Трудности перевода

Они с Ильей отличаются буквально во всем. Соло терпеть не может грубую силу, его методы намного утонченнее и хитрее, он просто мастерски использует чужие слабости и ищет обходные пути. Илья же - он как танк, прет напролом, сминая любое сопротивление на своем пути. И эти их различия добавляют, кроме очевидных трудностей, перчинку в их странноватые взаимоотношения. Проблема, также, заключается в том, что Наполеон любит разнообразить свою постельную жизнь - дамы иногда утомляют, и тогда можно найти сговорчивого юношу на улице, за скромную плату вытворяющего всякие вещи. Однако в этой поездке Соло вовсе не интересуют доступные турецкие мальчишки, едва перешагнувшие рубеж совершеннолетия, гораздо больше его тянет к немногословному русскому, что с самой первой минуты их знакомства завладел мыслями Наполеона. Правда, шанс затащить его в постель настолько мал, что даже немного расстраивает Соло, хотя тот и привык к трудным задачам. Уверенность несколько покидает Соло, когда он получает сильнейший удар в челюсть, чудом сохранив все свои тридцать два зуба. Илья, кажется, вот-вот лопнет от распирающей его злости, и, судя по дрожащей руке - убьет и не заметит. А, казалось бы, что он такого сделал? Всего-то приобнял и ненароком тронул за задницу. Наполеон примирительно поднимает ладони, и делает самое виноватое лицо, на которое способен с онемевшей щекой. Ах эти русские с их моралью, думает Соло, пока держит лед у челюсти, не забывая, однако, разрабатывать план по завоеванию задницы Ильи. - Я видел, как ты пялишься на этих смазливых... - Илья цедит слова сквозь зубы, и раздраженно щурится. - Педиков. Я закрою глаза. Но не смей! Он не договаривает, однако на его простом лице продолжение Соло читает без труда. И эта несговорчивость Ильи его начинает раздражать - так, как давно не раздражал ни один объект интереса. Сложности, конечно, закаляют характер и вообще дисциплинируют, но самолюбие Соло уязвляет то, что ему раз за разом отказывают. - Соло, прекрати, что бы ты там не делал. - Габи, как всегда, не собирается подбирать слова. - Он сам не свой. Провалите миссию, подохнете, а мне расхлебывай. Соло одергивает пиджак и молча захлопывает дверь перед носом у ошарашенной девушки, будто это она виновата в том, что Илья все еще не у него в постели. Хотя, если вдуматься, именно она и виновата. Теперь после миссий у них есть маленький алкогольный ритуал, что внушает некоторую надежду в деле охмурения русского. Подловить пьяного Илью не составляет труда. Он вообще не часто пьет, поэтому становится совершенно неуклюжим и беззащитным, чем Соло и пользуется без угрызений совести. Он помогает Курякину дойти до своей постели, заваливает и принимается раздевать, не слушая вялого несогласного бормотания. Соло, в общем-то, не собирается трахать почти труп, только полапать возможно, и посмотреть, что Илья там прячет за своей одеждой, однако тот думает несколько иначе. И про секс, и про их роли. Он сильнее, и, внезапно, все такой же быстрый. Наполеон и пикнуть не успевает, как оказывается под Ильей, распластанный и беспомощный. И смотрит в его совершенно трезвые глаза, постепенно холодея от липкого страха. - Я же просил. - Соло чувствует, как Илья слегка наклоняется, чтобы быть ближе. - Просил тебя. Ковбой, ты идиот? Соло отрицательно трясет головой. - У нас так не принято. За это сажают. - Илья вдруг отпускает одну его руку, и быстро, воровато проводит рукой по боку Наполеона, жадно сжимает бедро, и так же быстро ловит свободное было запястье обратно. - Ты пытаешься меня скомпрометировать? Наполеон кажется себе дешевым сломаным болванчиком, когда снова машет головой, убеждая Илью в своей невиновности. Не очень успешно, судя по тяжелому, подозрительному взгляду последнего. - Я никому не скажу. Больше даже не попытаюсь, только не бей меня опять, объяснить синяки трудно. Кажется, ответ неверный. Илья хмурится, нависает чуть сильней, и бормочет почти неразборчиво из-за усилившегося акцента. - Не вздумай передумать. И целует. Быстро, мокро, очень горячо. Наполеон обнимает его за шею и обхватывает ногами за бедра, как будто собирается драться, за что тут же получает толчок в грудь. Илья, будто опомнившись, пытается отодвинуться, но Соло только сильнее прижимает его к себе, вцепляется в светлые волосы пальцами, не давая отодвинуть голову, и целует настойчиво, глотая неразборчивые протесты. - Ты такой тупой, большевик. - Наполеон растягивается на животе, игнорируя ноющую боль в заднице, и смотрит на уставшего Илью с плохо скрываемым удовольствием. - Хуже дамочки, честное слово. Илья только отмахивается, сползает ниже под одеяло, стыдливо надевая трусы под ним, как будто не он пару минут назад трахал Соло так, что дым стоял. Наполеон тянется, сжимает упругую ягодицу пальцами, за что получает подзатыльник и угрюмый взгляд, но сейчас его самодовольство трудно чем-то убавить. Илья пару секунд смотрит на его улыбку, а потом едва ли не сплевывает, и принимается одеваться с удвоенной скоростью. - Заходи вечерком, большевик, я покажу тебе пару фокусов. Такой свирепый взгляд Соло и пугает и восхищает. Он-то прекрасно знает, что Илья будет у его двери как миленький, хоть тот пока и не готов с этим смириться. Поэтому, когда он слышит стук в дверь ровно в десять часов вечера, он натягивает самое сочувственное свое выражение лица, за что позже получает по заднице ремнем. И это вовсе его не расстраивает.