Эгоисты

— Ты со мной согласен, Ичиго-кун? В помещении, переполненном обманчивой безмятежностью, царила звенящая тишина, от которой мысли в голове путались и, подобно ниткам, завязывались в узлы. В воздухе летало мнимое ощущение безопасности и спокойствия, что заползало под одежду и холодило кожу, чем-то напоминая толстые куски льда. — Нет. Белый, жесткий, но уютный диван стоял возле стены просторного помещения, в котором находились две одинокие души. Ичиго сидел на предмете мебели, откинувшись на его спинку, и не отводил задумчивых глаз от высокого, непримечательного потолка. — Я никогда не приму твою точку зрения, Айзен, — фыркнул он, хмуря брови, отчего серьезное лицо исказилось в сердитой гримасе. — И почему же? — в мягком баритоне, если прислушаться, можно было различить заинтересованность. — Разве она глупа? — Айзен сидел рядом с ним, закинув ногу на ногу и подперев щеку рукой; он внимательно следил за меняющимся выражением лица собеседника и его глазами, которые, в отличие от языка, не могли лгать. — То, что я с ней не согласен, не означает, что она глупа, — перевел взгляд на такие же белые стены и почувствовал непреодолимое желание оставить на них несколько вмятин — они раздражали своей чрезмерной чистотой. — У меня другое мнение на этот счет, только и всего. — Какое же? — повернул голову, глядя на рыжего синигами, что был самым ярким пятном в помещении и оттого приковывал внимание. — Ты считаешь, что сила — это рычаг, предназначенный для управления и достижения своих целей, — кинул быстрый взгляд на внимательно слушающего собеседника. — Для меня сила — это способ защитить тех, кто мне дорог. — Неблагодарная роль, — холодно ответил Айзен; он хоть и знал, что ответ Куросаки будет примерно таким, все равно был опечален услышанным. — Меня она вполне устраивает, — Ичиго, свято верящий в свои убеждения, пожал плечами. — И бесполезная. — Вовсе нет. — Они забудут о твоей помощи через несколько минут после того, как их жизни не будет ничего угрожать, — спокойный, бархатный голос ярко контрастировал с ранящими душу словами. — Кто-то и вовсе никогда не узнает, что жив благодаря тебе. Некоторые будут жалеть о том, что до сих пор живы. Но рано или поздно, но все те, кого ты упорно пытаешься защитить, умрут, — произнесенные им слова для Куросаки были ледяной водой, окатившей его из цистерны и взбудоражившей рассудок, поселив в нем отдающую в сердце ударами барабана тревогу. — Они эгоисты, с какой стороны ни посмотри, Ичиго-кун. — Куросаки почувствовал на своей руке широкую теплую ладонь, пальцы которой сжали его собственные. — А раз уж они неблагодарные эгоисты, неспособные защитить себя, то какой от них толк? — Ичиго слышал, как собственное сердце забилось быстрее, громче и вскоре его удары, казалось, раздавались по всему помещению и отдавались от стен. — Они нужны только для того, чтобы играть роль пешек, — голос Айзена совсем стих, превращаясь в неясный, еле различимый шепот, который маняще окутывал сознание, подобно легкой вуали. — Тогда для чего же нужны сильные? — Ичиго старался не глядеть на собеседника, что оказался подозрительно близко к нему и сейчас ненавязчиво поглаживал ладонь. — Я уже говорил и не один раз, слушай меня хотя бы иногда. — На такое замечание Ичиго лишь махнул свободной рукой; другую он не вырывал, получая удовольствие от ласковых поглаживаний. — Чтобы достигать своих собственных целей и... — Говоришь о людском эгоизме, — перебил его Ичиго, — а ведь сам ничем не лучше, — резко вырвал руку и, словно обиженный ребенок, скрестил обе на груди, немного сутулясь. — Я всегда считал и буду считать, что сильные нужны для того, чтобы оберегать слабых. — Какой же смысл, Ичиго-кун, так бездарно растрачивать свой потенциал? — мягко спросил Айзен и невесомо заправил рыжую прядь за ухо, кончиками пальцев очерчивая острую скулу. — Чтобы... — Ичиго, стараясь не поддаваться на распаляющую провокацию, чуть замялся, подбирая верные слова; его взгляд заметался по помещению в поисках ответа, — те, кто слабее, могли становиться сильнее. — Роль марионеток подходит им куда больше. — Не недооценивай их, — Ичиго кинул разъяренный взгляд, в котором вспыхнуло красное пламя, на собеседника, позабавившегося его реакцией. — Они не могут стать сильнее из-за своей сущности. Не забывай, что у каждого есть свой предел, — Айзен положил руку на рыжий затылок и надавил на него, тем самым заставляя Ичиго наклониться и податься вперед. — И у тебя тоже, — произнес Куросаки, с вызовом смотря в шоколад глаз напротив и чувствуя на щеке прохладное дыхание. — Я не отрицаю этого, — едва не коснувшись губ синигами, Айзен отстранился и, заметив на его лице проскользнувшее удивление, на место которого почти сразу же была надета маска безразличия, выпрямился на диване. — Как и тот факт, что в тебе много эгоизма? — Ичиго хмыкнул и, качнувшись в сторону, плечом уперся в его грудь. — Я предпочитаю называть это не эгоизмом, а целеустремленностью, — закончил разговор Айзен, кладя руку поперек груди Ичиго.