Vincent ga KILL!

      Когда Винцент проснулся, он понял, что сделал это раньше Эсдес. Девушка всё ещё спала, правда, на другом краю постели. Этот факт немного удивил парня, однако, он лишь облегчённо выдохнул. Если бы Эсдес спала, прижавшись к нему, это бы сильно затруднило его тайный «побег». Встав, как можно тише, одевшись, Винцент покинул комнату генерала.       Когда он закрыл за собой дверь, парень услышал такой же звук. Оказалось, что из следующей комнаты выходила Куроме. «Чёрт!.. А может она не слышала?» — забеспокоился про себя Винцент. Взглянув на парня, стоявшего рядом, Куроме внезапно покраснела. «Всё же слышала…» — огорчённо заключил Винцент. Попытка поздороваться так же не увенчалась успехом, так как в ответ ему было лишь молчание. Почувствовав себя неловко, парень поспешил скрыться в своей комнате.       В ней его уже ждало псевдо-эго. Стоявший у окна парень с улыбкой до ушей приветственно сказал:       — О, посмотрите, кто к нам пожаловал! Ну что? Работу через постель получаешь? — ехидно поинтересовался тот.       — Оставь свои колкости на потом… — устало ответил Винцент. У него абсолютно не было желания спорить ни с кем. Единственное, что его могло сейчас хоть немного взбодрить… Тут парень задумался. Решение пришло само собой. Быстро одевшись, он покинул комнату.       Спустя пятнадцать минут он уже стоял и разговаривал с главным имперским палачом. Мужчина был достаточно высокого роста, плотного телосложения. Кожу его покрывал достаточно грубый загар. Поэтому можно было сделать вывод, что палач занимается в основном публичными казнями, особенно коллективными, когда приговоренных не один и не два.       — Так ты и есть тот самый мальчишка, которого вчера представила уважаемая генерал Эсдес? Ну что ж, давай сюда, — голос мужчины был очень низким и хриплым.       Похоже, что у него было много дел, так как тот, не дожидаясь ответа, провел Винцента в просторную комнату. Она была разделена на две части толстой решёткой. За одной стороной сидело человек пятнадцать с завязанными глазами. В другой половине комнаты находился пыточный стул. Его использование было достаточно тривиальным. На нём просто располагались специальные ремни, чтобы сидящий не мог особо двигаться. Так же в комнате присутствовало двое солдат из имперской стражи.       — Эти двое будут приводить приговоренных из-за решетки, а твоя задача, думаю, тебе известна. Постарайся несильно запачкать стул, а то чистить сам будешь!       После этих слов главный палач покинул комнату. Постояв и подумав, Винцент подозвал к себе двух стражников. Просьба была короткой и четкой. Услышав её, солдаты удивлённо переглянулись, однако, без возражений пошли исполнять. Они сняли с каждого из заключенных повязки с глаз, а затем покинули помещение.       Винцент прошёл к пыточному стулу, и сел на пол, облокотившись на него. На него смотрело тридцать глаз наполненных отчаянием и болью. Было видно, что этих людей пытали не один день. Парню было больно смотреть на них, поэтому он сказал:        — Я пришёл освободить вас, — голос его был тверд. Он прекрасно знал, что нужно делать.       В ответ ему были лишь удивленные взгляды. В некоторых читался маленький зародыш надежды, а в некоторых чистое недоверие. Он понимал, что так мало чего добьётся. Поэтому он решил рассказать заключённым о себе. Рассказ длился долго, почти полчаса. За это время его никто не перебил и не делал вид, что не слушает. По ходу рассказа, Винцент заметил, что недоверчивых стало меньше. И это не могло его не радовать. После завершение монолога, парень сказал:       — А теперь попрошу каждого из присутствующих немного рассказать о себе. Это поможет мне, очень сильно.       Какое-то время все молчали, пока не поднялся какой-то старик.       — Послушай, сынок. Я не знаю, чего ты от нас добиваешься, и мне это не особо нравится. Думаю многие из сидящих думают так же. Отнюдь, мне осталось совсем немного, поэтому, хотелось бы оставить после себя хоть каплю воспоминаний в этих жутких стенах, — проговорил старик. Винценту тут же вспомнился его дедушка. Тот был таким же спокойным и в то же время достаточно сентиментальным. — Моё имя Тарчибальд. Большую часть своей жизни я прожил в родной деревне. Однако с взрослением мне пришло понимание, что не всё так радужно, как казалось в детстве. Денег мало, люди больны, а о состоянии домов я вообще молчу. Поэтому в возрасте шестнадцати лет я отправился в столицу, чтобы заработать немного денег. И так случилось, что я перешел дорогу какому-то богачу. В итоге меня сослали на дальние рудники. Дальше, хуже… Я несколько раз сбегал, но каждый раз меня ловили. Избивали до полусмерти, а потом оставляли на несколько дней в лазарете, пока я не приходил в «рабочее» состояние. И так сорок лет своей жизни я провел, переходя с одного рудника на другой. Я тогда постоянно задавался вопрос: «За что? Что я не так сделал?». Ответа я так и не находил. И вот, мне пятьдесят шесть, а уже седой. Приговорен к смертной казни из-за того, что на руднике, на котором я работал, нашли несколько внедрённых повстанцев. И меня так же загребли по подозрению в шпионской деятельности.       После этих слов старик замолчал и, тяжело вздохнув, сел обратно. На Винцента это откровение произвело большое впечатление. Он не знал, что в мире может существовать такая несправедливость. Истории, которые парень услышал дальше, были достаточно разнообразными, однако причина всегда одна: «Жестокость богатых людей». И это не давало Вицненту покоя. Под конец рассказов ему хотелось сорваться в город и выпотрошить собственноручно всех толстосумов.       Тут он взглянул в глаза приговорённых. Каждый смотрел на него с настоящей надеждой. И это не могло не радовать Винцента. Тут он заговорил:       — Надежда… Это столь прекрасное чувство, что его не раз описывали в своих работах писатели и художники. Нет, неправильно. Они воспевали эту человеческую эмоцию. Ведь, по сути, это чувство может заставить человека верить в невозможное. И эта вера делает человека сильней. Намного сильней. Однако пробуйте отнять у человека надежду. Это лучший способ сломать любого. Нужно сначала подарить человеку надежду, а затем…       Тарчибальд первым понял, к чему ведёт Винцет. Он резко поднялся и только хотел выкрикнуть что-то гневное, как в него ударил электрический разряд. Красная вспышка озарила комнату. Все заключенные резко обернулись. Верхнюю часть тела старика полностью разнесло. Несколько ошмётков оставшихся внутренностей свисали. Сидевших вокруг Тарчибальда обильно облило кровью. Комнату наполнили крики ужаса. В сторону Винцента посыпались самые разные проклятия и ругательства. Парень поднялся с пола, отряхнувшись. Выставив перед собой руку, он лишь тихо сказал: «Простите». В следующее мгновение с кончиков пальцев сорвалось несколько багровых вспышек. Комнату заполнили крики боли. Скорее, это были душераздирающие вопли. Во все стороны брызгала кровь, летели сгоревшие человеческие внутренности. Кто-то, кого не убило молнией, потеряв часть тела, орал во весь голос, но тут же умолк после второго разряда. В воздухе повис запах жжёной плоти. Теперь стену напротив Винцента можно было принять за картину безумного художника, в которой преобладали багровые тона.       Простояв ещё немного, парень повернулся к двери. В проходе стояла Эсдес, скрестив руки на груди. Она медленно подошла к Винценту и смахнула слезу с его лица. Не сказав ни слова, девушка обняла его. Эсдес медленно гладила парня по голове, чувствуя, как тело Винцента тихо вздрагивает; раздавались тихие всхлипывания. Она прекрасно понимала, что пытался сделать её возлюбленный. «Отбросить человечность… Должен уметь делать это… Но почему я плачу? Почему…» — задавался вопросами Винцент.       Так они простояли минут десять. Отстранившись, парень вытер покрасневшие глаза.       — У нас задание, пошли, — тихо сказала Эсдес.       Не произнеся ни слова, Винцент проследовал за генералом. Сейчас он уже полностью успокоился. Чувство полного опустошения поглотило его. Парень прекрасно понимал, что чуть позже все нормализуется, нужно лишь подождать. Он надеялся, что сегодня ему не придётся убивать невинных.