатила глаза, готовая вновь выругаться сквозь зубы, но брат примиряюще выставил перед собой руку, и она вдруг уловила в выражении его лица нечто похожее на… смущение? – Я имею в виду… ему в его тридцать лет ведь не за руки нужно держаться!       Первым порывом Арьи было расхохотаться – вот ведь тоже открыл Америку! – и понадобилось немалое усилие, чтобы сдержаться и не заставлять Джона чувствовать себя еще более неловко.       – Если ты думаешь, что мои одноклассники меньше думают о сексе, то у меня для тебя плохие новости: вот их-то и правда больше ничего не волнует. А Якен… Нет, у нас еще не было ничего… такого, – торопливо пояснила она, и глаза брата сверкнули таким облегчением, что вновь сделалось смешно, и очередное напоминание о том, что это не его дело, осталось неозвученным. Куда предпочтительнее показалось свести все в шутку.       – Между прочим, – добавила Арья, толкая его локтем в бок, – чтоб ты знал, Ренли каждый раз коршуном за нами следил, так что ты зря… – помрачневший вид Джона заставил ее осечься, и в груди шевельнулось нехорошее предчувствие. – О, вот только не говори, что ты поругался с ним из-за этого!       Поджатые губы и складка, прочертившая лоб, были красноречивее любых слов.       – Ты что, дебил?!       За свои шестнадцать лет Арья не раз и не два творила такое, о чем впоследствии приходилось жалеть, но сейчас ощутила себя буквально преступницей, покусившейся на нечто святое. Джон, Робб и Ренли в ее мировосприятии были аксиомой, нерушимой константой – неизменно, всю ее жизнь, сколько она себя помнила. Втроем развлекали ее, пока родители уезжали по делам, втроем учили лазать по деревьям, втроем включали ей ужастики – Арья потом с нескончаемым упоением и детальной точностью рисовала в альбомах чертей, Кейтилин, заламывая руки, обзванивала всех знакомых психологов, а братья так никогда и не признались, что показали сестре "Исполнителя желаний"... Их дружба с Ренли протянулась через столько лет, прошла столько испытаний и просто не имела права ставиться под удар по откровенно нелепой, идиотской причине. И уж точно сама Арья не желала быть тому виновницей.       – Ты правда сказал ему не приближаться?.. – бушевала она. – Да как у тебя язык повернулся! Это я, я его просила меня не выдавать! Тоже мне, моралист нашелся, сидит тут, самый честный! Про стеклянный дом поговорку слышал? Что сам-то будешь делать, если он возьмет да послушается? А ну давай живо звони ему! Звони! – и, сцапав из бардачка телефон брата, сама принялась листать список контактов.       Динамик откликнулся протяжными, заунывными – под стать настроению – гудками. Арья набирала номер раз за разом, потом схватилась за свой айфон, но результат не изменился. Трубку никто не брал.       – Бриенна? – Даже если Джон и старался не выдавать в голосе волнения, получалось не слишком хорошо. – Скажи, Ренли случайно в офисе не появлялся? – Ответ отразился у него на лице. – Да, закончилось, но я раньше уехал, а теперь вот найти его не могу…       – Тиреллу тоже сам звони, – распорядилась Арья, когда он отсоединился, и с мстительным удовлетворением подметила, что не у нее одной нет ни малейшего желания разговаривать с вышеназванным субъектом. Не то чтобы это было новостью: она и так знала, что брат не жалует парня Ренли, но сегодняшнее происшествие теоретически могло сгладить это неприятие… А вместо этого, кажется, только накалило его добела.       Однако и Лорас ничем не помог: резкое «Тебе лучше знать, где он» лишь рождало еще больше вопросов. И вдобавок наводило на мысль, что Джон не все рассказал о сегодняшней ссоре. С чего конкретно все началось, Арья так и не услышала, – но, так или иначе, для любопытства момент был неподходящий. Сперва предстояло отыскать Ренли и прояснить ситуацию – потому что они оба прекрасно знали, какой он эксперт по части попадания в переделки. Арья сама нередко шутила, что если на Землю будет лететь метеорит, то приземлится он точно на их город и их район – просто из-за того, что здесь Ренли; а тот смеялся и уверял, что виной всему его животный магнетизм. Тем не менее, сейчас это не вызывало и тени улыбки.       – Может, он просто вернулся домой, – без особой уверенности протянул Джон, вдавливая педаль газа: мотор зарычал, и «Тойота» сорвалась с места так стремительно, что Арью отбросило назад. – Сейчас приедем, а он спит как ни в чем не бывало.       – А если он там, но не откроет?       – У меня ключи есть, – тихо пробормотал Джон.       Арья смерила его долгим взглядом, но от комментариев удержалась.       Куда ехать потом, в случае неудачи, они не представляли – и предпочитали об этом не задумываться, но все надежды разбились о стены пустой квартиры. Незаправленная постель, распахнутая дверь ванной, чашка с остатками кофе на столе – с утра здесь явно никто не появлялся. Джон на всякий случай прослушал автоответчик, проверил местную парковку и даже позвонил на университетскую, однако никаких следов Ренли так и не нашлось.       – Ты его лучший друг, – шипела Арья, – подумай, куда он мог пойти?       В случае с кем-то другим было бы логично предположить родительский дом, но Ренли почти не поддерживал связи с семьей – для него таковой уже давно считались Старки, и именно это делало ситуацию такой серьезной. Он ведь думал, что остался совсем один!       – Куда-нибудь в бар?       – Какая конкретика! У нас их под три сотни, и что ты предлагаешь, объезжать все по очереди?       – А у тебя есть идеи получше? – сердито уточнил Джон.       Одна, мрачно констатировала про себя Арья, но до возвращения Якена говорить об этом не имело смысла – как, впрочем, и выяснять, кто виноват в происходящем. Все оказались хороши, чего уж тут скрывать – и Ренли совершенно точно не должен был расплачиваться в одиночку.       В первую очередь они проверили заведения, в которых сами лично бывали с другом; затем – те, что располагались близ студгородка. К этому времени к поискам подключилась и Бриенна: обеспокоенная словами Джона, она вскоре перезвонила ему и, узнав, как обстоят дела, немедленно предложила свою помощь. Пока брат с сестрой колесили по западной части города, она прочесывала север – увы, пока тоже безрезультатно.       «Он взрослый человек, – пыталась мысленно убедить себя Арья, – почему с ним что-то должно случиться?» – но потом вспоминала, что это Ренли, чертов Ренли Баратеон, который как-то раз за один уик-энд, когда они все уехали к дедушке, успел подраться с одним парнем, переспать с другим и проиграть в казино месячную стипендию. Элементарно не умел сидеть на месте – и поэтому в глубине души Арья осознавала, что поиски без единой зацепки едва ли к чему-то приведут. Джон же с каждой новой неудачей мрачнел все больше: несложно было представить, что творится у него на душе, так что сестра не решалась даже с ним заговаривать – лишь провожала рассеянным взглядом огни, проносящиеся за окном, и нервно крутила в руках айфон. Да, не так она рассчитывала коротать время до встречи с Якеном – но в свете последних событий появился еще один повод ждать его возвращения.       Солнце уже почти скрылось за линией горизонта и закатные лучи окрасили залив в золотисто-алый цвет, когда тишину салона, только что не звенящую от повисшего в ней напряжения, прорезал рев звонка: Арья и тут не изменяла любимому тяжелому року. Джон дернулся, как от удара током, и чересчур резко вывернул руль.       – Не Ренли?..       – Нет, – качнула головой Арья и вместо пояснений приняла вызов. – Якен, слава богам! Всё, ты в аэропорту?       – Да, – коротко отрапортовал тот и, распознавший в ее голосе взволнованные нотки, сходу осведомился: – В чем дело?       – Мы Ренли не можем найти! Скажи, ты сейчас сможешь его по GPS пробить, или нужно домой ехать?       – Нужно ехать, – подтвердил Якен.       – Тогда встречаемся у тебя, – заключила Арья, – мы с Джоном уже в пути.       – С Джоном?.. – Достижение «удивить Якена» отныне можно было считать открытым.       – Да. Он знает про нас, и… – она одарила брата выразительным взглядом и, дождавшись обреченного кивка, закончила: – он это переживет.       Или, по крайней мере, сейчас у него есть куда более насущная проблема. Ну, а если Якен сможет ее решить – Джона с его обостренным чувством порядочности это определенно должно склонить на их сторону…