Илюша, догоняй!

Они завершили еще одно задание – седьмое по счету – и Уэйверли над ними сжалился, предоставив замученным агентам две недели отпуска. То есть четырнадцать дней после полугода беспрерывной работы двадцать четыре на семь. Не так и плохо с учетом, что эти дни начальство позволило им провести в пятизвездочном отеле, а не в съемной квартире с тараканами. Но, как это часто бывает, когда ты постоянно двигаешься, приспосабливаешься жить на острие ножа, а тебе вдруг говорят «остановиться и расслабиться», ты теряешься. И начинаешь скучать. Именно скука стала катализатором того, что Соло обратил внимание на Илью спустя одиннадцать дней их пребывания «на отпуске». - Что, все красотки закончились? – с иронией поинтересовался Курякин, когда его напарник неожиданно присоединился к нему в бильярдной. - К счастью, такое невозможно, большевик, - ответил Соло, натирая кий. – Просто присматриваю новые места, где еще не успел их соблазнить. - Я тебя, наверное, разочарую, но сюда не часто заходят дамочки в твоем вкусе, - пробормотал Илья и ударил по шару. - Откуда ты знаешь, какие мне нравятся? - Это просто, - русский перестроился для следующего удара. – Красивые и крикливые. Бац! Два шарика закатились в лузу. Курякин неплохо играл. - Мне казалось, мы переросли этот этап с подсовыванием жучков. - Думаешь, мне нужны жучки, чтобы слышать вас через стенку? – замах – и мимо. Илья поднял на американца недовольный взгляд и предложил сделать свой удар. Наполеон кивнул и занял позу. Ему приглянулся дальний красный шар, который он легко загнал в угол. - Кажется, ты мне завидуешь, - усмехнулся Соло и обошел стол. – Вы с Габи не продвинулись ни на шаг за все это время. Знаешь, если она тебе не нужна, я мог бы присмотреть за малышкой, - он стукнул кием и подмигнул напарнику. – Она в моем вкусе. Ему не нравилась Габи. Он терпеть не мог умных женщин. Зато Курякину она нравилась, а Соло нравилось доставать Курякина. Именно за этим он пришел сюда – на душный, прокуренный минус первый этаж отеля. Ему хотелось адреналина. Но что-то изменилось между ними за эти полгода. То ли самоконтроль Ильи возрос, то ли методы Наполеона устарели. На его сальный намек русский только свел брови и уставился на игровой стол. - Тебя это не касается. Бей давай. Соло опустил уголки губ от разочарования и замахнулся кием, чтобы сравняться с Курякиным в очках. Следующим ударом он специально промазал, чтобы подумать. Если он не хотел повеситься от тоски на собственном галстуке «Dior», ему нужно было найти что-то новое, чем он смог бы зацепить русского медведя. Как назло, в голову ничего не приходило, а мысли становились горькими из-за запаха табака. - Сними себе шлюху и не мучайся, - посоветовал Курякин, наблюдая за ним со стороны. - Я выше того, чтобы иметь дело с уличным мусором и шлю… - Привет, ребята, - ворвалась к ним Габи. - …и шлюш… - запнулся Соло, у которого язык не поворачивался закончить мысль при даме. Ему нужно было срочно что-то придумать, и его мозг выдал это. – Илюшками. - Что? – русский почти поздоровался с девушкой, но внезапное обращение отвлекло его. - Илюшка? – переспросила Габи и засмеялась. – Я смотрю, вы совсем сдружились. - Ничего подобного, - хмуро ответил Илья и все-таки отвел враждебный взгляд от Соло. – Привет. Ты зачем пришла? Все в порядке? - А? Да, - Габи улыбнулась и потянула его за локоть. – Там наверху банкет, на который я не хочу идти одна. Составишь мне компанию? Парочка еще о чем-то миловалась между собой, но Соло их не слушал. Вот оно! Его губы растянулись в улыбке от внезапного провидения. По воле случая ему удалось изобрести нечто потрясающее. То, что будет развлекать его все оставшиеся дни до их вылета в Мексику. Теллер и Курякин уже были у выхода из бильярдной, когда Соло крикнул им вдогонку: - Габи, пожалуйста, последи за Илюшей! Не давай ему много есть! Судя по реакции русского, это было оно – то самое. Илья застыл на пороге и круто развернулся, но девушке удалось утащить его наверх. Соло помахал им на прощание рукой, не прекращая улыбаться. Он чудно проведет это время.

***

Утро следующего дня агенты «А.Н.К.Л.» встретили в разных местах: Илья – в кровати, Габи – возле унитаза, а Соло проснулся привязанным к дивану. Объединял их только банкет, на котором они все вчера присутствовали, но по счастливому стечению обстоятельств не столкнулись. Девушка, с которой Соло провел эту ночь, уже собрала вещи и ушла. Наполеон помнил ее имя, но черты лица путались в голове. Наверное, за последние двенадцать дней в его постели побывало слишком много женщин. Он лениво выпутался из плена, сходил в душ и отправился на завтрак, не прекращая зевать. В общем зале Соло отыскал столик с коллегами. Стол был на двоих, но Наполеон не поленился подтащить третий стул и уместить свой поднос на краю. Вместо приветствия русский натужно вздохнул, словно американец достал его одним своим существованием. Дурное настроение с самого утра. Габи на фоне пышущего гневом Курякина казалась умирающей девой. - Доброе утро, - пожелала она не громче шепота. - Доброе. Хорошо провели время? – полюбопытствовал Соло, намазывая свой тост джемом. - Не хуже, чем ты, - Илья сощурил воспаленные глаза. - А, вот в чем дело, - догадался Наполеон. – Я помешал тебе спать? Извини. Лейли оказалась удивительно ненасытной официанткой. Секс с ней был скучным. Соло пришлось предложить связывание, чтобы хоть как-то разнообразить поднадоевшее пихание туда-сюда. Секс на миссиях был интересен, в нем было что-то такое, отчего сносило крышу, – а в такие дни затишья Наполеон приглашал в свою постель девушек только для того, чтобы убить время или устроить для Курякина бессонную ночь. Хотя раньше русский реагировал на это острее. Сейчас Илья лишь фыркнул и скрыл раздражение за глотком кофе. Соло не был удовлетворен таким исходом. Он истосковался по опасности и риску. И у него еще остался туз в рукаве: - Мы здесь для того, чтобы отдыхать, так что не стоит заводиться по пустякам. Илюша. Сказав это, Соло едва успел отъехать от стола, чтобы его не забрызгал кофе. Курякин поперхнулся и теперь судорожно глотал воздух ртом. Габи ожила и кинулась стучать ему по спине. - Не смей меня так называть!.. – выдохнул он сквозь кашель. - Прости, Илюша, я не расслышал тебя. Не мог бы ты повторить? – идеально вежливо переспросил Наполеон. Курякин зарычал и хлопнул по столу ладонью, но тут же умерил пыл, потому что Габи со стоном прижала руку к своему виску. Ее похмелье портило Соло замечательное выяснение отношений. - Давайте вы разберетесь друг с другом без меня, ладно? Я хочу поесть и выпить таблетки, - сказала девушка и опрокинула в себя стакан воды. Она не видела, как русский пригрозил Соло кулаком – совсем незаметно, скрещивая руки на груди. Наполеон ответил ему дружелюбной улыбкой и пнул его ногу под столом. Брови Ильи вскинулись, а потом его лицо стало убийственно мрачным – и вот это Габи все же заметила. - Может, прогуляемся потом в парке? Хотелось бы подышать свежим воздухом, - она положила руку на плечо Курякина. Этот успокаивающий жест так надоел Соло, что он предпочел отвернуться, чтобы не замечать перемены во взгляде русского. Дикий медведь стал ручным. Настолько покладистым, что Наполеона это выводило из себя больше сочетания «Габбана» с «Берлути». - Я пас, у меня уже есть планы на этот день, - соврал Наполеон и встал из-за стола, потеряв аппетит. – Развлекайтесь. - Спасибо, что разрешил. - Пожалуйста, Илюша. Соло поджал губы, чтобы не рассмеяться, когда услышал грохот за своей спиной. Он гордо уходил из столовой, а Илья с Габи общались на повышенных тонах. Кажется, Курякин случайно перевернул их стол вместе с завтраком. Неплохой результат для начала дня. Вот только ему все равно было смертельно скучно – слишком буднично для агента ЦРУ. Решив запастись терпением, Соло отправился по магазинам. Это была вторая вещь после ссор с Курякиным, которая поднимала ему настроение.

***

- Кого я вижу! А где Габи? Меньше всего Соло ожидал столкнуться с русским в парадном холле. Он только вернулся с шоппинга, и швейцар катил за ним тележку с покупками. - Я один. Тебя ждал. Есть разговор. Илья глянул на работника отеля, и Наполеон сделал тому жест подниматься в номер без него. Признаться, он немного нервничал – русский был непредсказуем. Курякин смотрел на него исподлобья, а руки запустил в карманы. В сочетании с надвинутой кепкой выглядел Илья устрашающе. - Я тебя слушаю, Илюша, - мягко отозвался Соло и стал стягивать с себя перчатки. От его обращения Курякин дернулся и покрутил головой, разминая шею. Он глянул по сторонам, а потом схватил американца за плечо и повел его к вращающимся дверям. - Боюсь, я не настроен на прогулку, - попытался возразить Наполеон, но Илья молча вытолкнул его наружу и потащил в ближайшую подворотню. - Короче, ковбой, - когда они добрались до более-менее безлюдного места, Курякин оттолкнул Соло к стене и остановился. – Или ты прекращаешь меня так называть, или я… Наполеон вскинул бровь, ожидая окончания фразы. Они не могли друг друга покалечить. Русский тоже знал это, так что просто уставился на американца недобрым взглядом. Минута-другая – и Соло вздохнул. Илья был безнадежен. - Извини, конечно… - Наполеон с сочувствием приподнял брови и прицелился. – Но я не перестану! Илюша! Крикнув это, Соло схватил с головы русского кепку и помчался с ней к пожарной лестнице. - Верни мою кепку, suka!! Наполеон не оборачивался – рывок, рывок – он был на крыше. Погоня возвращала ему вкус к жизни. Русский не отставал, Соло знал это, поэтому метнулся к вентиляционной трубе. Скрывшись за ней, он смог разглядеть, как Илья высматривал его по периметру. Нужно было что-то придумать, потому что Курякин быстро вычислит его укрытие. В шахту? Нет, слишком грязно. Соло отступил к краю крыши, глянул вниз и ликующе улыбнулся. - Ты не там меня ищешь, Илюша! – позвал он рассвирепевшего медведя. Русский кинулся к нему, стоило Наполеону попасть в поле видимости. Соло попятился и перелез через парапет, а потом махнул ему шапкой и – прыгнул. Он успел заметить испуг на лице Ильи, когда полы его пиджака поднял вверх воздух. Курякин кинулся к перилам, чтобы посмотреть вниз. Соло помахал ему с тротуара кепкой – он упал на тент уличной кофейни и благополучно съехал по нему на землю. Тент с трудом выдержал его приземление и сломался. Даже отсюда Наполеон заметил, как пальцы Ильи погнули изгородь от злости. - Ты ее больше не увидишь! - пообещал Наполеон и побежал к гостинице. Он забежал в холл и влетел последним в закрывающиеся створки лифта. Очаровательно улыбнувшись остальным пассажирам, Соло нажал нужную кнопку. Когда лифт остановился на пятом этаже, Наполеон вышел. Дальше он мог не торопиться и выбирать, в какой именно номер подбросить это омерзительное творение русской фабрики «Большевичка». Или этот кошмар был с вещевого рынка? Соло нес от себя шапку на вытянутой руке. Наполеон догадывался, что персонал гостиницы все равно найдет кепку, как бы хорошо он ее ни спрятал. Все это было так же бессмысленно, как угрозы Ильи свернуть ему шею. Но что-то в этом было, черт возьми! Выбрав незаселенный номер в самом конце коридора, Соло присел на корточки и вскрыл замок булавкой, которую всегда носил в кармане. Это оказался номер для новобрачных, судя по размерам кровати и украшениям гобеленов. Подумав, Наполеон бросил кепку русского под кровать. Теперь американец был доволен. На этом его миссия закончилась – как Курякин будет искать пропажу, его не волновало. В конце концов, купит себе что-нибудь нормальное. Соло вдохнул полной грудью и степенно вышел из комнаты. Он повернул за собой ручку до щелчка и обернулся, чтобы уйти, но не смог. - Попался, ковбой, - протянул Курякин и с наслаждением выломал Наполеоном дверь в номер.

***

Они боролись, если можно назвать борьбой то, как русский оседлал его бедра и сжал ворот рубашки, а Соло безуспешно пытался выползти из-под его туши. - Где она? - Я выбросил ее в окно… - Я знаю, что не выбросил, - Илья сильнее натянул рубашку. – Где она? - Прости, Илюша, я уже забыл, кидал не глядя!.. - Нахуя ты вообще это сделал?! – вызверился Курякин. – И не называй меня так! - Почему? Мне нравится. Так твое имя звучит… нежнее, что ли, - задумался Соло и улыбнулся. – С каких пор тебя бесит обыкновенное сочетание букв? - Так могут называть меня только близкие люди. Ты – не из них, - исчерпывающе пояснил Илья и больно приложил Наполеона затылком об пол. – Где она? Американец молчал. Ему было интересно, на что способен русский, чтобы добиться ответа. Ведь было понятно, что кепка в номере. Илья мог бы поискать ее сам, но он этого не делал. Ему тоже нравилось это, верно? Погоня, схватка, допрос… - Я не дурак, ковбой. И я… - Да, Илюша? - …Ты скажешь мне, где она. Я тебя заставлю. Наполеон приготовился возразить, но ему помешал горячий язык, который ворвался в его рот без позволения. Курякин выпустил его воротник и вместо этого схватил его голову, чтобы не дать увернуться от поцелуя. Но Соло почему-то не думал отворачиваться. Он сжал кулаками куртку Ильи, притягивая того ближе, заваливая его на себя и сжимая. Они оба были на взводе – и никто не думал о том, насколько правильно поступал. Логический ряд дополнился: погоня, схватка, допрос… и секс. Когда дышать стало тяжело, их губы расстались, а взгляды встретились, пересекаясь в непримиримой борьбе. Илья облизнулся, не отводя глаз, а потом прикусил Соло за нижнюю губу. От его действий у Наполеона вырвался слабый стон, и он толкнулся пахом в ягодицы Курякина, которые до сих пор придавливали его к полу. Илья понятливо промычал и съехал ниже, чтобы иметь возможность выпустить ноющую эрекцию американца из брюк. Соло прикрыл глаза, ощущая движения чужой руки так остро, словно он год не занимался сексом. Ладонь Ильи скользила по его стволу, набирая темп, а потом послышался вжик молнии и к его собственной пульсирующей плоти прижалась другая. - Боже… - вырвалось у Наполеона. Он скинул руку Ильи и сам обхватил их члены, чтобы иметь возможность ощутить эту близость сильнее. Илья трахал его кулак, терся о его головку своей, прижимался губами и повторял в его рту то же самое, что делал членом. Наполеон не уступал ему, плотнее сжимал пальцы, вздрагивал бедрами и отвечал на ласку, забыв о том, что они лежали на полу номера для новобрачных с вышибленной дверью. Оргазм подступал к Соло, выражаясь в частом дыхании и нервной хватке у паха. В какой-то момент для него стало невозможно двигать рукой, он просто замер, и Илья довел его парой движений, излившись следом на смятые брюки. Их поцелуй распался, и несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, словно осознавая произошедшее. Вот что делает с людьми адреналин. Илья отстранился первым и отер рот, попутно поправляя другой рукой штаны. - Ничего не было. - Я редко это говорю, но я полностью с тобой согласен. Наполеон сел и занялся собственной одеждой, стараясь оттереть пятно между ног платком. Он ждал, что Курякин для проформы спросит его еще раз о дурацкой шапке, но Илья не стал: русский обошел его и забрался под кровать. Меньше чем через минуту кепка вернулась на голову своего владельца, и Илья хмыкнул, оценивая попытки Соло вернуть костюму пристойный вид. - Не поможет. Давай я провожу тебя. - Хочешь спиной заслонить мою честь? – Наполеон смял платок и засунул его в карман. – Ладно, думаю, у меня нет выбора, - он принял руку Курякина и поднялся на ноги. – Только давай уточним. Ты проводишь меня ДО номера и В номер, Илюша? - Что, напрашиваешься на второй заход?

***

Их отпуск наконец-то закончился. Уэйверли подъехал за ними на машине ранним утром пятнадцатого дня прямо к отелю. По большому счету, ничего не поменялось: новая миссия, легенда, аэропорт – типичные трудовые будни агентов «А.Н.К.Л.». Но все-таки кое-что изменилось. Они застряли в зале ожидания, потому что их самолет никак не мог зайти на посадку. Габи заняла себя чтением какой-то брошюры, русский гипнотизировал часы, а Соло не видел вблизи ни одной подходящей жертвы для флирта и откровенно скучал. - Ты так на них смотришь, что они обязательно свалятся кому-нибудь на голову, - прокомментировал Наполеон направление взгляда русского. - Встань под ними – и проверим. Зачтено. Соло усмехнулся и пересел на свободное место рядом с Курякиным. Тот сразу же обратил свое неблагосклонное внимание на него. - Знаешь, не хочу, - американец помедлил и снял кепку с головы Ильи. – Сейчас шесть утра и я не отказался бы вздремнуть. Разбудишь меня попозже, Илюша? Наполеон прикрылся от света козырьком и показательно откинулся на спинку стула, чтобы «поспать». Он высчитывал секунды до удара. Или рыка. Или броска. Он помнил, что русский позволял обращаться к себе так только близким людям. Но расслышать ему удалось лишь короткое откашливание Габи, за которым девушка старалась скрыть смех. - Ладно, - послышалось после неловкой паузы. Он все еще помнил, что русский позволял обращаться к себе так только близким. Смех Габи стал прорываться сквозь ее прижатую ко рту ладонь. Господи… Соло сильнее надвинул шапку на лицо. Теперь ему придется выдумывать что-то другое.