Рассыпались крылья в прах

      Мао и Ашия вернулись только вечером, при том очень странно переглядываясь между собой. С того дня прошла неделя, которая оказалась просто адом для такого задрота, как Урушихара (какая ирония). Он обычно очень спокоен, необщителен и любит привлекать к себе внимание лишь на поле битвы, там он очень жесток, не в меру язвителен, но таким образом он просто развлекается, всё же, занимая такое высокое положение в иерархии демонов и являясь приближённым самого Сатаны, вполне естественно, что генерал очень силён и обычные военные для него как букашки. Но речь сейчас именно о «повседневном» Хандзо, который не любит, когда его достают, для него эти дни были сущим кошмаром, потому что Алсиэль, обычно постоянно отчитывающий и ругающийся был молчалив и постоянно пристально смотрел на Падшего Ангела, Люцифера это начало напрягать, но он делал вид, что ему всё равно. Мао же постоянно лез с дурацкими и неуместными расспросами о здоровье, с совершенно ему не свойственным волнением в голосе. И вот сейчас сидя под внимательным взглядом коллеги, чувствуя себя будто под прицелом, Урушихара был бы рад даже Герою Эмилии, что всегда его очень бесила.       Хлопнула входная дверь, Господин вернулся с работы, а значит скоро ангела опять будут допрашивать. Складывалось ощущение, что все разом посходили с ума.       — С возвращением, Повелитель, — Ашия переключил всё внимание на вошедшего, затем легонько кивнул головой, прекращая протирать тарелки.       — И тебе привет, — сказав это Садао прошёл в комнату и сел рядом с генералом, который всё делал вид, что не замечает никого вокруг.- Слушай, Люцифер, на днях я и Широ подумали и решили, что твой Домашний арест закончился, можешь выходить на улицу и находиться там сколько захочется.       — Но только не ночью— добавил Алсиэль, выделив последнее слово.       — Ага, — Хандзо тут поднялся и поспешил ретироваться.       Сатана немного подождал, прежде чем отправиться следом за другом. Он следовал за ним около получаса.       Люцифер направлялся к старому заброшенному зданию, которое обнаружил во время ночных полётов по городу. В нём он чувствовал себя комфортно и приходил подумать или просто вспомнить своё прошлое.       Генерал расположился прямо на пыльном, грязном полу, облокотившись о стену и закрыл глаза…

***

      — Сдохни уже! — Эмилия в очередной раз замахнулась мечом на парня стоящего напротив, но тот с лёгкостью увернулся.       — Ну, ну, как невежливо, — демонстративно возмутившись он злорадно улыбнулся и взмыл вверх, расправляя красивые угольно-чёрные крылья, напоминавшие всем, что когда-то это был ангел.       Вспыхнул яркий фиолетовый свет, и секундой позже раздался вскрик боли, девушка не смогла отбить атаку.       — Разве не чудесно! просто музыка для ушей! — Падший Ангел вскинул руки, но тут же из голоса пропала вся язвительность и надменность, он слишком поздно осознал собственную ошибку. Меч Героя пронзил его насквозь, послышался рваный кашель, в следующее мгновение Генерал почувствовал резкую боль в груди, и как что-то липкое, горячее стекает медленно по руке, которую он инстинктивно прижал к ранению. Зрачки расширились от испытываемого шока и неверия, а затем он улыбнулся, не безумно или холодно, именно по-настоящему, счастливо. Наконец он найдёт покой, промелькнула последняя мысль в голове, прежде чем наступила темнота. Однако видимо этому не сбыться. Люцифер почувствовал, что его трясут за плечо, открыл один глаз, затем второй, над ним навис какой-то лысый старикан, оказавшийся Архиепископом Святой Церкви       Урушихара смял ткань в том месте, где находится сердце и вздохнул.       Мао, наблюдавший всю эту картину из-за угла вздрогнул, он наконец понял причину странного поведения друга, это же очевидно. Сатана вышел из своего прикрытия и сел рядом, положив ладонь на голову паренька, в знак поддержки.       — Какого чёрта? Ты что здесь делаешь? Что вам всем от меня постоянно надо?! — Хандзо встал, скидывая с себя чужие длани и явно хотел продолжить кричать, но Садао просто обнял его, крепко прижимая к себе хрупкое тело. Ангел замолчал, и Мао собирался отпустить, как вдруг почувствовал, что не его плечи легли худые ручки, обнимая в ответ так отчаянно, будто объятия были единственным шансом не сойти с ума от одиночества.       Люцифер взял руку Господина и переплёл их пальцы вместе, почувствовав на своих губах лёгкий поцелуй. И на душе у него за долгое время воцарился покой.