Выслушаешь?

Ночные фонари Блэквелла уже зажглись, так же как и мои кошмары. Умиротворяющее пение китов, которое посоветовал доктор, ничерта не помогает, поэтому нет смысла расходовать заряд плеера. Отбрасываю его на край дивана и закрываю глаза, пытаясь сосчитать до десяти. Раз. Нервно сжимаю и разжимаю пальцы. Два.. Хрустнув шеей, прикусываю язык. Три… Глубоко вдыхаю и задерживаю дыхание. Четыре…. Кричу и ударяю кулаком об стену. Меня ломают и убивают собственные мысли, доза могла бы скрасить положение, если бы не ее эффект. Еще больше заведусь, и приедет отец, восстанавливать мою репутацию перед сраным Уэллсом. Не хочу, чтобы этот мудак приезжал. Черт, нервы накручиваются на ржавую вилку. Гложет чувство вины перед всем миром, чувство гнева и отвращения, все это одновременно. Наматываю кожаный ремень на кулак и бью фотографию, висящую на стене. Чувствую, как срываюсь с цепи, бесы держат мою голову в железных лапах, не дают поступать так, как я хочу. Бью сильнее, сильнее, сильнее… Костяшки начинают неистово болеть, а глаза горят еще ярче. Прескотт, черт тебя дери, ты сумасшедший. Пытаешься успокоиться, по советам доктора, а заводишься еще сильнее. Информация, которую держу в себе, когда-нибудь меня разорвет на части. Мои органы разлетятся по кампусу, а голова, как трофей, попадет в руки Колфилд. Черт. Зачем снова вспомнил о тебе… На миг останавливаюсь и до боли закусываю губу. Колфилд. Сползаю по стене вниз, чувствуя, как демоны ослабляют хватку. Дотрагиваюсь до щеки, на которой царапины, оставленные тобой. Тогда мне на миг удалось приблизиться к тебе. Пусть и моим странным способом. Бойся меня. Ты не боишься. Сильнее надавливаю на царапину, получая какое-то маниакальное удовольствие от легкой боли. Подрываюсь, чувствуя новый прилив сил, отбрасываю в сторону ремень, понимая, что костяшки сбиты в кровь. Выхожу из общежития. Мотыльки слетелись на пламя фонарей, надеюсь, это опалит их крылья. Слишком много чести им, летать. Добегаю до женской общаги и захожу внутрь. Хорошие и примерные девочки спят, не так ли? Нет. Из каждой второй комнаты доносятся звуки музыки, из некоторых слышен женский лепет и визг. Нахожу нужную комнату, дергаю за ручку. Ты сидишь на кровати, с ноутбуком в руках и сосредоточенно изучаешь какую-то статью. Не сразу понимаешь, что в помещении кто-то есть, твое тело нервно дергается спустя пару секунд. — Н — Нейтан? — Подпрыгиваешь с кровати, пятишься назад. Пытаюсь отдышаться и запрятать монстра подальше. Делаю два шага вперед и сажусь на твою теплую кровать, из прокушенной губы на пол капает кровь. Ты замираешь на месте, с недовольным лицом. Тебя напугала неожиданность, а не я. — Почему ты меня не боишься? Задаю вопрос, но не смею взглянуть на тебя. — Есть вещи страшнее. Нейтан, уйди из моей комнаты. Ты держишься за край стола так, словно там есть кнопка вызова полиции. — Например? — Жестом показываю, чтобы ты присела рядом. — Например, то, что происходит сейчас. И… — Договаривай. — Есть другие вещи. Я не хочу с тобой о них разговаривать, извини. Ты все же преодолеваешь себя и садишься рядом, я убираю руку и кладу ее себе на колено. — Тогда можешь послушать меня? Удивленно смотришь, будто не веришь, что я способен быть таким, обычным. Киваешь в ответ. — Меня пугают мои мысли, они будто гребанная проволока скручиваются ободком, вокруг моей головы. Иногда, я чувствую себя марионеткой в их руках. Может меня правда кто-то вводит в транс, пока я сплю, или нахожусь в угаре под дозой? Макс? — Поворачиваюсь и смотрю на тебя. Действуешь словно успокоительное, бесы покорно сели на четвереньки и ждут сигнала. — Нейтан, я не знаю что ответить. Звучит довольно жутко, может, стоит обратиться к специалистам? Срываюсь. И ты считаешь меня психом. Встаю и ударяю по столу, находящемуся в сантиметрах от тебя. — Я не чокнутый! Ты поняла меня?! Все пытаются меня сплавить куда подальше, с самого гребанного детства! Ненавижу! Никто не хочет меня понять, хотят лишь поставить диагноз и выдать бумажку. Ей только подтереться можно! Моя голова скорее едет от их сраных таблеток, чем от наркоты! — Опускаюсь на колени напротив тебя и закрываю лицо ладонями. Правая рука болезненно пульсирует и горит. Ты приподнимаешь мой подбородок, большим пальцем стирая засыхающий след от крови. Кладешь свою маленькую и ледяную ладонь на мою горящую руку, приятный холодок успокаивает. Я беру твою ладонь и прижимаю ее к щеке. — Макс Колфилд, ты меня выслушаешь? Ты вновь молчаливо киваешь, я присаживаюсь рядом, не отпуская твоей руки. Поток слов о моем детстве, моей боли, моей душе, не прекращается несколько часов подряд. Ты покорно слушаешь, периодически кивая, разрешаешь не отпускать твою руку. Стрелки на часах сделали три круга. Хотя казалось, словно время остановилось. — Знаешь, Колфилд, ты единственная кто меня слушала столько часов подряд. — А как же Виктория? — Виктория, она хорошая, но с ней нельзя говорить об этом. Ведь ты не хочешь меня посвящать в свои секреты, скорее ты поведаешь их Уоррену или этой шл… — Замолкаю, когда натыкаюсь на твой недовольный взгляд. — Мне пора. Неохотно отпускаю твою руку и поднимаюсь с кровати. — Подожди! Ты останавливаешь меня у двери, обхватываешь мое лицо ладонями и со всей серьезностью мира заключаешь: — Нейтан Прескотт, ты не сумасшедший. Болезненно улыбаюсь и накрываю твои ладони своими. — Спасибо. ________________________________________ Покидаю общежитие. Неужели спокойствие? Не сон.