Ночью в Душанбе

– Фархад. Ты снова уезжаешь? Фархад обернулся. Ее голос прозвучал почти что требовательно, но глаза были опущены в пол, как это и полагается правильной мусульманке. Как это и полагается правильной жене. Мужчина приблизился к ней и взял ее лицо в чашу своих ладоней – впрочем, это не заставило ее взглянуть на него. – Это всего лишь на месяц, – мягко сказал ей Фархад, желая увидеть выражение ее лица, – я вернусь очень скоро, – добавил он, еще не зная, что никогда не сможет выполнить своего обещания. – Месяц, – одно слово, неконтролируемо сорвавшееся с ее губ, прозвучало горько, почти что панически. Она вскинула-таки голову и взглянула ему в лицо – и Фархад заметил слезинки, скопившееся в уголках глаз. – Неужели тебе так плохо здесь? – немного растерянно поинтересовался мужчина, поглаживая ее по шее. – Без тебя мне везде плохо. И тогда он, чуть наклонившись, поцеловал ее – ведь как же здесь удержаться? Если бы он мог, он был бы с ней каждую ночь, начиная с первой, но она ни словом, ни взглядом не дала понять ему, что его общество ей приятно. А Фархад чувствовал непреодолимое отвращение к себе, когда думал о том, чтобы взять женщину, которая его не выбирала, даже если и сам успел полюбить ее всем сердцем. Он был уверен в том, что однажды в глазах Санат он увидит ту ненависть, которая мелькала на лицах других замужних женщин. Женщин… а ей ведь всего лишь восемнадцать. Но сейчас он совершенно точно не ненавидела его. Тяжело, прерывисто дыша, Фархад немного отстранился от нее, прижался своим лбом к ее и заглянул девушке в глаза. Она сама украдкой кинула на него взгляд и нервно закусила губу, опустив ресницы. Они были вместе только один раз, в самую первую ночь, когда иначе было просто невозможно. Мужчина осторожно, все время опасаясь увидеть тень недовольства на ее лице, но все равно желая это заметить – ведь она не откажет ему сама, просто не посмеет, – скользнул рукой по ее талии, но Санат только теснее прильнула к нему, впрочем, все еще пряча взгляд. Фархад ощутил, как первое возбуждение прокатилось по его телу, сконцентрировавшись где-то в низу живота. Подхватив ее, такую легкую, на руки, Фархад в два шага дошел до кровати и, опустив жену спиной на многочисленные подушки, ею же самой и расшитые, накрыл своим телом ее. Подарив ей еще один долгий поцелуй, мужчина приподнялся, опираясь на один локоть, и жадно выдохнул ей в губы, чувствуя под собой трепещущее женское тело. Уже безумно хочется ее. Вопреки своим мыслям Фархад и вовсе отстранился и оглядел ее, подмечая новые детали ее одеяния – традиционного женского, но сейчас он смотрел на нее будто бы другим взглядом. Как же жарко ей в этом всем, как же ей, наверное, хочется побыстрее от всего этого избавиться… А уж как ему хотелось избавить ее от одежды. Фархад торопливо, дрожащими пальцами, настойчиво стягивал с нее предметы одежды один за другим, поглаживая обнажающиеся участки кожи. Выпустив на свободу шелк темных волос, он на мгновение прижался к ним губами, и хотел было уже избавить ее от последнего предмета – нижнего платья, когда его пальцы столкнулись с ее – тонкими и хрупкими, сопротивляющимися его желанию увидеть ее полностью. Санат робко подняла глаза и взглянула на его лицо – красивое, будто бы высеченное искусным скульптором из камня. Разве что только у скульптур не горят глаза такой голодной страстью. Она облизала губы – взгляд Фархада тут же переместился на них – и неуверенно произнесла: – Аллах… – Аллах не запрещает нам любить друг друга, – хрипло перебил ее муж. Он поглаживал эти тонкие пальчики до тех пор, пока хватка не ослабла, и девушка не позволила ему полностью обнажить себя. Фархад торопливо стянул с себя полурасстёгнутую рубашку через голову и выбросил куда-то в сторону. Так же он поступил и со штанами. Получив, наконец, возможность прижаться к ее обнажённому телу своим, Фархад глухо простонал, получив в ответ ее тихий смущенный вздох. Глядя ей в глаза, мужчина скользнул членом вдоль ее складочек и тесно прижался к ним – совсем сухая и напряжённая, разве же так можно? Санат в ответ на его действия быстро вдохнула воздух, но вела она себя скорее взволнованно, чем возбужденно. Фархад прикоснулся поцелуем к ее губам, но, когда она подалась вперед, отвечая, отстранился, поддразнивая, и скользнул губами к ее шее, лаская короткими прикосновениями – такое должно ей понравиться. Он с удовольствием ощутил, как ее руки, до этого момента спокойно лежавшие на животе, рванулись к его плечам. Девушка обхватила его спину, притягивая ближе к себе, так, что ее грудь коснулась его. Ощутив своим телом ее грудь, Фархад прерывисто вздохнул и спустился чуть ниже, обхватывая губами ее сосок и легонько его сжимая. От неожиданности Санат почти что вскрикнула, импульсивно подавшись вперед, навстречу его настойчивым губам, терзающим поцелуями ее грудь. Тоненькие девичьи пальцы зарылись в его длинные волосы, будто бы поощряя ласки, а сама девушка тяжело дышала, слишком возбужденная, чтобы скрывать свое желание. Увлекшись, Фархад не сразу понял, что она, уже влажная и разгорячённая, целеустремленно – но вряд ли понимая, что делает, – трется об него клитором. Едва почувствовав это, Фархад вскинул голову, заработав ее недовольный стон, как раз успев увидеть, как она осоловело моргает, закусывая губу. Мужчина переместился чуть выше, осторожно убрав с ее лица мокрую от пота прядь, оперся на локоть и направил себя внутрь нее. Тут же стало безумно жарко из-за очередной нахлынувшей волны возбуждения, а Санат притихла, зажурившись. Она была безумно узкая, и Фархад теперь едва сдерживался, получив в свое распоряжение любимую женщину, – это казалось каким-то чудом, будто все это происходило во сне. – Санат, расслабься, – хрипло пробормотал Фархад, – расслабься, пожалуйста. И, дождавшись тихого вздоха, двинулся внутри нее, заполняя полностью. Санат вроде бы пришла в себя, и теперь издавала короткие – не стоны даже, а всхлипы в ответ на его движения, чувствуя внутри себя его пульсирующее желание. Хрупкие пальцы на мгновение с неожиданной силой впились в его плечи, оставив покрасневшие лунки от ногтей, затем она скользнула по его спине и ниже, одернув руки у поясницы, будто бы испугавшись своих действий. Фархад тихо усмехнулся ей в волосы – ничего, привыкнет еще. – Я люблю тебя, – не удержавшись, признался он, не уверенный в том, что она услышала его за своими вздохами. Санат теперь подавалась вперед, совершенно потеряв контроль над собой, стремясь достичь наслаждения – мужчина видел, как она бесшумно шепчет «Еще», облизывая пересохшие губы. И в какой-то момент Фархад, наконец, почувствовал, как она сильно сжала его внутри, вскрикнув и выгнувшись ему навстречу. Он запомнил только выражение какого-то безграничного удивления на ее лице – а после его ощущения и ощущение ее наслаждения доконали его окончательно: несколькими сильными, грубыми толчками мужчина довел себя до пика. Ощущая, как по его телу прокатываются волны наслаждения, он едва не рухнул на Санат, придавив ее своим телом, но в последний момент оттолкнулся от подушек и опустился справа от нее, тесно прижимаясь. Санат, осознав, что теперь он имеет возможность рассматривать ее тело, что-то смущенно пропищала высоким голосом – Фархад не расслышал – и потащила одеяло на себя. Мужчина тихо рассмеялся и помог ей укрыться полностью, укутывая и обнимая поверх. Ночи в Душанбе, конечно, жаркие, но ветреные, так и простудиться не долго. А здоровье жены – это здоровье детей. Задумавшись о том, какие у них с Санат будут дети – возможно, уже совсем скоро, месяцев так через девять, – он совершенно пропустил момент, когда она задремала, опустив голову на его плечо и обняв за плечи, будто бы не желая отпускать его больше, и пришел в себя, только услышав, как часы пробили полночь. Надо собираться.