Гребаный палец Тэхена

      Новогоднее настроение – это в первую очередь ощущение того, что старый год уходит в забытье, это новогодняя суета, что валится на голову как-то незаметно, но так приятно, что внезапность уже не огорчает. Наоборот, она заставляет сердце радостно трепетать.       И еще один праздник – Рождество. У кого-то он наступает, когда к Новому Году уже все готово, и ты сидишь, сложа ручки в ожидании, а у кого-то он приходит, когда ты лежишь с огромным пузом, доедая прошлогодний оливье. И ты доедаешь это оливье под рождественский Jingle Bells, увеличивая объем своего живота на три кубических метра и вес на пять килограмм. Красота.       И вот именно в это время менеджер-нуна Бантанов с русскими корнями Чхве Джинен решила окунуться в быт своих предков и, собрав всех парней в гостиной, громко заявила:       – Так, так, так. Что это тут у нас? Ага, шестое января. А это значит, что мы готовимся к чему?       Ребята удивленно покачали головой, а Тэхен опять начал нести какую-то чушь.       – Нет, Ви, не так. Все дело в то-о-м, что завтра я праздную Рождество!       Тишина. Где-то, несмотря на середину зимы, зачирикали сверчки.       – Прошу прощения, – Шуга достал из кармана телефон и отключил будильник.       – С кем не бывает, – произнес Намджун, – то есть, менеджер-нуна, завтра мы отмечаем какой-то непонятный праздник, который вообще празднуют в конце декабря?       – Не-а, – Джинен уселась на пол, затягивая потуже хвостик, – это у католиков двадцать пятого декабря. А есть такие люди. В России живут. Ну, не только в России. Так во-от. У них Рождество седьмого января. А я же, все-таки наполовину русская, поэтому мы сегодня ночью празднуем.       – А смысл? – Шуга лениво зевнул и перевернулся на другой бочок, закинув ноги на Чимина. Пак, в свою очередь, переложил ноги Юнги на Чонгука и вылез из этой кучи-малы, – смысл всего этого? Почему нельзя просто поспать?       – Алкоголь. Еда, – незамедлительно ответила менеджер, – повод побухать.       При упоминании алкоголя все заметно оживились. Конечно, нуна не разрешает им пить, а тут взяла и сама сообщила о том, что они будут бухать. Да и не просто одни, а с менеджером. Естественно, каждому хотелось увидеть нуну пьяной, поэтому парни одобрительно закричали и заулюлюкали. Но их кратковременную радость таки прервала менеджер-нуна:       – Только тот, кто будет усердно мне помогать, получит алкоголь.       Все вскочили с места и начали что-то делать. Лишь Юнги остался лежать на диванчике, посапывая. Джинен хмыкнула. То-то и оно, Шуга не пьет.       "Так, отвлекаться нельзя," – подумала менеджер и сказала вслух:       – Так, парни, все остановились. НАМДЖУН, ТОЛЬКО НЕ ТРОГАЙ НИЧЕГО, ЧТО МОЖЕТ СЛОМАТЬСЯ!       В ответ нуне тишина и через мгновение громкий звон бьющегося стекла.       – КИМ НАМДЖУН! – в один голос заорали все, и через момент Шуга попросил всех заткнуться. Громко. Матом.       – Мудак, – высказалась Джинен, – Сокджин, вот и за что ты РэпМона любишь? – Джин дернул плечами, – Но не время ругаться. Давайте, Сокджин-а, помоги Мону убраться. И проследи за этим мудозвоном, чтобы он ВООБЩЕ ничего не трогал. Тэхен и Хосок, вы в магазин. С вас еда и бухло. Побольше. Как унести сможете. Нет, как в холодильник поместится. Я вам дам адрес нужного магазина и напишу список. Чонгукки и Чимин, украсьте общежитие. Шуга просто ничего не делает. Ну а я, пожалуй, начну готовить еду. Сегодня ночью у нас будет русская еда. Кстати, насколько я помню, у вас нет же завтра расписания?       Ребята помотали головой. Менеджер кивнула и отправилась на кухню.       – Так, народ, уже полночь почти. Тащите из холодильника ту большую штуку. ТОЛЬКО НЕ НАМДЖУН! Спасибо, Чимин, ты ангел. НАМДЖУН, СКОЛЬКО РАЗ ТЕБЕ ГОВОРИТЬ, НЕ ТРОГАЙ НИЧЕГО! Это блинчики, они с чаем потом. Ну, если дело дойдет. Нет, Джин, больше соли. Ну не так же много. Сам будешь есть этот соленый борщ. НАМДЖУН!       – Это не я! – раздалось в ответ.       – КАК ЭТО "НЕ Я"? А КТО? ПУШКИН?       – Сергей Есенин.       – Ух ты, умный какой. Все равно ничего не трогай. Хосок, достань бутылки из шкафчика. Не из этого, из другого. НАМДЖУН, НЕ ТРОГАЙ ВОДКУ!       Вскоре, после того, как нервные клетки менеджера наполовину отмерли, все все-таки расселись вокруг большого стола, зажгли гирлянду на елочке и включили рождественские песенки. Шуга тихонько посапывал, уткнувшись в скатерть рядом с тарелкой салата. Нуна постаралась и отодвинула салат левее Юнги, чтобы тот не уснул в данном шедевре кулинарии под названием оливье.       И вот, наконец-то, часы пробили двенадцать и Джинен, заорав что-то на русском, залпом выпила рюмку водки. Хосок с недоверием понюхал странную жидкость, лакнул немного, поморщился, но выпил. За ним так же недоверчиво выпили остальные.       – А знаете, что? – сказал Джин, – на соджу похоже.       – Логично, – хмыкнула менеджер, – соджу – водка из риса, а российская из пшеницы.       Чонгук резко подскочил и сел обратно. Тэхен нес какую-то чушь. Чимин ворковал по телефону с парнем, Намджуна просто привязали к стулу за руки и за ноги. Джин уплетал борщ за обе щеки, расхваливая славянскую кухню, Хосок просто пил очередную стопку водки.       – Ты это, не так много, – заметила Джинен.       – У меня... нормальная... переносимость алгоколя... ой, аглоколя... стоп. Ал-ко-го-ля, да, – поднял палец Хоуп и всхрапнул. Менеджер просто приложила руку ко лбу и горько налила себе водочки.       – Много не пейте, Хосоку уже хватило, – сказала нуна и ушла на кухню, принося блинчики с чаем, – Юнги, будешь чай?       Шуга кивнул, и Джинен поставила перед ним тарелку и чашку. Чонгук снова подскочил и снова сел.       – Икаешь – выпей воды, – единственная верная мысль, посетившая светлую головушку Тэхена.       Чон пожаловался, что уже пил. Тогда Ви молча встал из-за стола, отодвинул стул Чонгука, поднял макне и наклонил. Тот заорал, а Ким сунул ему в руку чашку с водой.       – Пей давай.       За сценой молча наблюдали остальные и кряхтящая нуна. Чонгук выпил, но и это не помогло. Тэхен поднял левую чонгукову ногу и присобачил правую его руку на спину.       – Опять пей.       Никак. Менеджер закряхтела уже громче, начиная крякать и похрюкивать. И Тэхен психанул, вернул Чона в нормальное положение, взял обе его руки, сцепил правый гуков мизинец с левым гуковым большим пальцем и левый гуков мизинец с большим правым и вновь нагнул. Снова заставил пить, уже самостоятельно поднося кружку к губям младшего.       – Это что тут за порнуха? – не выдержала нуна и взорвалась смехом. Пятеро так и не догнали происходящее, – Так, Чонгук, еще не прошло? – Чон мотнул головой, – останься в этом же положении, но не пей воду, а просто задержи дыхание. Не помогло? Тогда подумай, кто тебя может вспоминать.       – Мно... ик... много кто. ДжиДи-хен? Ик... нет. Мама? Ик. Папа? Ик. PD-ним?       –...       –...       –...       – Ик. Да блять! Айю-сонбэ? Ик. Шуга-хен?       –...       –...       –...       –...       – О. Так, а где Шуга-хен?       – Он исчез, — спокойно сказала менеджер и схватилась за голову, – ГДЕ ЮНГИ?       Несмотря на количество выпитого, Джинен на редкость хорошо мыслила. Чимин уже пришел к мысли, что хорошая переносимость у нее от русских предков. Однако Мин так и не нашелся. Его уже поискали под столом, под стулом, обошли оба дивана, порылись в оливье, рядом с которым Юнги сидел, но не нашли.       – А может Юнги-хен в Астрал ушел? – предположил Чонгук.       – Нехватало нам еще в Рождество хоррора. Ну что я могу сказать? Молитесь, – изрекла менеджер.       – Я атеист, – немедленно отозвался Намджун.       – Не поверишь, я тоже, – ответила нуна, – может, все-таки, поищем Шугана, вдруг он где-нибудь копытца откинул от моей стряпни.       – И ничего я не откинул. Хуль вы тут все стоите, что не хаваете, не бухаете? – в дверь ввалился Юнги, размахивая пачкой сигарет.       – Ох, Шуга, как ты вовремя, – выдохнула менеджер, вытащила сигарету из коробочки, выудила из кармана Мина зажигалку и затянулась, с удовольствием выпуская табачный дым.       – Шуга-хен, ты куришь? – практически одновременно спросили макне и 95-лайн.       Юнги покачал головой, высунул руку с сигаретой в окно и стряхнул пепел:       – Время от времени. Это помогает мне успокоить нервы, придти в себя. Ну, и не заснуть в самый интересный момент. Кстати, Чонгукки, ты тут от икоты не умер? Я как раз о тебе вспоминал, пока был в магазине. И именно поэтому я купил тебе, барабанная дробь, рюкзак с Железным Человеком. С Новым Годом, Чонгукки!       По лицу Чонгука расползлась широченная улыбка, он схватил новый рюкзачок, обнял его, а затем и Юнги, легко чмокнув того в губы.       – Спасибо, хен. Я так хотел такой рюкзак. У меня как раз его не хватало для полной коллекции, – еще раз улыбнулся макне.       – Да соситесь уже, чего уж там, – махнула рукой менеджер.       – Не-а, я сначала покажу вам мою коллекцию, – и Чон унесся в свою комнату переодеваться.       Через две минуты он вернулся. На нем была футболка, бомбер, носочки, кепка, перчатки и рюкзак. И. ВСЕ. С. ЖЕЛЕЗНЫМ. ЧЕЛОВЕКОМ. Эту композицию чудесно дополняли красно-желтые джинсы в тон Айрон Мэна. Чонгук нес в руках кеды с соответствующим рисунком, чехол от телефона и брелочек. А в зубах держал подвеску.       – Зато не полуголые бабы, – вздохнул Намджун.       – Вот, а теперь соситесь, – хором крикнули Чимин и менеджер.       Шуга вытащил из зубов Чона подвеску, натянул ее на младшего, притянул за нее к себе и поцеловал. Вокруг раздался громкий ор, а Чимин мечтательно вздохнул.       И в этот момент раздался дверной звонок. В двери показался парень Чимина с тремя бутылками вина:       – Чимин сказал, что вы тут какое-то Рождество празднуете. Ну, с Рождеством вас!