День после конца света

      Зачем нужен отец? Конечно, однажды он был необходим, иначе меня и на свете бы не было. Но потом? Ещё совсем недавно я с уверенностью могла бы сказать - не имею понятия.       Не то чтобы я не знала, кто мой отец. Его зовут Рон. Рон Уизли. Но вряд ли я что-то знала о нём, кроме имени. Сначала он постоянно был занят, потом - умер. Но для меня, в сущности, разницы не было.       Прошло чуть более года, как он мертв. Я надеюсь, меня правильно поймут, я не хочу сказать о нем ничего плохого. Он был просто чужим для меня.       Лишь только тогда, когда мне было уже одиннадцать лет, я узнала, что было бы все же мило - иметь отца. Как раз были первые месяцы моего выживания в Хогвартсе. Обретение отца так захватило меня, что позволило не принимать во внимание кучу неприятностей, которые сыплются на тебя, когда ты новенький.

***

      Мои первые каникулы. Прежде я не ходила в школу. Меня учила моя мама. Клёво, когда твоя мама – Гермиона.       Для неё не имеет значения, вовремя ли я являюсь к завтраку. «Роза, у тебя каникулы, - говорит она. – Выспись спокойно». Ну ладно. Сегодня воскресенье, и ей тоже не нужно уходить в семь часов, как обычно.       И я прихожу только после девяти. В пижаме. Босая и непричесанная. Мама, не отрываясь от газеты, толкает в мою сторону пакетик с мюсли.       – Что случилось? – спрашиваю я, и она качает головой.       – Ничего, но кое-что должно произойти.       Я сосредотачиваюсь на том, чтобы налить молоко в мою чашку с мюсли, а не на стол.       – И что же должно произойти? – спрашиваю я, когда бутылка с молоком снова твердо стоит на своем месте.       – Сегодня будет конец света, - отвечает мама.       Я глотаю мюсли, прежде чем рассмеяться. Мама редко шутит, но если все же делает это, то в большинстве случаев я ее не понимаю. Гарри всегда говорит, что у нее совершено особый юмор. Ему, конечно, лучше знать. В конце концов, перед тем, как открыть «У Гарри», он учился вместе с ней в школе.       Если правда то, что рассказывают, они даже пережили массу приключений. Но я в эти байки не верю. Ничего не имею против Гарри и мамы. Чипсы в «У Гарри» лучшие в городе. И я люблю приходить в мамин магазин, чтобы почитать. Только они оба совсем не похожи на супергероев, владелец модного ресторана и продавщица книг, у магазинчика которой два входа, один в маггловском мире, второй в Косой аллее.       – Ну конечно, Рита Скитер, – бормочет Гермиона и тянется к чашке с кофе.       – Кто это? – интересуюсь я.       – Лгунья, – отвечает Гермиона. – В том, что она пишет, нет ни слова правды!       Я доедаю мюсли, и Гермиона предлагает игру. Мы часто играем, когда у нас есть время. Это игра в «Что будет, если...». Например: «Что будет, если мы будем очень богаты» или «Что будет, если мы больше не сможем колдовать». Сейчас это «Что будет, если сегодня произойдет конец света».       Сегодня мне долго думать не надо.       – Если сегодня произойдёт конец света, я хотела бы перед этим полетать на метле.       Я никогда прежде не летала, мы будем учиться этому в Хогвартсе только весной. Погода в сентябре и октябре была слишком плохой для уроков полетов, поэтому они были перенесены на следующий год.       Мама нервно сглатывает. Я точно знаю, почему. У нее страх высоты, и она ни за что не сможет летать на метле. Какова супергероиня, а?       Потом она кивает.       – Хорошо, только, с твоего разрешения я передоверю это Гарри и буду играть роль зрителя.       – А что бы ты хотела сделать? – спрашиваю я.       – Если сегодня конец света, тогда я хотела бы еще раз побывать на Кэмден-Маркет.       Я благодарно целую маму в щеку, ведь она могла бы выбрать что-нибудь поужаснее, чем посещение блошиного рынка. Например, день в университетской библиотеке или что-то подобное. Мы договариваемся: сначала блошиный рынок, потом полет. Ведь у Гарри есть время только после обеда. В обед и вечером он стоит у плиты.       Платье, которое я купила себе на Кэмден-Маркет, мама бы мне при других обстоятельствах определенно запретила. Оно довольно-таки короткое, по крайней мере, если сравнивать с магической модой. В школе, увы, я не смогу его надеть. Но если Скитер такая пустышка, как сказала мама, и, стало быть, конец света отменяется, тогда на рождественском ужине у Молли платье будет в самый раз… чтобы шокировать бабушку. Моя тетя Джинни нашла бы его классным. Но она никогда не приходит, если Гарри здесь.       За это я также не ворчала про те двадцать книг, которые Гермиона купила и которые вынуждена была тайно уменьшать, в то время как я ее прикрывала. Если бы конец света не был бы выдумкой, разве она успела бы все их прочитать?

***

      – И я действительно вот так легко смогу летать?       Гарри ободряюще кивает мне.       – Ты самородок. Я еще ни разу не встречал, чтобы кто-то, не тренировавшись прежде, мог так хорошо справиться с метлой. Кроме меня самого.       Последнюю фразу он говорит совсем тихо, так что я не должна его услышать. Но я все же слышу.       Мы встретились в Норе, так как здесь нас не увидят магглы. Сначала я вместе с ним села на метлу, и он объяснил мне, как направлять ее, чтобы подниматься и опускаться, и как тормозить.       Сначала Гарри вместе со мной заложил довольно дикий маневр, и мама вынуждена была прикрыть глаза рукой. Иначе она, наверное, упала бы в обморок. Но она не упала в обморок. И даже ничего не сказала. Между прочим, Гарри действительно хорошо летает. Кто знает, может и правдивы некоторые из историй, которые о нём рассказывают.       – Давай уже, сделай это! – говорит он и показывает на древко метлы, которая парит точно передо мной на нужной высоте.       «Молния» – написано на полированном дереве. Я уже видела такую метлу. Она висит на стене в «У Гарри».       – Как называется твоя метла? – спрашиваю я его.       – У нее нет имени, – отвечает он.       – Почему?       – Не задавай так много вопросов! Лети!       Я уже знаю, когда лучше не задавать новые вопросы. Я легко отталкиваюсь от земли, и «Молния» поднимается и поднимается. Потом я лечу прямо и это… В-а-а-у!!! Мне не хватает слов. А такое бывает не часто.       Вираж, ещё вираж! Я, наверное, действительно самородок. А Гарри все время следует за мной. Я пытаюсь от него оторваться, но, думаю, для этого мне надо еще тренироваться. Или мы должны обменяться метлами.       Когда тетя Джинни выходит из дверей, мы находимся прямо над «Норой» и летаем довольно низко. Я вижу, как она бросает короткий взгляд наверх. Потом она ускоряет шаги и исчезает по направлению к месту за сараем, откуда можно аппарировать. Что-то произошло между нею и Гарри, и это определенно было что-то плохое, потому что она появляется на семейных праздниках, только когда Гарри здесь нет, например, потому, что он на работе.       – А почему у тебя нет девушки?       Гарри можно задавать такие вопросы. Он никогда не сердится. В худшем случае он скажет, что не хочет говорить об этом.       – Ты имеешь в виду, почему я не женат?       Я киваю и направляю метлу круто вверх, чтобы выполнить петлю.       – Я был однажды женат, – отвечает Гарри, когда верх и низ снова оказываются на своих законных местах. – Но это было до того, как ты родилась.       – И?       – Я почувствовал, что люблю другую женщину. И моя жена тоже это почувствовала.       – А потом?       – Потом мы расстались. Ничего не вышло. Я был несчастен, а она ревновала. Плохая основа для брака.       Моя метла замедляется. Сейчас мы почти стоим в воздухе.       – Почему ты не женился на другой женщине? На той, которую ты действительно любил?       – Потому что она уже была замужем. И «любил» - неверно. Я все еще люблю ее.       Я гляжу на него с некоторым сомнением.       – Несмотря на то, что она замужем? Разве ее муж ничего не заметил?       Гарри смотрит сейчас очень серьезно.       – Он редко бывал здесь. И, кроме того, сейчас она больше не замужем.       – Я знаю, каково это.       – Что?       – Когда кого-то важного никогда нет. Моего отца тоже никогда не было рядом, когда он был мне необходим.       Я пытаюсь выведать у Гарри больше, но он неожиданно засобирался в свой ресторан. Он все же приглашает нас на обед, и только тогда я замечаю, насколько проголодалась.

***

      Мы заполучили «У Гарри» только для нас одних. Возможно, все еще заняты рождественскими покупками. Гарри готовит для нас, а мы за ним наблюдаем. Лишь стойка отделяет кухню от зала для посетителей.       После пятого блюда я объявляю, что больше не могу. Гарри смеется:       – Ты больше не хочешь мороженое со взбитыми сливками?       Конечно, мороженое со взбитыми сливками я тоже хочу!       Рынок, полет и обед – от ожидания конца света я чувствую себя уставшей. Гарри шепчется о чём-то с мамой. У меня все время слипаются глаза. Я слышу, как открывается дверь, и входят первые вечерние посетители. Но Гарри не собирается вставать к плите и доверяет кухню Кричеру, своему домовому эльфу.       Я должна лечь. У меня больше нет сил. Кто-то поднимает мою голову, засовывает под нее подушку и укрывает меня одеялом.

***

      Когда я снова открываю глаза, уже далеко за полночь, и мир по-прежнему существует. Я все еще лежу на скамье перед камином в «У Гарри». Последние посетители давно покинули ресторан. Я зеваю и переворачиваюсь на спину. Гарри смотрит на меня сверху вниз.       – Спи спокойно дальше, - говорит он и гладит меня по волосам.       Другая его рука лежит на маминой спине, а ее голова опирается на его плечо. Но его глаза глядят на меня. Они зеленые, совсем как мои глаза. Раньше я этого никогда не замечала. И его волосы черные, точно как мои.       – У тебя зеленые глаза, - говорю я, - и черные волосы.       Гарри смеется.       – Уже давно. За последние одиннадцать лет это ни разу не бросилось тебе в глаза?       Я качаю головой.       – Ты мог бы быть моим отцом, - вырывается у меня, и лучше всего мне было бы прикусить язык, поскольку на самом деле я бы такое никогда не сказала, а только подумала бы.       – А если бы так и было? - спрашивает он меня.       Я смотрю на Гарри большими глазами и теряю дар речи.       Да, если бы так и было…? Я туго соображаю. Возможно, я еще не совсем проснулась. Я определенно еще не проснулась, поскольку иначе я никогда не задала бы следующий вопрос:       – Так ты мой отец?       Он слегка кивает головой и говорит:       – Да.       И вот тут он и происходит, конец света, о котором Рита Скитер написала в газете. Но она ошиблась с датой. Это двадцать второе декабря, а не двадцать первое. И в этом нет совершенно ничего ужасного.       Мы смотрим друг на друга, Гарри и я. Зеленые глаза в зеленые глаза.       У меня множество вопросов, но прямо сейчас я слишком устала, чтобы их задавать. Они подождут до завтра или, лучше сказать, сегодня. Поскольку он уже наступил.       День после конца света.