Есть ли в мире хоть одно место, где всегда ночь?

Когда ночь темной мантией, усыпанной бесчисленным множеством таких далеких и холодных звезд, накрывает город, замедляя его бесконечную циркуляцию в попытке поглотить яркие, зацепившиеся за черные полы накидки, огни; он бланжевыми пальцами выводит на стекле - окне в штормящий океан чужих проблем - невидимые фигуры. Когда этот огромный мир c глубоким горизонтом выпивает его, а светлые стены апартаментов давят на опухающий рефлексией мозг; он неизменно ждет. Его дыхание сдавливает тихий отзвук шагов за дверью, и мысли неуловимыми бабочками разлетаются в голове, рассыпая пыльцу слов. Замок двери щелкает, и по комнате тут же распространяется свежий запах луговых трав, оседая на Лухане, впитываясь в его кожу. Его губы разрезает улыбка, под пушистыми угольными ресницами, в самой глубине бурбоновых глаз, искрами зарождается интерес. И вот уже он, минуту назад готовый уснуть под колыбельную звенящей тишины, похороненный под тонким слоем пыли, взрывается в душе ярким конфетным фейерверком только от одного взгляда на Него. Того, кто своей ответной улыбкой в один миг делает мир куда прекрасней, чем он казался Лухану до этого. Того, чье имя прочно засело в голове Лухана и стоит на постоянном повторе среди бесполезных мыслей. Его имя Сехун и с какого-то момента, границ которому старший не определил, он для Лухана весь мир. Лухану совсем не нравятся их редкие встречи в одной из многочисленных гостиниц, не нравится ожидание, но он все равно продолжает каждый раз приходить на зов Сехуна. И Сехун платит ему той преданностью и нежной привязанностью, что Лухану кажется, словно ничего не менялось в их жизни уже очень давно, словно нет никаких препятствий. Лухан вздрагиевает и закрывает глаза, когда сехуновы ледяные пальцы осторожно касаются его шеи и ведут ниже, к ключицам. Сехун с жадностью ловит каждый вдох, каждый выдох Лухана, отдающегося ощущениям, пытается надолго уложить в памяти, ведь это невероятно дорогие воспоминания. Но почему-то из раза в раз не может сохранить на своих пальцах ощущения горячей кожи и проходящего по дыхательным путям вздоха Лухана. Это неизменно срывается с кончиков пальцев младшего. Сехун мягко улыбается и невесомо касается носом щеки старшего, который тут же жмется к нему, словно изголодавшийся по вниманию кот, чуть ли не мурлыкая, произносит куда-то в подбородок Сехуну, пытаясь голосом достигнуть самого сердца: -Я скучал. Из младшего вырывается смешок, и он дарит ответ-молчание нежное касание губами губ Лухана. Тот вдыхает запах младшего, от чего по коже пробегает стая мурашек и приоткрывает рот, приглашая углубить поцелуй. Сехун принимает приглашение. Лухан думает, что они оба превратились в сладкий и липкий сироп в окутавшем их жаре и задыхается на этой мысли, когда Сехун все такими же ледяными пальцами проникает ему под футболку, начиная исследовать горячее и столь податливое тело. Лухан готов утонуть в этом океане по имени Сехун, исчезнуть, раствориться без остатка. Его голова потяжелела настолько, что поднять ее с мягкой белой подушки не представляется возможным. Он видит лишь огни ночного мегаполиса в панорамном окне апартаментов и чувствует мягкие губы на своем позвоночнике. Он уже потерял всякую надежду сделать вдох, потому что каждое касание заставляет все его существо трепетать и забывать о дыхании. Сплетая пальцы в замок и прижимаясь друг к другу, выдыхая одновременно, они, наверное, впервые синхронны в своих мыслях. Никто не готов уходить, никто не хочет, чтобы наступало утро, которое разлучит их вновь. Есть ли в мире хоть одно место, где всегда ночь?