Wicked game

      Эдвард Нигма сидит в одиночестве. В клубе Освальда ещё недавно было шумно, но, кажется, он держит его открытым лишь для Эда. Он уже видел, как покидает помещение толпа, затем — работники. Эдвард не уверен, хватит ли денег на его карточке, чтобы расплатиться за все напитки. Он чувствует небольшое головокружение, когда просит выпивку в очередной раз. Единственный человек за барной стойкой — сам мистер Кобблпот, решающий кроссворд, чтобы скоротать эту ночь.              Эд царапает столешницу, едва заметно запинаясь.              «Извините» — бормочет он, и Освальд поднимает голову. Он узнаёт его. Парень из судмедэкспертизы.              «Да, чем могу помочь?» — спрашивает, поднимаясь, брюнет с причёской ворона.              «Джин-тоник, пожалуйста» — просит он и следит за приготовлением своего заказа. Со своей хромотой Освальд достоин звания самого милого, но чрезвычайно ужасающего пингвина. Может, дело в том, как он непосредственно говорит, а может, в том, как он… ковыляет. Пронзительные голубые глаза встречают глаза первого, и парень в очках облизывает губы. Дабы отвлечься от привлекательной фигуры бармена и его похотливого взгляда, Нигма берёт в руки кроссворд. Доставая ручку из кармана своего пиджака, он пытается решить его. Алкоголь мешает прочесть вопросы, не давая зрачкам сфокусироваться и создавая звон в ушах.              «Ваш джин и тоник» — раздаётся рядом, когда напиток уже стоит на столешнице, и Эд опустошает рюмку. «Эдвард Нигма, верно? Мы виделись в полиции пару дней назад». Эдди не может вспомнить. Всё вокруг вертится. Вспышки света и мрак. Нигма роняет голову и отключается прямо на столе. Освальд тычет в него пальцем. «Простите? Эй! Я запишу это на Ваш счёт и… Кажется, с Вас хватит на сегодня». Но очки набекрень, спутанные волосы и едва слышное сопенье смягчают сердце бармена. Он закидывает руку Эда на своё плечо и ковыляет к чёрному выходу. Выключая свет и запирая свои владения, он садится в машину, размещая Эдди на заднем сидении…                                          Эд просыпается от кошмара, хватая ртом воздух, и заваливается обратно на диван. Стоп. Он просыпается в странном доме, в странной кровати, в странном тепле. Он поворачивает голову. Он слышит знакомый звук капающей воды из соседней комнаты. Он идёт на звук, шипя, когда свет бьёт ему прямо в глаза. Его тут же застаёт тошнота. Он бежит к открытой двери ванной комнаты и сгибается над унитазом. Кашляя и брызжа слюной, он пытается сдерживать остаток рвотных масс, медленно подступающий к горлу. Блеск пота покрывает его лицо, пока он корчится у сиденья. Но, как бы там ни было, Эдвард не готов к тому, что происходит затем…              Перед ним появляется Освальд, с него падают капли воды. К счастью, нижняя половина его тела закрыта полотенцем.              «Ты в порядке?» — спрашивает он, чувствуя вину за взгляд исподлобья от судмедэксперта. Очки Эдди треснули после того сна на столе. Нигма вздыхает и вытирает свой рот, пока Освальд копошится сзади. Он берёт немного туалетной бумаги, чтобы вытереть пот со лба и шеи Эдварда. Это длится около получаса, прежде чем Эд приходит в себя и выпивает стакан воды. После ещё пары таких стаканов Эдди двигается в сторону кровати.              «Не хочешь принять ванну со мной? Может, лучше станет».                                          Эдди становится намного лучше, что можно сказать по его тихим стонам в ответ на попытки Освальда намылить его плечи и спину.              «У тебя довольно уютно» — тихо проговаривает Эд, и брюнет рядом улыбается.              «Благодарю. Уверен, у тебя дом тоже ничего, Эдвард. Я ведь могу тебя так называть?» — Эдди кивает и слабо улыбается.              «Можешь называть меня, как тебе угодно» — шепчет он, но Освальд не слышит. Длинные руки накрывают его плечи и притягивают ближе.              «Что…» — по водной поверхности пробегают волны, когда их губы соприкасаются. Не самый хороший вкус Эда Кобблпот приписывает предшествовавшим событиям вечера. Руки первого прокладывают путь к талии Освальда, и он буквально задыхается, чувствуя лёгкое касание на своём бедре.              Освальд облокачивается о стенку ванны, пока Эдвард оставляет нежные укусы на его шее и груди. Бледные руки покоятся на акриловой кромке, а пальцы подрагивают, когда от удовольствия на спине Освальда появляются мурашки, погружая его в раздумья.