Паноптикум

      Гиноза стоял под проливным дождем, подняв глаза к небу и застыв в немом крике, с болью в сердце, с раной на все тело, с ноющей уже ненужной переломанной в нескольких местах рукой... Его трясло. Капли ударялись об макушку, плечи, спину и разлетались вдребезги, исчезая на влажной почве. Сегодня нужно постараться начать заново, сегодня все резко вернулось к нулю, и вот он - последний шанс вдохнуть полной грудью и пойти наперекор всему, наступить на собственное горло и отпустить себя полностью, отдаться мечтам, забыть, стереть все грани возможного и полететь с горы вниз, а потом рывком подняться к небу и увидеть все в реальном цвете, в тех тонах, какие долго скрывала Севилла. Пусть он один вряд ли сможет перевернуть все с ног на голову, но он больше не скован в мыслях, пусть он будет посажен на цепь, но никто не запретит ему думать вольно, так как диктует не киберзакон, а человеческая душа. Теперь каждый день будет риском и вызовом - но оно того стоит!       Одежда уже промокла насквозь и неприятно липла к телу... " Черт... а я на миг и думать забыл" - Гиноза схватился за левое плечо, и гримаса боли исказила его лицо. Пальцы уже не слушались приказов мозга и недвижимо висели, как рудименты, как дохлые толстые черви - отвратительное зрелище. Нобу тяжело вздохнул и снова поднял взгляд к небу. Очки запотевали от дыхания, сливаясь с серым полотном небосвода. Кровавое пятно на куртке начало смазываться и терять очертание, становясь блеклым и размытым. Гиноза хмыкнул и чуть подался вперед, стараясь сделать уверенный шаг, но пронзающая боль остановила его, схватила за шкирку и приковала обратно к месту, как марионетку, как предмет, который можно по желанию переставлять из угла в угол. "Отец", - Нобучика почувствовал, как предательские слезы покатились по щекам снова, как они беспощадно текут, размазывая по скулам грязь, оставшуюся после падения. "Отец, я никудышный сын, прости", - комок душил горло с удвоенной силой, и терпеть уже не было сил. Ноги подкосились в коленях, и Нобучика рухнул на землю, все еще держась за плечо.        Вот и все! Столько произошло всего за несколько дней, за проклятых пару дней до того, как система вновь придет в обычное улучшенное состояние, а жизнь, кажется, висит на волоске. Нужно иметь стальные нервы, чтобы пережить без потерь все, что случилось. Нобучика обернулся, словно ожидая увидеть кого-то за спиной, но там было пусто. Лишь стена дождя, смывающего смерть Шусея и Масаоки. Масаоки... а ведь отца Гиноза звал только по имени, боясь, что его могут пристыдить за такие родственные связи, что он лишится статуса и потеряет авторитет в глазах сотрудников и подчиненных. Проклятье! Нобучика чертыхнулся, заострив внимание на клубках пара, исчезающих в порывах ветра. "Эгоист, до мозга костей эгоист!" - Гиноза ослаб. Он сгорбился и уже не поднимал головы. - Гиноза-сан, встаньте! Вы простудитесь! - теплая ладонь легла на здоровое плечо, а знакомый голос заставил вернуться в сознание. Нобучика уговорил себя распахнуть глаза и еще раз посмотреть за спину, ведь он тогда не ошибся, сквозь шум непогоды он-таки услышал шаги, знакомые семенящие шаги Аканэ. Их взгляды встретились, когда Цунемори обошла Нобучику и присела перед ним на корточки. Все такая же невозмутимая, как и всегда. У нее стоит поучится сохранять спокойствие во время эскалации чувств. Гиноза давно хотел распахнуть клетку и вылезти на свет, оставив скорлупу после себя, как единственное напоминание об одиночестве. Макишима в чем-то был прав. Да, его поступки были немыслимы, но мотивы имели рациональное зерно. Весь город был своего рода Паноптиконом, где Сивилла как раз идеально подходила на роль того самого одного охранника, наблюдающего за узниками. Все до единого были пешками, живым мясом, образованным в стадо, которым легко управлять... - Гиноза- сан, Вы меня слышите? - робеющая раньше лишь от одного вида Нобу, Аканэ вдруг аккуратно пальчиками убрала со лба налипшие пряди. - Вам срочно нужно согреться! Так и воспаление можно схлопотать! - инспектор резко встала на ноги, и личико ее приняло сурово-повелительное выражение, что вызвало у Гино легкую ухмылку. Она так очаровательна в своей смелости, в своих поступках, сомнениях... Нобучика вдруг иначе посмотрел на нее сквозь мутные стекла. А ведь она та самая женщина, которая заставила его поверить в себя, которая внесла что-то новое, которая стала маленьким, но очень нужным винтиком в огромной машине, которая неслась сейчас под откос. Между ними была не очень большая разница в возрасте, но Нобучика почему-то считал ее еще совсем юной, да что там, малявкой, руки которой дрожат, когда они хватаются за Доминатор, колени которой сводятся вместе, когда нужно действовать решительно, глаза которой такие огромные, в них можно утонуть... Гиноза пошатнулся, осознав собственные мысли. Он бессовестно рассматривал девушку все это время, даже не подумав о правилах приличия. И мало того - позволил себе вольность и перешел грани дозволенного - он любовался ею. Быть может это просто состояние аффекта, а это лишь побочный эффект? - Гиноза-сан, ну же! Давайте я помогу Вам подняться, обопритесь на меня. - Глупая, - хриплый голос был неузнаваем, - ты слишком хрупкая, чтобы таскать на себе мужиков. - Прекратите мне перечить, сейчас не тот момент! - Аканэ снова присела на корточки, натянув узкую юбку чуть пониже. Гиноза молчал. Он больше не мог выдавить из себя ни слова, он просто смотрел и ощущал, как внутри все неспокойно. Так и хочется сделать какую-нибудь глупость, противоречащую всем жизненным регламентам. А ведь она ему нравится! Он всегда отворачивался от ее пристального взгляда, закрывался от нее скрещиванием рук на груди или вовсе отходил в сторону, лишь бы не дай Бог не соприкоснуться даже случайно. Глубоко внутри он давил симпатию, ведь на работе не позволено давать волю эмоциям, схожим с любовью. Тут есть только подчиненные и равные по рангу - все. Но каждый раз, когда они оставались вдвоем, нервы натягивались до предела. Маленькая сильная девчонка смогла достучаться до самого сердца, сама, наверное, не зная этого. Нобучика закряхтел и, усилием воли подняв здоровую руку, притянул Аканэ к себе. Девушка от неожиданности взвизгнула и уткнулась подбородком во влажный ворот форменной куртки Гинозы. - Я не могу подняться, не могу. Дай мне просто немного времени, - пальцы нежно гладили чуть слипшиеся от дождя волосы, - да, Аканэ? Ты ведь сможешь выделить из нашего графика всего лишь пару минут. Цунемори промычала что-то невнятное и попыталась отстранится от Нобучики, но он, почувствовав, сопротивление лишь сильнее прижал девушку к себе. - Еще чуть-чуть, Аканэ... я смогу... Его губы коснулись макушки, а тело начала прошибать мелкая дрожь. Цунемори затихла, затаив дыхание, и покорно ждала. Ждала столько, сколько было нужно, не смотря на то, что у них не было ни секунды. - Посмотри на меня, инспектор, посмотри... Аканэ, словно очнувшись от сновидения, медленно подалась назад и взглянула в темные, опасные серые глаза, наполненные болью, отчаянием и безысходностью. - Гино... Он осмелился... Он плюнул на все и поцеловал ее, чуть неуклюже, не смело, осторожно, боясь наткнуться на отпор. Но его не было. Цунемори словно в бреду отвечала на поцелуй, робко, так же осторожно, и ее пальцы вдруг сжались на его рукавах. - Гиноза-сан, - Аканэ отстранилась, - нам все-таки пора... Вы истекаете кровью! Нобучика лишь фыркнул и отвел взгляд, пытаясь встать на ноги. Тяжело, больно, но надо! Впереди ведь еще отчеты, а может уже и не придется... Он точно превысил все возможные нормы, его психопаспорт изменил цвет - и это было очевидно. Все сначала... все с нуля... Но теперь есть кому можно довериться. Эта девушка сможет даже больше, чем она себе может представить. - Пошли... мы и так уже опоздали...