Влюбиться в папиного напарника? Легко!

POV Мария Майская.

Я сидела на простынке на кафельном полу. Ноги онемели от холода, что было в принципе логично. Ведь на улице поздняя осень. И черт меня дернул не сказать папе, что было какое-то странное предчувствие. Я не помню как оказалась здесь. Только то, что поцеловала папу, перешла дорогу. И как только зашла в сквер возле университета, мне приложили платок к носу. Я отключилась. И вот теперь сижу здесь в нижнем белье, я не знаю где моя одежда. Руки были в наручниках прикованы к трубе. Вокруг бегали крысы. Этот подонок пару раз приходил. Он трогал меня. Тушь размазалась по лицу. Щеки были влажными от слез. — Ну что, малышка, не соскучилась тут без меня? — он опять пришел. Я покрепче стиснула зубы. Что-нибудь не то ляпну и получу порез по телу. - Эй, детка, что ты молчишь? Ох, ты и взбудоражила папашку своего. Он грозился меня убить, представляешь? — Отпусти меня, — сказала я. Голос дрожал. Черт. — Что? — поперхнулся он. — Отпустить тебя? А как же я папу твоего сюда заманю? Макс отобрал у меня деньги и засадил в тюрьму. Теперь я эти деньги выменяю у твоего папаши на тебя. А зная, что Майский слишком любит тебя, то он точно их принесет. — Мне холодно. — Тебе холодно, — он скривил свои губы в усмешке, — может, я тебя согрею, — сказал он и начал подходить ближе. О нет. Я отползала от него пока не наткнулась на бетонную стену. Я не хочу. Слезы начали стекать по лицу. Глаза болят. От такого количества слез, которые я выплакала, капилляры должны полопаться и кровью залить белок. А он все подходил. — Не подходи! — выкрикиваю я, но он тут же зажимает мой рот. Наваливается на меня всем телом. Я пытаюсь что-то сказать, укусить за руку, но у меня ничего не выходит. У меня не получается и я уже не верю, что у меня и правда все получится. Он проводит рукой по внутренней стороне бедра. Я замираю. Дыхание сбивается. Рыдания приходят на замену. Зубы трясутся от холода. Кожа покрывается мурашками. Он зарычал. Он убрал руку ото рта. — Чшш, малышка, если не будешь дергаться, будет не так больно. И знаешь… твои попытки вырваться заводят меня еще больше. — Я всхлипываю и отпускаю себя. — Вот так. Молодец. — он убирает мои спутанные мокрые волосы с лица. Я знаю — мне никто не поможет. Поворачиваю голову и вижу какое-то движение. Знакомый силуэт… — Папа! — выкрикиваю охрипшим голосом. — Папочка! — мой голос был скорее похож на шепот. Но этого хватило. Он увидел меня. — Папа! — Маша! — закричал папа. Этот ублюдок не успел ничего сделать, папа оттащил его от меня. Слезы продолжали течь. У папы моего мучителя взял какой-то парень. Видимо, его напарник. Костя, кажется. Папа про него рассказывал. Сил не было даже, чтобы подняться с пола. Меня подхватил папа. — Папочка! Папа! — рыдания вырывались наружу, срывая мой голос еще сильнее. — Тише, малыш. Я здесь, я рядом, — успокаивал меня он. Несмотря на то, что на вид он представлял из себя хладнокровного майора ГРУ, но в душе он был мой нежный добрый папа. — Идти сможешь? — Да, — сказала я и колени подкосились. — Э-эх, храбришься… — он уже хотел взять меня на руки, но я попросила его: — Мне холодно. — А, да, конечно. — сказал он и обернул меня захваченным одеялом. И только потом взял на руки. — Кость, держи её. — сказал он и передал меня на руки своему напарнику. А сам подошел к моему мучителю. — Слышь ты, ублюдок, ты её трогал?! — кричал папа. — Пап, не надо! — сказала я. Но увидела, что на меня смотрит Костя. Вернее, не на меня, а на мое плечо, которое слегка оголилось. На нем красовался красный порез от ножа. — Не надо, не говори ему, он взбесится, — прошептала я и прикрыла плечо одеялом. — Да. Я её трогал. Ты не представляешь, как это приятно. Она такая сексу… — Рот закрой! — взревел папа и ударил мужчину в челюсть. — Папа!!! — я соскочила с рук Кости, и с меня слетело одеяло. Я не стеснялась наготы. Я подбежала к папе, обняла его. — Папа, не нужно! Пожалуйста, не нужно!!! — папа повернулся ко мне. — А это что такое? — он указал на порез на плече. И понял. Следующий удар. — Ублюдок! — Да. Я её трогал. Я почти вошёл в нее. Только меня грубо прервали. — Папа! Папа! Папа! Он тебя провоцирует! Не реагируй! Пойдем! Пойдем! Пожалуйста! — слезы не прекращали литься, перерастая в истерику. Я приложилась к папиному плечу и против воли, будто на автомате, поцеловала его. Последний раз ударив мужчину в челюсть, он его отпустил. Мгновенно подошел Костя и одел на него наручники. Я скатилась на пол. Моя грудь сотрясалась от рыданий. — Ну, не плачь, Машенька! Все хорошо, — шептал папа. Он подхватил меня на руки и понес к машине. Костя вел сзади преступника.