Это ненормально.

Это ненормально. То, что между ними происходит. Это неправильно, чокнуто, аномально. Но этого хочется. Снова и снова. Соло вздрагивает, когда русский агент в который раз зажимает его у стены в одном из лучших номеров отеля в Стамбуле. Илья настойчиво вылизывает его рот и шею, трется, выгибает спину и упирается стояком в бедро. И Наполеон ненавидит его за это, потому что заводится так, что сводит челюсть. - Мы, черт, да, сделай так еще, опаздываем на задание, - американец срывается на стоны, запрокидывая голову и подставляя шею для очередного засоса. - Я знаю, - русский резко втягивает покрытую щетиной и потом кожу, улыбаясь так, что мужчина чувствует его зубы. - Вейверли убьет нас. И Габи тоже. Она придет в ярость, если мы опоздаем. Опять. И вообще... - ему не дают закончить, затыкают рот. Курякин целует его так, словно это последнее, что он сможет сделать в жизни, и это напрочь сносит крышу. Обводит языком контур губ, щекочет небо и срывается на стоны прямо ему в рот. Соло отталкивается от стены и они меняются местами. Опускается на колени и резко дергает ширинку брюк агента. Илья запрокидывает голову назад, пытаясь хоть как-то успокоить дыхание. Не выходит. Американец заглатывает член сразу до основания, заставляя удариться затылком о стену и снова выстанывать его имя. Соло сосет отчаянно, сильно и глубоко, до черных вспышек перед глазами и Илья почти рычит, кончая ему в глотку и притягивая к себе за волосы как можно ближе. Едва отойдя от оргазма, он хватает партнера за галстук, снова толкает его к стене, но на этот раз спиной. Рвет пуговицу на брюках, снова вылизывает шею американца, вырывая из его рта стоны, такие сладкие, что член снова стоит колом. - Я так хочу тебя - шепчет прямо в ухо, чувствуя, как мужчина под ним дергается, и входит. Не церемонится, сразу начинает двигаться, срываясь в бешеный темп и втрахивая Наполеона в стену, четко попадая по простате. - Еще, так, да, как же хорошо - охрипшим голосом бормочет Соло, насаживаясь на член сильнее, сталкиваясь с партнером бедрами, позволяя целовать и касаться себя везде, где только Илья мог достать. Хватает их ненадолго. Они кончают одновременно, оба с долгим, отчаянным и протяжным стоном, прижавшись друг к другу так сильно, словно хотели стать единым целым. Снова целуются, задыхаясь, кусаясь и давясь слюной. Слишком жарко, слишком душно, слишком хорошо. Все их отношения - одно большое "слишком". С неба на землю их опускают громкие итальянские ругательства по ту сторону двери и топот маленьких каблучков. Мужчины тихо смеются, застегивая брюки. Илья открывает дверь, пытаясь увернуться от твердых кулачков Габи. Ее хватает и на Наполеона, пытающегося спрятаться за шкафом. - Почему. Вам. Всегда. Надо. Это. Делать. Когда. У нас. Задание?, - девушка сопровождает каждую паузу шлепком то по светлой, то по темной макушке. - Большевик виноват, - Соло перехватывает ее кулачки, пытаясь остановить девушку своей лучезарной улыбкой. - Лучше беги, ковбой, - с угрозой протягивает Курякин. Дважды ему повторять точно не приходится.