Я тебя вспомнил

      Прошло очень много времени прежде чем Стив добился Баки снова. Капитан буквально боролся за Джеймса с Судьбой, отдавая всего себя для этой войны. И вот, казалось, совсем недавно, он вновь увидел своего друга, но в тоже время и не его. Это не был его Баки, которого он так хорошо знал и помнил, это был Зимний Солдат в шкуре Джеймса. Зимний Солдат - машина, работающая по инструкции и строго без эмоций. Машина, которая устала, которая сломалась, потому что позволила себе эмоции. Но поломку разглядели только тогда, когда он не хотел завершать свою миссию, переча Начальству.              Стив всегда знал, что Баки не станет поддаваться правилам, если они ему не нравятся или в чем-то ограничивают. Он знал это, как свои пять пальцев, поэтому хорошо понимал чувства Зимнего, когда тот вроде бы должен был убить его, но не хотел. Сам того не понимая, Солдат боролся сам с собой, выпуская Джеймса из клетки. Еще тогда Роджерс понял, что не он герой, а Баки. Баки, который упорно идет вперед, распихивая мешающих ему. Он идет к Стиву, как когда-то продирался сквозь толпу зевак, собравшихся, чтобы посмотреть на избиение гордого блондина. Его Баки тогда, казалось, готов был отправить в нокаут всю толпу, как поступил с обидчиком Стиви.              Сейчас они стоят рядом друг с другом перед миссией. Теперь они на одной стороне, им больше не нужно кидаться на стену, расставляющую их по разные стороны от себя, надеясь сломать ее, раскрошить в песок. Они вместе, все позади, все хорошо... Все наконец-то хорошо, пускай в это и тяжело поверить.              Кроссбоунс сказал, что Джеймс вспомнил его. Стив очень хотел поговорить об этом с Баки, но тот упорно молчал, сжав губы в полоску. Роджерс беспокоился по этому поводу, но терзать друга расспросами не стал, так как не хотел сделать ему больно или обидеть.              Капитан Америка был напряжен, обдумывая план. На как-то не получалось погрузиться мыслями в планирование миссии, ведь так рядом стоит Баки, отвлекая. Вопросы: "Он вспомнил меня?", "Он не ненавидит меня за то, что я не успел спасти его, когда был нужен ему больше всего?", "Сможет ли он меня простить?" и т.д., отвлекая. Джеймс каким-то шестым чувством почувствовал спиной, что на него смотрят. И повернулся, желая узнать, кто это. Встретившись с голубыми глазами, в которых грозовой тучей засели тоска и сожаление, он почему-то почувствовал вину перед товарищем. Это было ужасное ощущение, и он хотел поскорее от него отделаться, но не знал как это сделать, к тому же что-то мешало ему это сделать. Снова зародилась борьба внутри него, не давая пошевелиться и отвести взгляд.              Но он сделал первый шаг на встречу Роджерсу, и будто жить стало легче, все оковы спали. Сейчас он был благодарен Зимнему за решимость, которая была в Баки, но не в моментах, касающихся непосредственно Стива. Затем еще два. Остановился, опустив голову, рассматривая свои берцы, будто это самая занимательная вещь на свете, заодно отмечая, что от мысков своей обуви было ровно тридцать сантиметров до стивовой. Да, за время, проведенное вне криокамеры, его многому научили. Неловкость ситуации не чувствовалась, но начать говорить он пока что не решался.              Но Стив неожиданно вздрогнул, покачнувшись. Барнсу тут же захотелось его коснуться, обвить руку вокруг его талии, чтобы тот не упал. Он тоже вздрогнул, в последний момент одернув себя, ведь Стивен теперь не обычный мальчишка из Бруклина, он - Капитан Америка, он не упадет, запутавшись в ногах. И Баки решился, поднимая голову и смотря прямо в глаза Роджерса.              -Я вспомнил тебя, - взгляд такой глубокий, но вместе с этим и блестящий.              Утонуть в его глазах - легко, а вот выбраться обратно - невозможно, - между тем подумал Роджерс, у которого с души с оглушительным рокотом скатился булыжник. Дышать стало легко и просто.              Капитан протягивает правую руку, зарываясь пальцами в темные волосы друга, притягивая его к себе еще ближе. Они стоят, соприкоснувшись лбами минуты три, то закрывая глаза, просто наслаждаясь близостью, то открывая их, смотря в глаза напротив и видя в них свое отражение.              -Мой Баки, - нежно шепчет в ответ Стив, целуя в губы своего Баки. Нежно, сначала едва ощутимо, но потом Барнс сам подается к нему, прижимаясь всем телом, и Роджерс немного углубляет поцелуй, но от этого он не делается менее нежным.              -Твой, - отвечает Барнс в поцелуй, осознавая, что вдруг весь мир сузился до Стива. Весь его мир - это Стив. И так было всегда, жалко, что он понял это не сразу.                                                  X      X      X              Миссия прошла как в тумане - ничего особенного, за что могло зацепиться внимание, чтобы позже запомнить это надолго.              Каких-то пять часов, тринадцать минут и сорок две секунды, и мы уже дома у Стива, - считает про себя Джеймс.              Но почему-то он никак не может расслабиться окончательно, какое-то чувство мешает ему это сделать. Можно ли назвать это чувство предвкушением? Возможно, но Барнсу все еще трудно давать оценку своим эмоциям (что уж говорить о чужих эмоциях. Вот, к примеру, Наташа, к которой он не хочет лишний раз подходить, боясь сделать что-то не то). Но одно Баки понимал хорошо: "Что-то этим вечером должно случиться".              Как только Роджерс вышел из душа, Барнс тут же шмыгнул тенью в ванную. Почему-то он не хотел пока что попадаться на глаза другу. Но, так или иначе, они спали вместе в одной кровати, так что избегать Стивена долго не получится. С другой стороны, Барнсу было интересно во что все это выльется. Пока он принимал ванную (он предпочитал наполненную до краев теплой водой ванную душу), то успел надумать многое и в итоге...перегореть. На душе стало спокойно, будто то, что сейчас происходит, так и должно быть, другого пути не было и не будет.              Выйдя из душа свежим и в домашней одежде, Баки прошел в спальню, дабы спросить у Стивена, куда девать грязную форму. Стив сказал, чтобы он просто кинул ее на стиральную машинку. Так Солдат и поступил. Вернувшись обратно, Баки увидел как Капитан меняет постель.              Он же менял ее только вчера вечером, - пронеслась мысль в темноволосой голове, нагоняя нервозность.              Некогда Зимний остановился в проеме двери, не решаясь пройти вглубь комнаты. Так он простоял не меньше трех минут, наблюдая за движениями мужчины. Мужчины... Раньше у него бы язык не повернулся назвать Стиви мужчиной. Мальчишка, парень - легко, но никак не мужчина. А сейчас в паре метров от него возится именно мужчина. Эта догадка немного потрясла снайпера, но не более.              Но вот Капитан поворачивается, наконец замечает его и подходит. Медленно, будто пробуя на прочность пол, который, как лед, может в любой момент пойти трещинами и исчезнуть у тебя прямо из под ног. Джеймс не может от него оторваться, пристально наблюдая за каждым его движением. Многообещающе. Это слово, по мнению темноволосого, очень сейчас подходит. Подойдя, Капитан Америка обнимает его за талию, притягивая к себе. На этот раз у него это получается более властно, чем в прошлый раз. Джеймс чувствует через тонкую футболку и пижамные штаны насколько Роджерс горячий. В груди быстро разливается тепло, расслабляя, а потом блондин его целует. Все так же нежно, но проникая языком в рот своего Баки. Сознание Джеймса поплыло от такой, казалось, незамысловатой ласки. Он открыл рот еще шире, позволяя Роджерсу еще углубить поцелуй. Сам же он не решался отвечать, просто тая в сильных объятиях. Исследовав рот когда-то лучшего и, по сути, единственного друга, Роджерс разорвал поцелуй, но принялся оглаживать чужую спину обеими руками, опускаясь все ниже.              Баки выскользнул из состояния амебы только тогда, когда ладони по хозяйски сжали его зад, а губы Капитана накрыли стык плеча и шеи. Упершись руками, которые до этого безвольно висели вдоль тела, в плечи Капитана Америки, Баки попытался отстраниться, потому что было слишком хорошо, потому что ноги не держали, потому что чего-то очень хотелось, но снайпер никак не мог понять, чего же именно...              -Тебе не нравится? - спросил Капитан, но не отпустил.              -Наоборот, слишком нравится, - севшим голосом еле выговорил Джеймс, - Меня ноги не держат, я предлагаю лечь на кровать.              Они добрались до кровати, и Капитан повалил Джеймса спиной на простыни, а сам навис над ним, вглядываясь в немного испуганные глаза. Но испуг тут же исчез, стоило только Капитану вновь поцеловать его. На этот раз Баки все же решился ответить. Их языки соприкоснулись, и обоих пронзила острая вспышка наслаждения, подстрекая. Джеймс, уцепившись сквозь простыни за матрас, подтянулся выше, разорвав поцелуй. Теперь Стиви смотрел на торс агента, скрытого тканью. В блондинистой голове щелкнуло, давая понять, что это безобразие нужно исправить, чтобы вдоволь насладиться видом накаченного тела. Роджерс, ухватив край майки зубами, потянул ее вверх, оголяя тело под собой. Барнс отчего-то чаще задышал. Стиву это польстило. Подняв майку до шеи и оставив ее там, Стив вернулся к груди. Соски Баки уже затвердели, поэтому Стив просто не мог не обласкать их. Опалив горячим дыханием правый, он аккуратно втянул его в рот, посасывая, а второй ласкал самыми подушечками пальцев.              Баки прогнулся, тихо, почти неслышно, застонал, запустив пальцы правой руки в волосы блондина, направляя. Это было для Баки в новинку, он никогда ничего подобного не испытывал, но знал, что, если Стив будет не против, он с радостью испытает это еще раз. Обласкав грудь любовника, Капитан Америка спустился поцелуями на живот. Кубики под его губами то напрягались, то расслаблялись, и это очень нравилось герою Америки. Зная, что под пижамными штанами нет никакого нижнего белья, Роджерс, будто нарочно издеваясь над смущенным до нельзя Баки, стягивает их. Увиденное ему очень нравится. Большой, красивый член с капелькой смазки на головке вызывает лишь одно чувство - свести с ума его обладателя. Барнс что-то ворчит, ерзает, но неожиданно расставляет ноги шире, открываясь. Стив готов кончить только от открывшегося ему вида.              Капитан помогает снять футболку Баки, а затем быстро раздевается и сам. Вновь нависнув над снайпером, он оставляет засосы на беззащитно открытой шее, с нажимом гладит бока. А потом, потеревшись своими бедрами о бедра Баки, ложится на него. Барнс снова что-то бурчит, подаваясь бедрами вверх, чтобы потереться о Стива. И у Роджерса слетают тормоза от столь развратной картины. Он, сев в ногах Баки, тянется рукой под матрас, доставая презервативы и смазку. Джеймс снова широко разводит ноги в стороны, и Стив наконец замечает, что у Баки горят щеки, его ноги трясутся, да он весь мелко дрожит от возбуждения. И метки на шее. Они приносят чувство удовлетворенного собственничества. Вообще Баки сейчас очень красивый.              Налюбовавшись вдоволь, Капитан льет себе на пальцы смазку. У Баки в этот момент расширяются зрачки, как у наркомана. Роджерс, издеваясь, водит скользкими подушечками пальцев по колечку мышц, не проникая внутрь. Барнс течет, но не смеет даже пошевелиться, отдавшись в руки своего актива. Капитан Америка вводит одну флангу в сжавшееся отверстие, а затем склоняется над пахом любовника, обводит головку языком, медленно обхватывает член губами, помогая себе левой рукой. Баки, поняв, что Стив серьезно решил сделать ему минет, лишь вцепился обеими руками в простыни, комкая их, выгибаясь красивой дугой на белой хлопковой простыне.              В нем уже два пальца, и он не может больше давить жалкие всхлипы и громкие стоны.              -С-с-с-с, - шипит он, словно змея, - С-с-стиив, - задыхаясь, произносит на выдохе, - Я больше не могу! Я! А! СейчаААА! - Барнса выгибает так, что слышен хруст позвоночника, но Стив вовремя пережимает член прямо у основания, не давая снайперу кончить. Баки хнычет так жалостливо, что Стиву на миг становится стыдно. Но лишь на миг.              У самого Роджерса стоит так, что уже больно. Хочется уже сделать Баки совсем своим, навсегда, бесповоротно. Барнс весь под ним дрожит, запрокинув голову назад, громко дышит и иногда взрыкивает. И Стив принимает решение, что тянуть еще - это нечестно хотя бы по отношению к Баки. Медленно вытаскивая пальцы, Стив отпускает член Джеймса. Отыскав презерватив и разорвав упаковку, Роджерс уже собирается раскатать латекс по вставшей плоти, но тут до его ушей долетает хриплый голос Баки.              -Без латекса, - тихо просит тот, - Можно без латекса?              -Ты уверен? - на всякий случай спрашивает Роджерс.              -Я хочу чувствовать тебя полностью, чтобы ничего не мешало, - хрипит в ответ Джеймс.              Откинув так и не понадобившейся презерватив в сторону, Стив выдавливает еще смазки на свой член. Закинув ноги Баки себе на поясницу, он медленно входит, помогая себе рукой. Барнс шипит, закусив губу, а Стив молится Богам, чтобы не сорваться, не начать резко дергать бедрами, желая утолить свою животную жажду. Помогает не сорваться звук смещающихся пластин бионической руки Солдата, отрезвляя. Стивен целует Баки в губы, в щеки, в шею, пытаясь отвлечь того от боли. Бак пытается расслабиться, но у него это не получается, он только зажимается еще сильнее.              Войдя на половину, Стив останавливается, выжидая, пока Барнс привыкнет. Баки прикусил губу до крови, стараясь не стонать от боли, чтобы не мешать Стиву. Роджерс нависает над телом под собой, опираясь на согнутые в локтях руки, целует, не сильно кусает в шею, шепчет всевозможные милые глупости. Баки это помогает, он постепенно расслабляется, зарывшись пальцами правой руки в волосы блондина. Бионическую руку он держит как можно дальше от Стива, считая, что та его смущает, не нравится. Да и не хочет Джеймс, чтобы она касалась Стива. Но Стив так не считает, он закидывает ее себе на плечо, кабы говоря, что она ему не противна. Джеймс расслабляется окончательно, привыкнув к чувству наполненности. Как только темноволосый думает, что Стивен вошел полностью, Роджерс это опровергает, резко толкаясь полностью, входя до упора. Баки этого никак не ожидал. Растекшаяся, как лава, боль по всему телу сводит мышцы. Барнс стискивает бедра Стива ногами, а бионикой оставляет синяки на его спине. Но Стиву не больно, ему больнее от того, что он сделал так больно некогда лучшему другу.              Джеймс дышит, как загнанный зверь, тихо мечтая, чтобы боль поскорее ушла. Спустя несколько минут боль притупляется, какое-то новое чувство пробуждается в нем, затмевая ноющую боль в пятой точке. Еще спустя минуту он уже готов подаваться бедрами на встречу члену Стива.              -Стив, можешь двигаться, - шепчет Бак в светлые волосы, потому что Стив в этот момент занят засосами на его шее.              Стив с радостью выполняет просьбу, ведь чувствовать насколько Бак там горячий и узкий и не двигаться при этом - ужасно. Стивен выпрямляет руки, приподнимаясь, а Барнс перемещает правую руку на плечо.              Баки захлебывается стоном удовольствия, стоит только Роджерсу выйти и снова войти, проехавшись членом по простате. Стив набирает скорость, но неизменно то выходит почти до конца, то входит до упора, сводя этим с ума Барнса. Тот стонет беспрерывно, крепко обнимая любовника за плечи, подаваясь бедрами на встречу толчкам.              Барнс уже сипит, сорвав голос, заводится еще больше от стонов Стива, которые раздаются где-то над его правым ухом. Ему кажется, что он сошел с ума, потому что позволяет себе оставлять багровые засосы на шее и плечах своего Стиви. Стив не остается равнодушным, поворачивает голову и вовлекает Баки в мокрый засос. Только когда воздуха катастрофически не хватает, они друг от друга отрываются. У Стива в ушах настолько сильно шумит кровь, что он не слышит собственных стонов. Низ живота уже сводит, поэтому Стив ускоряется. Все тело Капитана напряжено до предела: вены на руках вздулись, кубики пресса просто каменные, спина будто состоит из вибраниума.              Первым проваливается в бездну Барнс. Он выгибается настолько сильно, что Стив чуть носом не утыкается в его грудь, и кричит, громко, оглушающе(и откуда что берется?), и обильно кончает, испачкав свою грудь и живот. Вслед за ним пересекает границу и Стивен, не выдержав так восхитительно сжавшегося колечка мышц. Заполнив любовника своим семенем, Стив, отдышавшись, аккуратно выходит из Барнса. Тот, кажется, вообще выпал из реальности. Капитан пользуется этим, разглядывая расслабленного после секса, нет, после занятия любовью, Баки. Из Джеймса вытекает семя Роджерса, все тело в метках Роджерса. Стив остается собой довольным.              Устроившись на кровати рядом с Джеймсом, он наконец чувствует, что плечи болят после сильных объятий Баки. Да и не только плечи, бедра тоже, все же Джеймс не расцеплял ног, скрещенных за поясницей Стива, на протяжении всего сумасшествия.              -Бак, ты там живой? - с веселыми интонациями в голосе интересуется Стиви.              -Задницы не чувствую, а так живой, - ворчливо сообщает тот.              Улыбаясь, Стив находит в себе сил встать, дойти до ванны, намочить там полотенце и вернуться обратно, чтобы стереть с Баки уже подсохшую сперму. Джеймс не шевелится, только когда Стивен заканчивает, переворачивается на бок. Стив кладет полотенце на тумбочку, забирается на кровать и ложится лицом к Баки. Барнс зашевелился, подполз к Роджерсу и, устроившись головой на груди Стива, затих. Капитан не шевелился, боясь спугнуть Баки, ведь он впервые позволяет себе такое.              Через пять минут блондин уже слышал тихое посапывание, а спустя минуту и сам заснул, обняв Барнса за спину.              -Мой Баки, - изредка во сне бормотал Роджерс, улыбаясь так счастливо, как никогда раньше.