devoice

Чонгук как бездомный щенок. Ползет к Тэхену после работы и утыкается носом в его дверь, звоня с периодичностью в полминуты - пока тот не откроет. Сидит и смотрит на безумные однотонные стены или врезается в них поникшей головой. Ему кажется, что он в изолированной камере для душевно больных - стены мягкие, мягче, чем сам он. У него в груди айсберг, о который бьются Титаники и тонет любовь. А Тэхен топит его теплом и, не выдержав, не вытерпев, бьет на осколки. Он качает фильм отвратительного качества, лишь бы не платить деньги, и подключает ноутбук к большому экрану телевизора. Под скрипящую высокими нотами музыку он зарывается в жестких волосах Чонгука, вдыхая мягкий запах его холода. Через заученные фразы из уст актеров он молчит Чонгуку в ухо, незаметно оставляет осадок пара на его стеклянных глазах, вырисовывает узоры леденеющими пальцами на его шее. А младший раздирает слизистую носа порошком чужой нежности и долбит по венам его безразличие. Тэхен умирает в арктическом холоде Чонгука, но знает: губы у него горячие. Тот совсем не догадывается, как он тает первым снегом на его губах, расплескивается волнами о его зубы и минутами боится дышать, лишь бы не ударил запах его холода по легким и не разлился смертью по телу. Если Тэхен не открывает дверь, значит, у него дела важнее Чонгука. Но тот просто не может вылезти из сотен пледов, согреться горячим чаем и мешать трезвящий декабрьский мороз с его запахом - даже зима теплее Чонгука. И он возвращается к себе, мечтая не тащиться за пламенным призраком в чужой дом. Волосы путаются от порывистого ветра, когда Тэхен в горячем бреду ищет ключ от квартиры - он в античонгуковском аду сгорает заживо, но знает, что если сам нырнет в Чонгука, будет тонуть бесконечно долго, как в сверхтекучем гелии - пусть тот сам протечет в нем, мгновенно леденя и отпуская. Они молчат абсолютно всегда, и Тэхен даже рад: если бы чужой голос тонкими осколками морозящих интонаций звучал в голове, пришлось бы крошащимся льдом пальцев печатать себе некролог, чувствуя как затухает последнее тепло его существования. А тот раздробился бы в мелкую крошку, которая в считанные секунды испарится от раскаленного бархата тэхенова голоса. Дверь открывается, почти сталкивая Чонгука на стену, и он медленно проходит в опустевший коридор и накидывает не греющее совсем пальто на чужую куртку на крючке. Тэхен заливает в себя остатки чая в надежде, что в этот раз он не замерзнет слишком быстро, а младший садится на диван рядом и кутается в нем, выжирая сразу все накопленное тепло. Они замерзают и плавятся друг от друга, плавятся и замерзают порознь, и в бесконечности их безумия жизнь пугает больше смерти. Чонгук снова смотрит бессмыслицу, скачанную много несостоявшихся встреч назад, а Тэхен мерзнет до полусмерти в его волосах и обжигает губы ледяной кожей его шеи. Рук не чувствует, обнимая вокруг ребер. Он тянется к лицу младшего и синеющими от мороза его щек губами тянется к уголку рта. Крыша едет от жара и холода, но Чонгук хочет заполнить тишину их крика чужими репликами и рвет все мосты из поцелуев, дергая головой. Тэхен поднимается с дивана и чуть ли не шипит от пробирающего до кости холода чонгуковской ладони на его запястье. Чонгук целует проступающие вены над ладонью и тянет на себя за шею, встряхивая коктейль из их губ. На Арктике глобальное потепление, а тлеющего Тэхена тушит Тихий океан, пока он упирается коленом в диван и беспомощно тонет. Он кладет руку на плечо младшему и хочет, чтобы над ним снова пошел дождь из жидкого азота, моросью рассыпающего мурашки по телу, но только калится сильнее от бешеных поцелуев, опровергающих все его существование. Чонгуку мало, холодно все равно. Он с колющим треском швов задирает на Тэхене футболку и всем телом прижимается к его груди, сбивая дыхание от дикого жара, а тот почти рвет ее на части, стягивая со своих плеч. Чонгук выдергивает рубашку из своих брюк и дрожащими от холода пальцами продевает обратно пуговицу за пуговицей в чертовы крошечные дырочки, а сгорающий до боли Тэхён отвлекает снова своими мягкими губами, выгибаясь к наклоненному вниз лицу. Он старается помочь, расстегивая рубашку от воротника, и проклинает все на свете, когда срывает ее с чужих кистей, потому что кожа Чонгука ужасно леденит, заставляя жар разливаться с еще большим напором. Яркий свет от телевизора разгоняет мглу, и голоса актеров глушат сбитые сердца. Чонгук тянется к ноутбуку и толкает экран на клавиатуру, отправляя в мгновенный сон, а Тэхен дергает на себя, забирая дыхание с губ. Он обрамляет пальцами края ремня на строгих брюках парня и рывками растегивает, пока тот сжимает натянутую на подвижные лопатки кожу. Резко тянет за концы ремня на себя, срывая с губ парня громкий выдох, и неосторожно тянет к коленям вниз, заставляя того впиться пальцами в ребра и бездыханно умирать в поцелуе. Чонгук пытается рукой стянуть оставшуюся на себе одежду полностью, одновременно вставая на диван ногами и залезая на сошедшего второй ногой на пол Тэхена. Он прижимается еще сильнее, обхватывая всем телом, а тот в одно мгновение и леденеет, и бьется в жаркой агонии от обезумевшего дыхания младшего на его шее, он идет в бреду, попутно стягивая и стаптывая свои домашние штаны вместе с бельем. Холодный запах отдает жаром в легких, и звенит в ушах. Тэхен вдавливает младшего в выступающий угол стены, подхватывает под колени и ловит безумный взгляд парня, облизывающего свою ладонь до текущей по запястью слюны. Он чувствует мокрую руку на своем члене и с рычанием печатает Чонгука сильнее в угол, кусает искривленные от боли губы. Поднимает руку, пытаясь дотянуться пальцами до рта парня, и тот наклоняется, жарко обхватывая губами почти всю кисть. Тэхен перехватывает его удобнее, прежними местами толкает в выступающую стену и торопливо растягивает, заставляя то сильнее сжимать член, то почти в голос выдыхать в губы. Чонгук резко убирает руку парня и осторожно насаживает себя на него, а тот в сумасшествии мажет его в стену, входя до невозможного и срывая с губ полумычание-полувыдох. Хрупкое тело чуть не ломает на части от накала, от обжигающей безумием и болью эйфории, и младший только и может, как прижиматься к Тэхёну и кусать губы, размазывая кровь по его плечу, а тот тянет зубами за волосы, заставляя поднять голову, и издевательски целует, обдавая раны кипятком. Чонгуку плохо, он не привык быть настолько любимым и горячим, он утыкается лбом в тэхенов, громко дыша, глохнет от ударов оттаявшего сердца и в момент слабеет и напрягается всем телом, выгибаясь как-то по-кошачьи. Тэхён чувствует все перемены в парне и толкается что есть сил, ломая тонкие стенки льда. Чонгук не выдерживает и громко пошло стонет, разбивая затылок об угол стены и грязно кончая, а тот умирает в самый последний раз, выталкивая из того весь голосовой лимит, и с очередным бешеным рывком изливаясь в парня. Оба оседают на пол, словно повержены, и тяжело дышат. Тэхён пачкает пальцы в крови с шеи парня и осторожно целует в лоб, находит что-то ледяное в морозильнике и чувствует - Чонгук теплее. - Спасибо, - совсем без голоса хрипит младший. И Тэхён как бездомный щенок беспомощно умирает во льдах чонгуковских стонов.