Меланхолия

1 Повседневность тянется и вязнет В сером цвете выдержанных дней. Неба василькового заказник Выгоняет облачных коней. Те плывут - нестройно и вихрасто - Над провинциальной маетой: Где толпы нечаянная каста, Смога дух, но только несвятой. И легчает в бремени сутулом, Выпрямишь осанку и сидишь За окном на колченогом стуле - То ли видишь это, то ли спишь. Кто-то вяжет стори и сюжеты, А тебе несказанно везёт Навязать размеренному лету Пару окрыляющих красот. 2 Тринадцатый месяц и кадр двадцать пятый, А время сминает реальность накатом, Но чуть трепыхнётся маяк проблесковый, И ты где-то там - примеряешь обновы: От ветра - пошив неземной - крепдешинный... Летишь ли, бежишь повседневной равниной, Не соприкоснувшись со мной рукавами, Потянется вечность за разными нами, И след раздвоится за кадром и титром, И так опоясанно вкруг облетит он, А ты в этом ангельском новеньком платье, А я где-то рядом в словесном подхвате, Мгновения выпорхнут в небо, на время, Отметятся птичьи секунды рефреном... За дальней полоской теряются нити, За ближней ошибкой никто не учитель. Посмотрим кино, отзимуем с лихвою. Очнёмся в погоне за новой любовью. 3 Всё будит интерес - и пустота - Оторопеть и вслушаться, и вникнуть. И расстрелять словесным тра-та-та, Застывшую в зелёнке землянику, И удивиться вызревшему - гля... Всего лишь поступиться золотишком, В пробелах затуманенного дня Отвоевать умолченное 'слишком', За серебро, которое блестит, Сквозь патину пороков и ношений. Ты сам себе и бог, и царь, и гид От нимба и гордыни - до коленей.