Любовь и предрассудки, все ли верят в это ver ВиГук

Чонгук ошалело бежал по коридору отделения травматологии, в котором Тэ лежал чуть большим месяца. Омега поверить не мог, что случившееся секундой ранее не сон, а явь. Сердце от пришедшего в себя альфы колотилось как бешеное, казалось, обгоняло нормальный ритм среднестатистического человека после занятий спортом. Чон настолько опешил, что в горле мигом пересохло, вязкая слюна тут же исчезла из полости рта, а сухой ком не давал сглотнуть. Шок. Всё состояние омеги описывалось весьма просто, одним лишь словом. Любой здравомыслящий человек испытывал бы подобное, но Чон не обычный. А значит, все его эмоции превышают на миллион процентов эмоции остального мира. Чон всё бежал, а коридору не было конца. Омега в спешке позабыл номер кабинета, в котором сидел лечащий врач Тэ, но по счастливому стечению обстоятельств именно тот, кто был нужен брюнету, как спасительное солнце, шел ровно навстречу. Чонгук опоздало затормозил, чуть ли не валясь на доктора, мысленно прося прощения. Вслух сказать что-то, кроме имени любимого альфы, не представлялось возможным. — Там, там, — заикаясь, прошептал омега, хватая мужчину за ткань халата, — Ким Тэхен очнулся, — почти проглотил остаток фразы Гук, выжидающе смотря на доктора. — Подождите, молодой человек, не так быстро, — перебил мужчина. — Это альфа, который был в коме после аварии? — Да, да, да, — поспешно закивал омега, нервы сдавали, дрожь от психологической встряски организма отдавалась по всему телу: от загривка до пальцев ног. — Идемте, посмотрим, — врач пропустил омегу вперед, а сам пошел чуть позади. — Скорее, доктор, — Чонгук не мог тормозить, — идемте. Уже через две с половиной минуты врач, ведомый на буксире Чоном, был в палате. — Ну как состояние, больной? — мужчина подошел к постели альфы, мягко сжимая большие пальцы ладоней, проверяя моторную реакцию. — Можешь поднять правую руку? — попросил доктор, следя за каждым движением юноши. — Отлично, а теперь левую, — мужчина делал пометки в блокноте. — Замечательно, а теперь ноги. Хорошо, — утвердительно сам себе кивнул доктор, помечая еще что-то. — Доктор, ну что там? — Чонгук выглядывал из-за спины мужчины и подпрыгивал на одном месте, как заведенный зайчик. — Вы так спешите, — упрекнул омегу мужчина, а затем, улыбнувшись, потрепал по голове. — Всё хорошо, двигательная активность, несмотря на долгое лежание, в норме. Останется сделать анализы крови и мочи и рентген, чтобы проверить, как срослись кости. — А с головой проблем не было? У него не будет никаких последствий? — С головой относительный порядок, было небольшое сотрясение, думаю, в будущем не должно никак отразиться на привычном ритме жизни. — Ох, — успокаиваясь выдохнул омега, — спасибо Вам, доктор. — Мне, собственно, и не за что. Поправляйтесь, и всё будет хорошо, я зайду чуть позже, Вам наверняка есть о чем поговорить, но не переусердствуйте, — мужчина договорил и поспешил удалиться. — Тэхена, — Чонгук упал на колени возле кровати, хватаясь за свисающую с кровати руку альфы. — Ты так меня напугал, я думал, что больше тебя не увижу. Ты совсем дурак, что ли? Зачем вообще за руль садился, если был в таком состоянии? Из ума выжил. Вот только выздоровей, я тебе покажу, каково это — пугать пару до чертиков, — Гук ударил по одеялу, предположительно в то место, где у Тэ был живот. — Я, вообще-то, всё еще больной, а ты руки распускаешь, — по-доброму усмехнулся рыжик, нежно глядя в родные глаза. — Придурок, ненавижу, идиот, — омега начал часто бить по руке альфы, пытаясь выбросить весь негатив с помощью нанесения болевых ударов по телу Тэ. — Только встань с кровати, еще больше достанется, — брюнет вытер скопившиеся в глазах слезы рукавом толстовки и уселся на край постели, наклоняясь к альфе так, чтобы можно было обнять того поперек талии. — Только очнулся, а еще ни одного доброго слова не услышал, — Тэхен насупился; поднял левую руку, запуская ее в спутавшиеся смолянисто-черные пряди. — Я скучал, очень скучал, — тихо признался омега, скрывая глаза в ворохе одеяла Тэ. — Думаешь, нам надо поговорить? — еще совсем охрипший голос рыжего разрушил тишину, спрашивая то, что глодало его до момента аварии. То, что разрывало сердце. — Давай просто помолчим, — Чонгук залез с ногами на кровать, полностью утопая в объятиях любимого парня. Слишком много горя на одну маленькую хрупкую душу свалилось в один момент. Чонгук был истощен как физически, так и эмоционально. Сейчас, когда альфа пришел в себя, хотелось просто молчать и восполнять недостатки тепла, заботы и ласки, что так не хватало во время ссоры. Чон неимоверно скучал по телу, запаху, что во время комы заметно притупился, и теплу. Всё это теперь было перед ним. Так почему же он должен попусту растрачивать эти главные моменты своей жизни? Чонгук тепло улыбнулся своим мыслям, мысленно благодаря Бога, что не дал главному смыслу его жизни покинуть мир и его самого. Теперь, после всего, Чон, наконец, понял, каково это — терять частицу своей души, своего сердца и разума. Ощущения от потери отнюдь не были приятными. Омега ни за что и никогда даже врагу бы не пожелал испытать подобного. Это почти как позволить врачам бередить грудь без наркоза. Смертельно. Страшно. Просто ужасающе больно. Но у Чонгука больше нет времени вспоминать о кошмаре, пережитом за тот немалый срок с момента ссоры и до сегодняшнего дня. Теперь он будет посвящать всё свое время альфе, чей голос ласкает слух, а тепло кожи согревает и защищает от всех проблем.