Склянка

Гермиона давно уже привыкла к общему огорчению своих товарищей, по случаю продолжения учебы, и старалась не обращать на это внимания. Этим вечером девушка как обычно отправилась на отработку. Настроение у нее было приподнятое, день прошел хорошо, а теперь она шла к человеку которого скоро, как ей казалось, она сможет назвать другом, однако отношение к нему у девушки складывалось отнюдь не дружеское. Гермиона спустилась по винтовой лестнице и постучала в дверь. Никто не ответил. Она постучала еще раз и снова — ответа нет. Дверь была открыта и девушка осторожно вошла. Все как обычно: чисто, ничего странного, если не считать отсутствие профессора. Гриффиндорка внимательно осмотрелась и все же нашла нечто из ряда вон выходящее: чаша с летучим порохом оказалась разбита. Гермиона торопливым шагом подошла к камину и зачерпнула горсть порошка рассыпанного перед ним. Она вошла в камин и бросив порох себе под ноги четко произнесла: — Покои Северуса Снейпа! — зеленое пламя поглотило девушку и стремительно закружило ее по каминной сети Хогвартса. Буквально через несколько секунд она вышла из камина в комнату профессора и тут же... наткнулась на него! Зельевар лежал на полу, около камина в разорванной мантии, через разрезы которой сочилась густая темная кровь. Подле Снейпа лежала его волшебная палочка. Гермиона упала на колени перед бездыханным телом: она хлопала Северуса по щекам, трясла за плечи, но ничего не помогало. Тогда девушка, трясущимися руками сжала его запястье и постаралась успокоиться: пульс есть. Гермиона закрыла глаза и нежно обняла зельевара. По ее щеке пробежала слеза. — Паршивая...подстилка! — выплюнул он и снова обмяк. Гермиона прикоснулась губами к его лбу: в довесок к многочисленным ранам и полуобморочному состоянию у Северуса был сильный жар — нужно было что-то делать и быстро. Снейп вновь пришел в себя и продолжил хрипло и неразборчиво проклинать своего врага. Гермиона, особо не задумываясь кому были адресованы все эти «ласковые» слова, магией остановила кровотечение и убрала кровь с его тела и одежды, а после левитировала Северуса на постель и исчезла в камине. Вернулась девушка через пару минут с огромным количеством всевозможных снадобий из кабинета профессора: как необходимых, так и тех что, «а вдруг пригодятся». Не медля, она окропила все раны Северуса бадьяном, напоила его «Костеростом» и теплым чаем из трав. Чай был ее собственным изобретением: купаж был настолько выверен, что один глоток снадобья оказался способен успокоить любого, а аромат — усыпить. Теперь, когда Снейп спал, она могла спокойно просканировать его на наличие внутренних кровотечений и переломов. Оставшееся кровоподтеки и ссадины она убрала и теперь Северус был практически здоров. Шрамы, конечно, должны зажить, что не факт, но в остальном можно было наконец выдохнуть. Гермиона починила его одежду и стала ждать пробуждения зельевара с одной из его книг, надеясь, что тот не будет возражать.

***

Утром Северус Снейп проснулся с мыслью о том, что неплохо бы проверить, наверняка бездарно написанные, работы студентов, раз уж вчера он не имел такой возможности, но тут же напрягся: он в своей постели, прекрасно себя чувствует... Как такое возможно после того, что произошло? Быть может это сон? Нет, вряд ли... Северус осторожно встал с кровати и с удивлением обнаружил Гермиону: она спала в кресле в обнимку с «Редчайшими снадобьями волшебного мира». Снейп понаблюдал немного за спящей девушкой и решил что надо бы ее разбудить. Хотя бы для того, чтобы выяснить отчего она дежурит у его постели вся растрепанная и перепачканная явно чужой кровью. — Мисс Грейнджер, проснитесь, — он положил руку на ее плечо, но девушка только отмахнулась: — Живоглот, не сейчас, — и свернувшись калачиком, еще крепче обняла книгу. — Мисс Грейнджер, проснитесь немедленно! — проревел Снейп. Зельевару на долю секунды стало грустно, от того, что он не умеет более деликатно разбудить девушку, но он тут же подавил в себе это чувство. — Доброе утро, сэр, — Гермиона улыбнулась, — извините мое вчерашнее вторжение, но, вижу, Вам уже лучше? — Таак... — Снейп сложил руки на груди и прищурил глаза, — и что вчера было? Гермиона рассказала все, умолчав разве что о том, как в минуту слабости обнимала его и поливала слезами. — Что ж... Я не знаю, что и сказать.. — пробурчал зельевар: говорить «спасибо» он явно не умел. — Да и не нужно ничего говорить, простите, что взяла книгу без спроса, кстати, очень интересная, — сказала Гермиона, зевнув. — Я, пожалуй, пойду? — она положила книгу на журнальный столик и встала с кресла. — А я вас никуда не пущу. — усмехнулся Снейп. — В каком смысле? — округлила глаза Гермиона. Северус, развернувшись на каблуках, вышел в гостиную и Гермиона последовала за ним. — Эльфы, завтрак на двоих, живо! — гаркнул он. На столе появились яичница с беконом, вафли, кофе и тыквенный сок, а также приборы. — А сироп к вафлям? — недовольно пробурчал зельевар. На столе тут же появился соусник на салфеточке. Очевидно, эльфы побаивались Снейпа и наверное уже писали предсмертные записки из-за оплошности с сиропом. — Ванная комната там, — Снейп махнул рукой в сторону одной из дверей. — Идите, умойтесь и приведите себя в порядок. — Гермиона кивнула и пошла умываться, не веря что проведет это утро, завтракая с ним.

***

— От чего я так хорошо выспался? Ни разу еще я не просыпался таким отдохнувшим. — спросил Снейп и шумно отхлебнул кофе. — Это наверное мой чай, — щеки ее зарделись румянцем. — Сами составляли? — зельевар удивленно изогнул бровь. — Да, я рада что Вам это помогло, — улыбнулась девушка. — Поделитесь рецептом? — С радостью! — Гермиона не могла поверить: сам Северус Снейп попросил у нее рецепт снадобья! — А почему вы назвали меня Живоглотом? — Когда это? — удивилась Гермиона. — Когда я пытался вас разбудить, — Северус впервые не выглядел ни уставшим, ни раздраженным, Гермиона была счастлива. — Это мой кот: обычно он будит меня тем, что впивается когтями в мое плечо или ходит по голове, — Снейп... рассмеялся. — Что...что такое? — к такому повороту событий Гермиона не была готова. — Я — кот! — он снова рассмеялся. Гермиона не удержалась и тоже засмеялась. — Какой чудесный смех... — заметил Снейп. — Спасибо, — девушка опустила глаза. Однако пришло время прервать утреннюю идиллию, тем паче, что Гермионе она казалось сном наяву. Гриффиндорка решилась задать вопрос, мучивший ее весь вчерашний вечер. — Сэр... — Да? — зельевар все еще улыбался, время от времени отхлебывая из чашки. — Вчера вечером Вы на кого-то очень сильно ругались... — Процитируйте, баллов не сниму. — усмехнулся он. — Паршивая подстилка! — выпалила Гермиона и в страхе зажмурилась. Когда ругать ее не стали, девушка открыла глаза и осторожно спросила: — Сэр? — Северус посуровел, за долю секунды он сделался мрачнее грозовой тучи. — Белла, гадина... — прошипел он. — Это она сотворила с Вами такое? — на глаза Гермионы навернулись слезы. — Если бы не Темный Лорд, давно бы уже прикончил ее. — Я уверена что мы победим! И они еще поплатятся за все содеянное! — воскликнула она. — В этом мире все на так радужно, как Вам представляется, мисс. — печально откликнулся Снейп. — Нет, все так и есть! Нам есть за что сражаться, наше дело правое и мы победим! — В вас говорит гриффиндорец, — фыркнул зельевар. — А в вас слизеринец? — парировала она. — А во мне реалист, - поправил он. — Вы не лишены ума, мисс Грейнджер, и должны понимать, что «сила добра» сама по себе не сразит армию Пожирателей смерти и без жертв тут не обойдется. — Вероятно, Вы правы, — девушка поникла, но вместе с тем была приятно удивлена: профессор заметил ее умственные способности? Насколько она помнила, все его ученики всегда были бездарями и недоумками, по крайней мере, именно так отзывался о них сам зельевар. — Скоро начнутся занятия, сэр. Мне пора идти, не хотелось бы прощаться на такой ноте. — грустно сказала Гермиона. — Жаль. — прохладно ответил Снейп. — Я зайду вечером, проверю как там сыворотка? — Да, разумеется. — Тогда до вечера, профессор, и спасибо Вам за … — девушка запнулась: не станет же она перечислять ряд положительных качеств зельевара с которыми была рада познакомится, — За беседу, — Гермиона вошла в камин и скрылась в его пламени. — И тебе спасибо, и тебе, Гермиона... — ответил Северус опустевшей комнате.