Исход

Спустя еще какое-то время, которому Шикамару уже потерял счет, его ждало еще одно потрясение. Шика возвращался со встречи в дом, в котором он продолжал, чувствовал себя чужим и который больше напоминал проходной двор, хотя на деле это была особая гостиница для криминальных структур, со своими правилами и законами, почти как государство. Там постоянно было полно народа и их количество и качество постоянно менялось. Единственными константами была старая управляющая, хозяин сего заведения, Йшино, которую он до сих пор не мог называть матерью, и парочка постоянных горничных. — Шикамару-сама, вы сегодня поздновато. — Женщина улыбнулась. — Я был занят. Для меня что-нибудь есть? — Шика устало потер переносицу. — Да, для вас пара сообщений, а ещё к вам гость. — Управляющая достала два письма. — И кто же? — Шикамару забрал письма и расписался в карточке. — Она не представилась, но госпожа Йошино сама взялась проводить ее в вашу комнату. — Передайте, пожалуйста, это в химчистку. — Шика не глядя бросил на стойку пакет с вещами пропитавшимися кровью и сигаретами, а сам практически побежал. Она не имеет никого права тащить в его жизнь каких-то баб. Только не теперь. Шикамару распахнул дверь в свою комнату, он почти не заметил как пролетел по всему этажу и как перепрыгнул через тележку с чьим-то обедом. В комнате сидели Йошино и Темари. Блондинка сидела спиной и даже не обернулась на влетевшего Шику, а вот мама поднялась. — Привет. Прости за то, что мы в твоей комнате. Но это важно. — Важно? — Шика закрыл дверь и оперся об нее спиной, закурив, — серьезно? Темари, что ты здесь делаешь? — Шикамару, будь гостеприимнее! И не кури, это вредно! — Йошино шагнула было вперёд, но Темари поймала её за руку, а потом поднялась и повернулась. С последней их встречи она очень сильно изменилась, взгляд как-то смягчился, черты стали более мягкими, но самым весомым изменением был большой живот, размером с арбуз. Шикамару смотрел на нее, и в голове скрепя завертелись шестеренки. — О… налегаешь на выпечку? — Единственное, что он смог выдавить из себя, смотря на нее, осознавая к чему все это идет. — Да ты верх остроумия. — Темари погладила живот. — Я беременна, Шикамару. И пора бы тебе взять ответственность. — Откуда мне вообще знать, что ребенок мой? — Ну, например, потому что я только с тобой и спала. И потому что срок сходится со временем нашей последней близости. — И чего ты хочешь? — Шикамару прошел к бару и налил себе сакэ. — Денег? Только сумму уточни. — Мне не нужны твои деньги! Я не из бедной семьи! Если не помнишь, то нас вообще-то посватали, только церемонию не провели, потому что ты хер моржовый, чуть не сдох! Ребенку нужен отец, тебе ли не понимать. И твой отец… хотел бы этого. — Не дави на меня моим отцом! — Шикамару треснул стаканом по подносу, и он разлетелся кучей осколков. — На каком ты месяце? — На восьмом… — Темари посмотрела на него с вызовом. — Какого черта?! — Шика всплеснул руками. — Восьмой?! А восемь месяцев назад телефоны вдруг забыли изобрести?! Почему не сказала сразу? Мы бы нашли выход из ситуации. — Выход, Шикамару? Ты был бы готов заставить девочку сделать аборт? Ты нормальный. Она ведь пришла к тебе за помощью, можно сказать. С радостной вестью. А ты говоришь «решили бы проблему»? Что за монстр то в тебе поселился? — Женщина укоризненно покачала головой. — Почему забота о своем ребёнке вызывает у тебя такой гнев и недоумение, а помощь и забота об абсолютно чужом чаде ты считаешь нормой? Ведь они не родственники даже, — Йошино обняла Темари за плечи. — Потому что я многим обязан этим людям и это меньшее, что я могу сделать. — Шика стянул с себя пальто и посмотрел на них. — И да я считаю нежеланного ребенка проблемой, это не делает меня монстром. Монстром меня сделала, и ты в частности и то, что со мной было, в общности. — Он повесил пальто и уселся в кресло. — Я вижу, вы тепло общаетесь и явно не первый раз увиделись. Что мешало прийти раньше? Темари, ты умная девушка, со мной не получится семьи… поэтому ты дотянула до последнего, а Йошино тебя уговорила? Темари лишь кивнула и в комнате на долгие секунды повисла тишина. Шикамару переваривал информацию и старался придумать альтернативное решение, но они все были дурными и каждое новое хуже предыдущего. Йошино и Темари ждали, все-таки теперь он был оябуном, и это его ожесточило, у него не было плавной подготовки к переходу на такое звание, поэтому он сразу же прыгнул с места в карьер, и остатки юношеской дурости пришлось искоренять, вырезая их из себя шматами. Пока он привыкал к новому ритму, у него даже не было возможности привести в порядок свою голову, причем как изнутри, так и снаружи. Быстрая перестройка с одной стороны пошла ему на пользу, а с другой заставляла прогрессировать его монстра. — Раз выбора все равно у меня нет, и менять что-то уже слишком поздно. То нам нужно оформить все официально. Йошино по всей видимости поднимет всех бабок и мы устроим свадьбу, — на последнем слове Шика невольно скривился, —, а я постараюсь для этого действа выкроить время. Жить пока негде. Мой дом еще не закончили восстанавливать. Так что, скорее всего, будем жить порознь, но если я буду нужен, то примчусь. Твои братья в курсе? — Да они в курсе. Знаешь, ты очень сильно изменился с нашей последней встречи. Я даже удивлена. — Темари хмыкнула. — И даже сложно сказать на пользу ли это тебе. — А теперь можно мне остаться в одиночестве? У меня нет сил больше, ни выслушивать кого-то, ни думать. Йошино взяла сумку Темари и саму девушку под руку и повела ее из номера. Оставляя Шикамару наедине с копошащимися в голове мыслями и смыслами. А думал он ни о блондинке, вынашивающей его ребенка, ни о том, чем это может обернуться и даже ни о том, что это нефигово перевернет его жизнь. Мысли его были заняты закатами в лесном домике, запахом сигарет, колючими поцелуями и ласковыми словами. Потом было море, Куренай в песочного цвета платье и озорная Мираи, строящая из песка замок и отчаянно зовущая «Шика-нии». Он засыпает исключительно с ними, с улыбкой, разрезающей рот, с теплом в груди, прямо одетым в кресле. Утро в холодном поту и с отнимающимися ногами. Ему снилась кровь на руках, обгоревшее тело отца, синий пакет с телом Хидана, улыбка Мираи направленная другому человеку и белый сверток на руках Темари. Во рту привкус железа, а перед глазами пелена. Залечить тело можно, как же залатать душу? Едва доволакивая себя до ванной, Шикамару спешно сбрасывает одежду и принимает душ. А после долго стоит у зеркала, тщетно пытаясь рассмотреть в нем Шикаку, которого все в нем видят, но удается рассмотреть лишь монстра, сожравшего вся и всех, кто был ему дорог. Волосы длинные, мокрыми паклями свисают почти до груди, на лице прилично отросшая щетина, если не сказать бородка. И почему все молчали об ее существовании? Руки сами тянуться за бритвой, но по какой-то причине он оставляет ровно такого же вида бородку, как у отца. Шика подсознательно очень хочет быть, как Шикаку. У отца все было правильно, он знал, что делать и чем ему это аукнется. «Почему же ты оставил меня? Почему позволил мне себя убить?» Он хочет быть похожим на отца и в то же время хочет быть совсем другим. После того как он высох, Шикамару отправился в парикмахерскую и там расстался со своими отросшими волосами, оставив лишь шести миллиметровый ёжик. Это была первая кардинальная смена прически и стиля, за долгие годы. Он не знал, зачем это сделал, но в тот момент это было необходимо, и плевать хотел на то, что все родственники и друзья будут говорить о его дурости. Шикамару устал. И срезать волосы было меньшим, что он мог сделать. Вывернуть себя наизнанку и вытряхнуть мусор у него ведь не получится.