Исход

После инцидента с Хиданом Шикамару почти месяц не появлялся в университете, и самым странным было то, что отец не бесился, а в какой-то степени это поощрял. Гению не составило труда догадаться о том, что отец осведомлен о произошедшей попытке изнасилования, возможно без деталей, но знает, и Шика был тысячу раз ему благодарен, что он не заводил об этом разговор. Парень сидел дома, разгребал какие-то документы клана по просьбе Шикаку, играл в шоге, или же проводил время с Асумой, который наконец-то вернулся с миссии. Не сказать, что все шло хорошо, но юного гения это вполне устраивало, почти не требовалось прикладывать усилия. В один из таких дней безделья Шикамару валялся на веранде, смотря на колыхание воды, как рядом с ним присел его учитель и, выпустив струйку дыма, поцеловал парня в шею. Шика закашлял и обернулся. — Асума? Как ты прошел? — Ваша горничная меня впустила. — Отца дома нет… если ты к нему, — Шикамару перевернулся на спину смотря на мужчину. — Я знаю. Поэтому и приехал, хотел побыть только с тобой, — Асума улыбнулся. — От твоих сигарет аж глаза слезятся. Что за дрянь ты куришь? — Шика помахал ладонью возле носа. — Вот ты привереда, — мужчина потушил сигарету и, склонившись поцеловал парня, — я скучал по этому. — С женой поцелуев не хватило? — Нет. — Асума расплылся в улыбке, — мне не хватало твоего ворчания после них. — Ты идиот. — Шикамару покачал головой. — И они горькие после сигарет. — Любою тебя. А когда ворчишь, так вообще милашка, — Асума поцеловал его снова. — Может партию в шоге? — Ты же продуешь, как и всегда и будешь на это сетовать, как старикашка. — Не буду, вдруг я стал в этом лучше. К тому же пока только ты у нас как старикашка. Шикамару закатил глаза, а потом поднялся, вытащив доску, и сел с одной стороны, расставляя фигуры. Асума устроился с противоположной, расставляя свои. После нескольких минут игры в тишине Асума вдруг заговорил. — Знаешь, если бы люди были фигурами в шоге, ты бы оказался конем. — Почему? — Конь не такая уж и сильная, но это единственная фигура способная перепрыгивать через другие, это очень напоминает твой аналитический склад ума. — Хм.. любопытно. А кто тогда ты? — Я ничто, просто разменное место. — Асума улыбнулся и закурил, — Как думаешь, а кто король? — Не знаю, — Шикамару пожал плечами, — Я раньше не ассоциировал фигуры с людьми. Но может глава клана? И, кстати, если ты думаешь, что это поможет тебе выиграть, то ошибаешься. Шах и мат. — Нет не глава клана. Думаю, ты поймешь, когда придет время. — Он вскинул руками, — Шикамару! Маленький гений. — Асума прищурился и встал, затушив сигарету, — пойдем к тебе в комнату, покажу, в чем я хорош. — Взрослый извращенец, — Шикамару встал и пошел вперед, — кстати, аккуратнее с рукой, она еще побаливает. — Хорошо, гений. — Он шлепнул его по попе, — руку трогать не буду. В комнате Асума прижал его к закрытой двери и стал страстно целовать. Шикамару поначалу отвечал, но потом развернулся и чуть толкнул его к двери, а сам отошел и помотал головой. — Подожди, подожди. — Шика отошел к окну, распуская свои волосы. — Что не так, крошка? Я так скучал по тебе, — Асума подошел к нему и хотел обнять, но Шика положил руку ему на грудь, — что случилось? — Ничего, — парень аккуратно поцеловал его, привстав на цыпочки. — Просто отвык от этого. — Ничего, — Асума обнял его, продолжая целовать, а потом повалил на кровать. — Ты такой милый, — он стал целовать его в шею и, опускаясь ниже, снял с него майку и когда он стал целовать его живот, Шика оттолкнул его и сел, подтянув к себе ноги. — Не надо. — Парень обнял свои колени. — Милый… что случилось? Я не стану тебя трогать, но если ты не расскажешь что с тобой, я не смогу помочь. — Не важно, — Шикамару закрыл глаза. — Это связано с раной на руке и с тем, что на учебе не появляешься? — мужчина поцеловал его запястье и обнял. Шика какое-то время молчал, прижимаясь к его груди, но потом кивнул. — Меня чуть не изнасиловали. — Что? — Асума взял его за плечи, - кто? — Старшекурсник. Но это неважно. Я побаиваюсь твоих прикосновений. Это будоражит воспоминания. Я думал, что все будет нормально, но ошибся. Я ведь раньше с таким не сталкивался, думал, что я сильнее… — Черт. Кто это сделал? — Я не скажу. Пока ты полон решимости кинуться и отомстить. — Да я руки ему готов выдрать. — Вот поэтому не буду говорить, — Шика погладил его ладонь слабыми пальцами. — Тогда как ты заработал эти шрамы на руке? — Мы сцепились, когда я убегал, у него был нож, и пришлось чем-то жертвовать. Лучшим вариантом была рука, я не рассчитал, что лезвие войдет так глубоко… поплатился за собственный просчет. — Как такой как ты мог что-то не рассчитать? — Стратегия придумывалась в спешке. — Боже… Шикамару, — Асума взял его за щеки, смотря ему в глаза, —, а если бы расчет оказался неверен вовсе? А если бы ты не дотянул до дома? — Мои расчеты всегда верны, это была небольшая погрешность. Прекрати так думать. Я же дотянул, подумаешь, немного суицидник, со шрамом на запястье. — Шикамару тяжело вздохнул. — И вообще снимай кофту, почему я один без верха? — Хорошо, хорошо, — Асума засмеялся и снял с себя водолазку, — доволен? — Вполне, — Шика щекой прижался к его груди, прислушиваясь к сердцебиению. Мужчина стал поглаживать его по голове, одной рукой держа его в объятиях и наблюдая за тем, как парнишка пальцами выводил узоры на его животе. — Шика… — Я чувствую. — Не отпустишь меня? — Нет. Асума поджал губы, а тем временем пальцы парнишки опустились к его ремню и он стал водить по кубикам пресса, а когда погладил выпуклость на брюках, то мужчина задрожал и ухватил его за руку. — Хватит. — Нет. — Подросток поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Я тебя не понимаю! Ты вроде только что не хотел. — В тот раз я не видел твоего лица и тела, а сейчас мне скучно и страшно, может это меня отвлечет. — Иногда ты говоришь, как маньяк. Шикамару улыбнулся и, выдернув свою руку, снова погладил его член, а потом стал расстёгивать ремень. Асума тяжело вздохнул, но сопротивляться не стал, он только погладил брюнета по голове. Шика же улыбнулся и, стянув с него джинсы, устроился между его ног, поглаживая его член сквозь белье. — Знал бы твой отец, что ты делаешь… — Знал бы мой отец с кем я это делаю, — Шикамару поцеловал его и, устроившись поудобнее, просунул руку под резинку трусов и осторожно коснулся головки его члена. — Ты порнухи пересмотрел? — сдавленно спросил Асума. — Зачем? — Шика невозмутимо поцеловал его нижнюю губу, и более уверенно взял его член в ладонь. — Я первый раз чужой член трогаю. — Ты хренов, ломатель момента! — Мужчина серьезно посмотрел на него и потянувшись ухватил его за ягодицы, сжимая их. — Асума.. — Шикамару ткнулся носом ему в грудь, — можно… ты не будешь сегодня.. — Не буду что? — он с удовольствием наблюдал за тем, как у парня покраснели кончики ушей. — Входить. — Он чуть тряхнул головой, стараясь волосами закрыть свое смущенное лицо. — Хорошо. Раздеть, то тебя можно? — Можно… — брюнет кивнул и, вытащив руки из его белья, поднялся и стянул с себя домашние штаны, а потом и трусы, краснее и немного стесняясь собственного тела. Худой, с абсолютно не женской фигурой, какие привлекали Асуму, при вдохах даже можно разглядеть ребра, несмотря на физическую подготовку, мышцы, в его теле словно не растут, так же как и не откладывается жир. Этот ребенок казалось жил только благодаря каким-то космическим энергиям. Он стратег и работник мысли, но никак не тела, это, наверное, и было в нем самым привлекательным. Пока Асума разглядывал своего возлюбленного, тот сел рядом и стянул белье с него. Устроившись напротив, он придвинулся так, что их возбужденная плоть касалась друг друга. Шика не решался что-нибудь сделать, поэтому какое-то время они просидели в бездействии, вглядываясь в глаза, друг друга, но потом Асума взял инициативу на себя. Шикамару стонал и податливо толкался в руку учителя, держась за его плечи и то и дело носом тыкаясь ему в шею, как слепой котенок. Мужчина тяжело дышал и целовал его в макушку или шею, он очень старался доставить ему удовольствие и хоть на какое-то время отвлечь его от потока мыслей. Шика кончил первым, тихо застонав, и прижался лицом к его плечу, Асума кончил следом и, заключив парня в объятия, лег на кровать, прижав его к себе. — Люблю тебя. — Асума поцеловал его в щеку. — Молодец. — Шикамару тяжело вздохнул и приподнялся на локтях, смотря ему в глаза, — я в душ. — Он встал с кровати и хотел пойти за полотенцем, но Асума ухватил его за ногу. — Почему ты всегда убегаешь? — В чем плохо мое желание помыться? Мне не нравиться это ощущение липкости. — Парень обернулся. — Я не об этом. Почему ты всегда убегаешь от этих слов? — Каких? — Шикамару выдернул свою ногу и отпрыгнул от кровати. — От признания. Мы вместе уже год, а ты каждый раз, когда я говорю о том, что люблю тебя, стремишься уйти, перевести тему, притвориться спящими. Почему? — Это так важно? — Шика приподнял бровь и, достав два полотенца, одно кинул в учителя. — А по твоему нет? — Это просто слова. Они не важны, когда ты чувствуешь что-то на самом деле. — Но их ведь приятно слышать. — Не знаю. — Шикамару пожал плечами и, взяв белье и вещи, пошел в ванную. Он всегда старался убежать от разговоров про чувства, от друзей, которые периодически интересовались, как он к ним относиться или что чувствует, от отца, теперь и от Асумы. Вряд ли кому-то хотелось услышать в ответ на свой вопрос «не знаю, наверное, ничего», поэтому каждый раз он говорил что-то невразумительное или соглашался с тем, что ему предлагали ответить. Он не считал себя трусом, но почему-то боялся сказать всем, что не знает, что к кому-либо чувствует, да и вообще не знает, чувствует ли. Близких людей было мало, поэтому терять их не хотелось. Шикамару простоял под водой несколько минут, просто вслушиваясь в ее шум, а потом быстро помылся. Вытерев тело, и одевшись, он вернулся в спальню, Асума сидел на кровати, перелистывая какую-то универскую тетрадь. — Я закончил, — Шика сел рядом с ним. — Ты хоть когда-нибудь пишешь что-нибудь на лекциях? — Иногда, а что? Асума повернул к нему страницу, на которой красовались каракули и монстрики. — Как ты вообще экзамены сдаешь? Это что за предмет, кстати? — Физика. — Шикамару пожал плечами и положил голову ему на плечо. — Ты поистине гениальный мозг. — Асума поцеловал его в макушку и, вручив тетрадку пошел в ванную. Шикамару откинул тетрадь и, тяжело вздохнув, повалился на кровать, почти без движения он пролежал до самого момента возвращения Асумы. — И чего ты развалился? Чаем меня хоть напоишь? — Ты прекрасно знаешь, где у нас кухня. — Тебе даже вставать лень? Ты сегодня ел что-нибудь? — Ага, лень. — Щика кивнул, — А печенье считается? — Нет. — Тогда не ел. — Шика зевнул и растянулся на кровати. — Тогда пошли, — Асума поднял его с кровати и, закинув на плечо, как мешок с картошкой пошел вниз, похлопывая его по попе. — Ты охринел?! — Самому же тебе лень ножки переставлять. — Ты неисправим, — Шикамару тяжело вздохнул, просто повис у него на плече. Они сидели на кухне пили чай с печеньем и конфетами. Асума пытался выбить из Шики хоть какой-то намек на милые посиделки влюбленных, но выходило плохо, парень лишь фыркал и утыкался в кружку с чаем, погруженный в свои мысли. По нему было сложно понять стесняется он проявления чувств или его это действительно не очень интересует, но Асума считал, что тут была смесь чувств, поэтому любил заставлять его краснеть. В это время вернулся отец и был немного удивлен такой картине, а потом позвал к себе Асуму и они до вечера проторчали в его кабинете. — Не люблю, когда у вас начинаются какие-то тайны, а я узнаю об этом последним, — Шика вошел в комнату. — Это ведь связанно с акацуками. — Шика… — Асума посмотрел на парня с долей горести. — Отец слишком часто перетирает об этом. Со мной или с другими из клана. Так что я в любом случае осведомлен. — Шикамару, этот разговор не для тебя. — Шикаку посмотрел на сына с укором. — Пап, я уже не маленький и вполне могу помочь. — Ладно, — Шикаку тяжело вздохнул, переспорить сына было почти невозможно, поэтому он сменился и сделал приглашающий жест. Они просидели за делами до глубокой ночи, и Шикамару заснул в кресле, свернувшись калачиком. Проснувшись, он обнаружил себя в нем же, все тело затекло, поэтому он, скривившись, стал разминаться, постанывая от боли. Через пару минут вошел Шикаку с кружкой, свежесваренного кофе, которым запахло на весь кабинет. — А я все голову ломал, насколько тебя хватит, спать в такой позе. — И насколько хватило? — Шика скривился, разминая ноги, — А где Асума? — Заснул ты около четырех, сейчас десять. Тебя можно шесть часов таскать в чемодане в позе буквы «зю». — Шикаку усмехнулся и сел напротив сына, наблюдая за ним, — Он уехал на задание, ещё в семь утра — Снова? — Это его работа. Кстати он просил передать, — мужчина достал из стола аккуратный конвертик и журавлика, — Может, в шоге сыграем, раз уж ты проснулся? — Можно, но давай на веранде… — Шика зевая, рассмотрел конверт, но вскрывать не стал, —, а кофе еще остался? — Да, я тоже люблю играть на веранде. Пойду все достану, — Шикаку поднялся, - да, на кухне в турке. Шика кивнул и вышел из комнаты, потягиваясь, разминая онемевшие мышцы. Он налил себе кофе и отнес записочку от Асумы в комнату, а после вернулся к отцу. Отец и сын с утра пораньше засели за игрой в шоге, их партии частенько затягивались на несколько часов, это был их своеобразный ритуал единения.