Двойная любовь

— Ни за что. Эта фраза была адресована самому Бёну от Бёна, который измерял комнату крупными шагами и поглядывал на соседнее окно. Весь последний месяц-февраль он ломает голову над тем, что произошло в день баскетбольной игры. Вопросы «как», «почему» и «зачем» не выходят из его головы, он сам себе не может найти оправдание. Почему это произошло, он не знал. Знал лишь то, что губы безумно горели от того поцелуя, и что хотелось бы как-нибудь это повторить. Желание прикоснуться к губам Чонина выводило омегу из себя, ибо, как ему казалось, это совершенно неправильно. — У меня к нему чувства? Да я скорее уеду жить в Нигерию, чем это окажется правдой! Бэкхён опять ходит по комнате и сильно хмурится. Уже который день он не может привести мысли в порядок. И Чанёль. А что Чанёль? Омега хватается за голову и начинает выть от несправедливости и незаурядности сложившейся ситуации. Который день он избегает соседа, стоит им случайно пересечься или увидеться. А на папино «Дорогой, ты не поможешь расчистить дорогу от снега?», «Бэкки, Чанёль нас сегодня пригласил на ужин» и «отец попросил Чанни помочь ему разобраться с кабелем от телевизора, поэтому я пока съезжу за индейкой к ужину, а ты встреть гостя как положено» Бэкхён лишь отмазывался «у меня нос заложен и что-то горло побаливает, лучше посидеть сегодня дома», «очень много уроков, па. Повеселитесь!», и… в прошлый раз он просто сбежал из дома, быстро напялив на себя куртку, шарф и шапку и схватив рюкзак с кошельком и телефоном внутри. Пришлось гулять по парку весь вечер и прятать нос в длинный шарф в надежде согреться хоть немножко. К сожалению, в один вечер Бэку всё-таки не удаётся избежать Чанёля, потому что родители решили уехать по делам, а сына оставить на пару часов одного в доме. Тем не менее, попрощавшись с папой и отцом, Бэк закрывает входную дверь и слышит, как отъезжает их припаркованная у гаража машина. Парень забегает на кухню, включает чайник и начинает шарить по полкам в поисках «чего-нибудь вкусненького». За окном бушевал ветер и начался сильный ливень, начиная громко стучать каплями по окнам. Бэкхён расслабляется и улыбается себе под нос, заваривая чай. «Что может быть лучше, чем пустой дом, горячий напиток и пара печенюшек в такую погоду?» — думает парень и уже собирается взять кружку в руку и убежать к себе в комнату, как слышит звонок в дверь, что и останавливает его на пару секунд. — Родители что-то забыли? — спрашивает вслух Бэкхён и тихонько скользит шерстяными носками по паркету в сторону входной двери. Звонок раздаётся ещё раз, и парень спрашивает: — Кто там? — Бэк, это Чанёль. Открой дверь. Сердце омеги сразу проваливается куда-то в пятки, а глаза становятся больше в разы. Что делать? Как придумать отмазку? Сказать, что в доме эпидемия ветрянки, и ему ни в коем случае нельзя входить? Бэкхён проглатывает ком в горле и тянется к ручке, когда Чанёль спрашивает снова: — Так ты откроешь? Омега пересиливает себя и открывает дверь. На пороге стоит промокший Чанёль и смотрит на парня каким-то презрительным взглядом, а потом входит внутрь. — Извини, я мокрый. — Я… я принесу сменную одежду. Мысли путаются, соображать не получается, и Бэкхён в спешке ищет подходящую Чанёлю одежду. К сожалению, его собственная будет альфе до смеха мала — с такими-то мускулами и ростом — поэтому он забирается в родительский шкаф, достаёт отцовские шорты, майку и обычное полотенце, и протягивает сухое бельё Чанёлю, отправляя того в душ. Пока он моется, омега заваривает второй чай, красиво сервирует стол (лишь для чаепития) и пытается привести бешеный стук сердца в норму. — Я повесил свою одежду на батарею в ванной, если ты не против, — говорит только что вошедший в кухню альфа. Испуганный Бэкхён резко разворачивается к нему и просто кивает. Затем приглашает Чанёля за стол и ставит перед ним кружку горячего зелёного чая. Оба парня садятся за стол, а Бэк утыкается взглядом в чай, помешивая тот ложкой (хотя сахара совсем не добавлял). Молчание затягивается, вот только Чанёль что и делает, так это смотрит на омегу, иногда прищурившись. Будто пытается понять, почему парень, сидящий напротив него, стесняется поднимать голову, посмотреть в глаза и начать разговор. А раньше камнями стучался в окно, лишь бы протянул руку помощи. С каких это пор он стал зашторивать окна так рано и убегать в школу ни свет ни заря? — Извини, что я так внезапно заявился, — говорит альфа и обхватывает кружку вкусного горячего чая, пытаясь хоть чуток согреть пальцы рук. Бэкхён по-прежнему не поднимает голову, но достаёт чайную ложку и кладёт на блюдце, рядом с чашкой. — Стоило предупредить. Чанёль сверлит омегу взглядом, а потом отворачивается в сторону и спрашивает: — С каких пор ты стал избегать меня? — Я не избегаю. — О, неужели подал голос. Бэкхён медленно поднимает голову и направляет свой какой-то загадочный взгляд на парня напротив, исподлобья глядя на него. — Я не видел тебя около месяца. — А нужно было? — Ничего себе, как здорово получается… А я-то думал, что мы друг другу ближе, чем какие-то незнакомцы или ненавидящие друг друга соседи. Мне казалось, мы достаточно хорошо поладили, но тут ты внезапно начинаешь игнорировать меня и постоянно пытаешься избегать встречи. Можно попросить объяснения? Бэкхён мельтешится пару секунд, пытаясь сообразить, что ответить. К сожалению, нормальной причины, как ему кажется, в голову не приходит, и он просто произносит: — Нет объяснения. — Нет объяснения? — Нет объяснения! Пак откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. — То есть ты просто так меня избегаешь? Это игра какая-то? — Нет! То есть… почему тебя это вообще волнует? Ну избегаю и всё, велико дело! Омега поднимается из-за стола и берёт кружку в руки, чтобы потом поставить её в раковину и помыть — чая он точно больше не хочет. — Избегаешь — и всё? Чанёль тоже поднимается со стула, но не сводит глаз с Бэка. — Я не уйду, пока не получу нормального ответа. — Боже мой, ничего не случилось, Чанёль! — Бэкхён оставляет кружку в покое и разворачивается лицом к альфе. Тот на голову выше, а на лице полная сосредоточенность, из-за чего омега на пару секунд теряется. Но потом глубоко вздыхает и добавляет: — У меня был тяжёлый период, если честно. — Я внимательно слушаю. — Просто… я вообще не обязан тебе рассказывать! — Я сказал, что не уйду без ответа. — Чанёль, ты вообще в чужом доме, и если я захочу, выгоню тебя в любой момент! Бэкхён повышает голос, а потом вскрикивает из-за того, что лампочка на кухне вспыхивает, а электричество во всём доме моментально отключается. Омега сразу же направляет взгляд за окно, посмотреть на погоду, и потом сразу же поднимает брови от удивления: он даже не заметил, как разбушевались ветер и ливень. Чанёль подходит к нему и тоже смотрит на весь этот хаос, искренне удивляясь. Сегодня что-то подобное передавали, но не настолько же… В доме сразу становится темно, будто совсем скоро наступит ночь, а у Бэкхёна начинается небольшая паника. — Эй, Бэк, — Чанёль щёлкает пальцами перед глазами парня. — У вас есть свечи? — Да… вроде должны где-то быть. Какая ужасная ситуация, сейчас тем более не получится выгнать Чанёля из дома! Ну что он, изверг что ли? Не в такую же погоду… Альфа заметил, как растерялся Бэкхён, вытянул руки и прижал омегу к себе. — Тебе нечего бояться, слышишь? — Угу, — мычит куда-то в майку опешивший от таких действий Бэк, но поражается, как быстро он смог успокоиться. Как ему всё-таки не хватало Чанёля… Обнимать его безумно приятно, а чувство нежных рук и тепла придаёт какой-то уверенности и осознания того, что ты кому-то нужен. Как же сложно было каждый вечер закрывать окна, лишь бы альфа не видел Бэка. Сложно было опять самому разбираться в сложных математических задачках и просто проводить вечера с самим собой вместо того, чтобы прийти к Паку и делиться своими мыслями. А сейчас стоишь и сжимаешь отцовскую майку на Чанёле, и даже не думаешь отодвигаться. Лишь сильнее прижимаешься к альфе и вдыхаешь его запах. К сожалению, Бэкхён чувствовал, что это определенно не просто привязанность. Быть может, Чанёль интересовался всем этим ребячеством лишь потому, что ему были дороги отношения с родителями Бэка и самим омегой. Для младшего же это было чем-то большим. — Успокоился? Большая тёплая рука приятно гладит омегу по спине, и тот на пару секунд закрывает глаза, растворяясь в Чанёле и его приятном низком голосе. — Так… ты расскажешь? — Я просто запутался, — мычит Бэкхён, спрятавшись лицом в майку. Какого же было его удивление, когда альфа дотрагивается до его подбородка и приподнимает голову омеги, устремляя тем самым его взгляд на себя. — Разрешишь мне помочь? Бэк молчит какое-то мгновение, любуясь в темноте глазами Пака, а потом тихонько отвечает «да». Альфа переводит взгляд на губы парня, наклоняется, и дарит тому нежный и медленный поцелуй. Нельзя сказать, что омега тут же расслабился. Ощущая странное чувство в груди, он хмурится, понимая, что поступает как самая настоящая сволочь. Пару дней назад он целовался с совершенно другим парнем, так какого черта сейчас так приятно чувствовать губы Чанёля? Альфа подхватил Бэка под ноги и быстро передвинулся к стене, прижимая тем самым омегу. Бэкхён обвил шею Чанёля руками и прижался ближе, давая тому целовать глубже и более чувственно. И лишь минуты через три они оторвались друг от друга, тяжёло выдыхая и смотря друг дружке в глаза. — Я распутаю всё, что потребуется. Только не смей игнорировать меня больше, хорошо? Бэкхён кивает на автомате, потому что так хочется. Потому что нравится ему Чанёль, уже даже самому Паку видно это невооруженными глазами. Потому что Чанёлю хочется доверять. А остаток дня эти двое проводят в тёмном из-за непогоды зале, в окружении свечей и разговоров о детстве Чанёля, плюс пары чашек чая с любимым печеньем Бэкхёна.