Часть 1
17 августа 2015 г., 20:59
Ты знаешь, как летит время. Еще вчера мы были вместе. Мы родились и выросли в летней дымке, Внезапно связанные друг с другом лучшими днями нашей жизни.
— Адель.
~*~
Стук в дверь. Гарри его ждал, но горло было по-прежнему заложено, и он не мог ничем себе помочь, и лишь сжимал одеяло, обернутое вокруг тела. Он с места не сдвинулся с тех пор, как оказался в своем номере в отеле. Затем последовал еще один стук, тихий и ровный. Вообще-то у Луи был ключ от комнаты Гарри. Впрочем, у всех членов команды был дубликат. Поэтому тот особо и не понимал, зачем Луи возится с этими любезностями. И да, юноша по-прежнему не двигался. Казалось, целые часы или даже дни прошли с тех пор, как Гарри услышал скрип открывшейся двери, потому что она открывалась, ну, очень медленно. Луч света из прихожей, разделив комнату на две части, был таким ярким, что тот укутался под одеяло еще плотнее. Дверь медленно закрылась, и в комнате стало так тихо, что Гарри отчетливо слышал, как кто-то возится с машиной для льда где-то неподалеку. Но Гарри мог слышать и его дыхание: твердое, неторопливое и более спокойное, чем оно могло бы быть. А сердце билось еще чаще, чем когда-либо раньше. Словно, он стоит перед шестидесятитысячной толпой, и поет о любви всей его жизни. Томлинсон переместился ближе к кровати, медленно усаживаясь на край. Но Гарри сразу же свернулся в клубочек, и буквально отвернулся от него. — Гарри, — Луи тихо заговорил первым. — Хаз, пожалуйста, посмотри на меня. Гарри не двигался. Нет, он отказывался даже поворачиваться в его сторону. На сердце было больно, да и к тому же голова болела. Блять, он просто хотел, чтобы Луи оставил его в покое. Томлинсон схватил Гарри за ногу, но тот быстро сел и отодвинулся к спинке кровати. Гарри смотрел на мужчину напротив, глаза которого были налиты кровью, и понимал, что никогда не видел его таким решительным. Гарри показалось, что руки Луи дрожат. Никто из них даже не шелохнулся, сидя на кровати и пожирая друг друга глазами. Гарри резко вздрогнул, а Луи пододвинулся к нему еще ближе. — Не надо, — прошептал Гарри. Его голос был грубым, в лучшем случае — колючим. Парень посмотрел на свои, обмотанные в простынь, руки, и мысленно ненавидел себя за то, что проплакал столько времени. А Луи, тем временем, пододвинулся к нему еще ближе. — Га.. — начал Луи перед тем, как его резко оборвали. Нет, Гарри не мог этого сделать. Он просто хотел лежать здесь и мечтать о том, чтобы стать снова шестнадцатилетним и влюбленным. — Что ты хочешь, Луи? — его голос был все еще тихим, но уже таким же решительным. — Гарри, я... просто, блять, я просто, — Томлинсон заикался. — Пожалуйста, я просто, черт. Гарри чувствовал, как гнев обжигает его спину. — Просто, блять, скажи что-нибудь, Луи. Скажи что-нибудь и свали нахрен отсюда. Томлинсон был просто поражен той твердости, которая чувствовалась в голосе младшего, и когда Гарри взглянул ему в глаза, ему казалось, что его будто бы только что ударили в живот. Гнев, отчаяние и грусть — показались на его лице, но больше всего удивила Луи — ненависть. Гарри ненавидел его. — Гарри, я… — его невозмутимый внешний вид, вместе с голосом, трещал по швам. Гарри тихо покачал головой и посмотрел на часы на прикроватной тумбочке. В то время, как младший думал о том, что 3:17 утра — это довольно странное время, чтобы разбить кому-то сердце, Луи вздохнул. — Гарри, мне жаль, — послышался тихий всхлип и младший парень повернулся. — Мне чертовски жаль. Я даже не знаю, что тебе сказать. Гарри посмотрел на человека напротив, человека, которого он любил столько лет, и тоже заплакал. Он чувствовал, как его сердце разваливается на части и знал, что ничего не может сделать. Это был конец. Когда Луи, стоя на колене, предлагал ему руку и сердце, Гарри думал только о том, что хочет провести остаток своей жизни в компании лучшего друга. «Что за шутки?», подумал тот и с иронией начал хихикать сквозь слезы. Луи странно посмотрел на него, но слезы все еще окрашивали его щеки и глаза становились краснее, а младший лишь мягко улыбнулся. — Знаешь, Лу, я счастлив, что ты разбил мне сердце. Луи посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Что? — спросил он недоверчиво. Гарри покачал головой и снова рассмеялся. — Я счастлив, что ты разбил мне сердце, — он переплел их пальцы, и от неожиданного прикосновения у старшего перехватило дыхание. Луи потерял дар речи от услышанного, и Гарри был благодарен ему за это. Расстаться. Это было сделать непросто. И завтра утром, когда он проснется от головной боли и с сухостью во рту, эта ситуация будет по-прежнему не простой. Но не сейчас, когда их пальцы сплетены между собой. И не для человека, который не любит всех этих драм и истерик. Гарри всегда был и будет чертовски простым человеком. — Гарри, — голос Луи сломался. — Нет, Луи, — Гарри сжал их руки вместе и отпустил. — Гарри, — он снова начал, и видит Бог, он звучал как испорченная пластинка. Гарри тяжело вздохнул, а лицо было все еще мокрое из-за слез. — Все нормально, Луи, все хорошо. Но сейчас тебе лучше уйти. На этом моменте Томлинсон вскрикнул. И Гарри так сильно захотелось его обнять, притянуть к себе и никогда не отпускать. Но он не мог. Так будет лучше, хотя, со временем, это должно было случится, верно? — Луи, — спокойно сказал Гарри, и старший парень встал с кровати. — Пожалуйста, Гарри, — он умолял его. — Доброй ночи, Лу, — ответил младший. Комнату охватила тишина, когда Луи взглянул на Гарри и с надеждой повернулся в его сторону в последний раз. Стайлсу на сегодня было уже достаточно разбитых сердец, поэтому он не хотел смотреть, как тот уходит. И просто спрятавшись под одеяло, он слушал, как дверь медленно закрывается. — Люблю тебя, Луи, — прошептал он, не зная зачем. И как только дверь захлопнулась, Гарри снова зарыдал. А Томлинсон стоял в безлюдном коридоре и чувствовал, как от боли все защемило в груди. — Я тоже тебя люблю, Гарри, — послышалось где-то в ночи. И Луи ушел прочь.
