Часть 1
21 августа 2015 г., 11:01
После ужина у Гарри закончилось терпение. Когда все выходили из Большого зала, он схватил Гермиону за рукав и потянул ее к парадным воротам. Ее сопротивление было символическим, скорее, для виду. Едва выйдя, он развернул Гермиону и прижал ее спиной к обледеневшей стене замка.
— Итак, что происходит? — спросил он.
Гермиона попыталась изобразить невинность.
— Ничего не происходит. Все просто отлично.
Гарри закатил глаза:
— Ты с завтрака практически не разговариваешь со мной, а если все же снисходишь до меня, то не говоришь, а шипишь. Мак Гонагалл сняла с тебя двадцать баллов, а Снейп незадолго до этого тебя выгнал. Но с тобой все в порядке. И только не говори мне, что у тебя «эти» дни. Тогда ты самое большее немного подавлена.
— Ну и что! Какое тебе до этого дело? — вызывающе возразила Гермиона.
— Проклятье, мы друзья! Расскажи мне!
Она вздохнула и потупила взгляд.
— Я не могу говорить об этом с ТОБОЙ.
Теперь Гарри выглядел серьезно озабоченным.
— Это… — он помедлил, — … женская проблема? Мне позвать Джинни?
Гермиона покачала головой.
— Тогда я не отстану от тебя, пока ты мне скажешь, почему ты в таком плохом настроении.
Гермиона взвесила свои шансы. Гарри мог быть дьявольски настойчив, когда ему что-нибудь было важно. Совсем недавно на ее глазах он в пух и прах разбил в споре Грюма. Она громко вздохнула.
— Но это неловкая история.
Гарри убрал свой захват, и Гермиона потерла руки.
— Мы можем войти? Мне холодно.
Он взял ее за руку и потянул к воротам. Она стряхнула снег со своей обуви, и Гарри открыл створку.
В факультетской гостиной они заняли две подушки на софе, стоящей спиной к стене, прямо рядом с камином.
— Как много неловких для меня вещей ты обо мне знаешь? — спросил Гарри.
Гермиона ухмыльнулась:
— Множество!
— И поэтому ты больше никогда не хотела бы иметь со мною дела?
— Чепуха, — сказала она. — Но это нечто другое.
— О’кей, тогда объясни-ка мне, что может быть более неловким, чем история с собранным из кусочков Нимбусом-2000?
На третьем курсе Гарри пытался магически склеить обломки своего Нимбуса. Метла, однако, сломалась в воздухе во время первого пробного полета, а Гарри при последующей аварийной посадке получил большую занозу в зад. Он ни в коем случае не хотел идти с этим к мадам Помфри. Но Рон был так неискусен в удалении заноз, что, в конце концов, оказывать помощь пришлось Гермионе.
Она засмеялась при воспоминании об этом.
— Я рассматривала твой зад чисто медицински. Правда.
— Это ты своей маме можешь рассказать. Но ты не ответила на мой вопрос. Что может быть более неловким? — взгляд Гарри задержался на толстой подушке, на которой сидела Гермиона. — Может, ты пыталась летать и разбилась?
Гермиона стукнула его по плечу.
— Ты меня определенно возненавидишь за то, что я сделала.
Теперь Гарри посмотрел на нее немного озабоченно.
— Ты ведь не перешла на сторону Волдеморта?
На этот раз удар по плечу был уже несколько крепче.
— Гарри!
— О’кей, тогда выкладывай!
— У меня есть кузина, — начала Гермиона.
Пауза.
— Ее зовут Софи, она на год моложе меня, и я всегда встречаю ее, когда наша семья празднует рождество у моей бабушки в деревне. Софи… — Гермиона запнулась, — ведет беспорядочную жизнь и меняет парней, как перчатки. Всегда, когда я ее вижу, она спрашивает меня, есть ли уже у меня друг, и восторженно рассказывает мне о своей новой победе. Прошлым летом на семейной встрече она действовала мне на нервы до тех пор, пока я не показала ей фото и не сказала, что это якобы мой парень.
— Ну и что? — спросил Гарри. — Классический случай самообороны.
— Мои родители вчера пригласили тебя к нам на рождественские каникулы.
— Я знаю, — сказал Гарри. — Я был при этом, случайно. Но ты меняешь тему.
Гермиона глубоко вздохнула:
— Нет, я этого не делаю.
И потом, после долгой паузы, выпалила:
— Натомфотобылты.
Гарри покосился на нее и приложил руки к ушам в виде рупоров:
— Еще раз, пожалуйста!
— НА ТОМ ФОТО БЫЛ ТЫ.
Гарри захихикал.
— Это вообще не смешно, — сказала Гермиона слегка плаксивым голосом. И уже немного воинственнее уточнила: — Ты что, этим наслаждаешься, что ли?
— Извини, — сказал Гарри. — Нет, я этим не наслаждаюсь. Но ты довольно часто ловила меня и Рона на том, как мы — хотя бы сейчас назовем вещи своими именами — немного искажали правду. Я никогда бы не подумал, что ты тоже сделаешь нечто подобное. Кроме того, мы же друзья. Значит, ты, по меньшей мере, не солгала.
Брови Гермионы поднялись.
— О’кей, ты солгала. Но в этом нет ничего дурного.
Она вздохнула:
— Скажи мне лучше, что мне делать? Софи тотчас же заметит, что мы не вместе.
— Как? Пара же не обязана публично миловаться?
— Нет, конечно нет, — сказала Гермиона. — Но что мы делаем ночью?
— Спим? — спросил Гарри с самой невинной интонацией.
На этот раз он сильно согнулся, когда локоть Гермионы ударил его под бок.
— А-а-а! — завопил он. — Ты определенно сломала мне ребро.
— Так тебе и надо. Если у моей бабушки ты будешь спать на кушетке в гостиной, то Софи увидит, как обстоят дела.
Гарри стал серьезен.
— О’кей, шутки в сторону. Тогда я лягу на коврике у твоей кровати.
— Об этом вообще не может быть и речи. В таком случае я посплю на прикроватном коврике. В конце концов, это я заварила эту кашу, а не ты.
Они вдвоем наблюдали за толчеёй в общей гостиной, как будто в мире не было ничего более интересного.
— У меня есть предложение получше, — сказал наконец Гарри. — Мы же взрослые, разве нет?
Гермиона посмотрела на него с легким сомнением, но удержалась от замечания, которое вертелось у нее на языке. Сейчас она была не в том положении, чтобы читать лекции Гарри.
— Мы могли бы вдвоем просто спать в одной кровати. То есть, я имею в виду, вместе. Нет, не вместе, рядом, значит, каждый на своей стороне… — чем больше запутывался Гарри, тем шире становилась ухмылка Гермионы:
— О да, это же совсем не неловкая ситуация.
Гарри попытался смотреть сердито, но потом все-таки засмеялся и протянул ей руку:
— Решено?
— Решено, — сказала Гермиона.
Они молча сидели рядом, с наслаждением ощущая спинами идущее от стены тепло.
— Что мы скажем твоим родителям? — спросил Гарри спустя некоторое время.
— Моя мама не особенно любит свою сестру, а Софи очень похожа на мою тетю. Я объясню им и… — Гермиона все время нервно скручивала прядь волос в причудливый локон и теперь пыталась освободить палец из волосяных пут, — … и кроме того мои родители мне доверяют. Я могу привести в свою комнату кого захочу.
После этого Гарри долго задумчиво смотрел на огонь. Когда Гермиона пожелала спокойной ночи и ушла, поскольку устала, он, по-видимому, был полностью погружен в свои мысли.
Наступили рождественские каникулы, а вместе с ними и визит к бабушке Гермионы. Гарри выдающимся образом играл свою роль. Во время первого общего сбора и знакомства он встал позади Гермионы и прижал ее к себе, положив руки на ее живот. Он держал ее ручку на прогулке и целовал в щеку. А во время ужина он обращался с ней с такой предупредительностью, что Софи, как с удовлетворением отметила Гермиона, сначала побледнела, а потом позеленела от зависти. Хотя последнему мог поспособствовать отраженный от еловой ветки свет. Но мысль о зеленой Софи весьма порадовала Гермиону.
Кровать в комнате была чуть шире метра, и они вытянулись на ней с максимально возможным при этом удобством.
И когда они при этом очень сблизились, то это не стало проблемой для Гермионы. Она не наделала бы глупостей. Не с Гарри. Для этого ей была слишком важна их дружба.
И когда ей было приятно, что их тела соприкасаются под одеялом, она была в состоянии справиться с этим. Она полностью контролировала свои чувства.
И она верила во все это, пока Гарри не поцеловал ее рождественским утром.
Когда они выясняли, в чьей именно комнате старост они будут вместе жить — разумеется, не ставя Минерву Мак Гонагалл в известность об этой совершенно незначительной детали их частной жизни, — и когда они в ходе дискуссии решали, кто утром имеет право первым идти в ванную — Гарри, поскольку мужчинам нужно больше времени, — тогда Гермиона снова ломала голову, спланировал ли это Гарри, и подозревала ли что-то ее мама. Однако впервые в своей жизни она не хотела знать ответ на вопрос. У нее было примерное представление. И ей этого было достаточно.
