Изощренная пытка

      Звук спускающихся по каменной лестнице ног гулко отдавался эхом в этом заброшенном на первый взгляд помещении. Его стены также были сделаны из камня, которые со временем местами покрылись из-за вечной сырости зеленоватым пушистым мхом, который, словно плешь, редкими участками рос на влажной стене.       Здесь было довольно-таки прохладно. Но это был не тот холод, который порывами ветра порой пригоняет в ваш дом непогода. Нет. Это была та самая мерзлота, которая бывает только в старинных замках или темницах, где стужа камней и отчаяние уже ни на что не надеющихся пленников сплетаются воедино.       Да. Это и была темница. Точь-в-точь как в тех старинных легендах и сказках, которые так приятно читать вечерами с чашкой какао завернувшись в теплый разноцветный плед. Но если у вас описание этих мест может вызвать лишь мурашки и небольшой озноб, то находиться непосредственно здесь – означало стучать зубами от холода и постоянных думах о своей скорой смерти, мысли о которой не дают отогнать крепкие стены подземелья.       Именно в такой темнице и находился в данный момент Микеланджело. Историю о том, как его схватили и где находятся сейчас его братья, вам вряд ли захочется услышать. Да и будет ли от нее толк, когда о своем будущем черепашка знает сейчас куда больше, чем ему на то хотелось?..       Майки висел в центре комнаты, привязанный местами проржавевшими кандалами к потолку. Пола он касался лишь носками зеленых ступней, но от этого было не легче. Все его туловище вытянулось, от неудобного положения мышцы сводило, обдаваемый холод заставлял тело биться мелкой дрожью. Каждая мышца, каждое сухожилие и каждый сустав ломило так, что Микеланджело уже мысленно не раз молил Бога, чтобы его руки оторвались от тела и дали ему хотя бы умереть без этой ноющей и свербящей боли во всех членах.       То ли Бог его услышал, то ли в дело вмешались другие посторонние силы, но к нему сейчас кто-то спускался по каменной винтовой лестнице, путь которой лежал к единственному помещению. Майки знал, что ни один друг уже не войдет к нему, поэтому уже смирился с любым развитием дальнейших событий.       Вот шаги остановились, послышался звон… Видимо, посетитель искал нужный ключ, который был быстро найден. Послышался скрип ключа в замке и вот, наконец, дверь распахнулась, пропуская в комнату свет от дневных ламп, которые с непривычки на минуту практически ослепили черепаху, проведшую несколько суток в полной тишине, темноте и холоде.       Когда глаза немного привыкли к тусклому освещению, Майки рассмотрел своего посетителя. Как он уже догадывался – это был Шреддер. Это могло много что означать, но для него это, видимо, было началом конца.       Ороку Саки не закрыл за собой железную дверь, чтобы хоть немного света проникало внутрь, оставив при этом ключ в замке. Он сделал несколько шагов по направлению к рептилии, остановился перед ней. В свете грязных поросших паутиной ламп Майки заметил, что Шреддер был в доспехах, словно готовился к бою.       Саки тоже оглядел черепашку с ног до головы. Взгляд его излучал ехидство, отвращение и одновременно пренебрежение. Подойдя практически вплотную к мутанту, Шреддер наступил носком сапога на проржавевшее ведро, находящееся прямо под Майки и служившее для сбора отходов жизнедеятельности пленника. Саки презрительно, не нагибаясь, посмотрел в ведро и увидел в нем темные экскременты черепашки, которые плавали там в моче хозяина их же вытолкнувшего. Если бы света было больше, то можно было увидеть, что и с задней стороны Майки внутренняя поверхность его бедер была также испачкана местами в уже засохшем дерьме. Словом, рядом с пленником нужно было еще привыкнуть находиться рядом…       Но Саки не собирался привыкать. Он с силой пнул жестяное ведро с отходами к дальнему углу комнаты. Тут же по помещению раздался гулкий звук покореженного металла и всплеск пролившейся урины.       Почему-то Майки позабавило это баловство его инквизитора.       - Отлично ты тут все обустроил. Как в лучших голливудских фильмах!       Шреддер сделал еще полшага вперед, схватил одной рукой мутанта за горло и немного приподнял, так что теперь Майки не касался пола даже кончиками пальцев ног. Мутант почувствовал удушье и понял, что начинает терять сознание, но при этом не издал ни единого звука. Ороку Саки приблизился к лицу мутанта так, что его теплое дыхание обожгло Майки.       Посмотрев в закатывающие глаза узника, Шреддер медленно отпустил шею Майки. Тот вновь почувствовал немеющими пальцами пол и сделал глубокий вдох. Он еще успел подумать, что в его жизни не было ничего лучше этого долгожданного вздоха. Но Шреддер, не отступив, начал говорить, не сводя сверкающих ледяным отсветом от находящихся позади ламп взглядом.       - Ну что, теперь ты хочешь поведать мне, где скрывается твоя семья? Мне нужно лишь место и я… отпущу тебя.       Отдышавшись, Майки рассмеялся на это «любезное» предложение.       - Не смеши мой панцирь. Ты ни за что не отпустишь меня живым.       - Да, ты прав. Не отпущу. И даже мертвым. Но зато сделаю тебе большое одолжение – ты умрешь быстро… в отличие от своих братьев и отца…       - Пошел к черту! Ты знаешь, что я никогда тебе не скажу где они!       - Знаю? Я много чего знаю… Например, я знаю, что уже через несколько минут ты начнешь говорить… или, точнее, визжать, как последняя девка. В любом случае, ты станешь намного разговорчивее, рептилия.       - Делай, что хочешь, но от меня ты не получишь никакой информации!       Сказав это, Майки собрал в пересохшем рту всю слюну, что, казалось, осталась в его истощенном организме, и плюнул в лицо Шреддера. Сил у него почти не осталось, так что находящаяся в двадцати сантиметрах голова Саки была, как нельзя кстати, удобно расположена для последнего плевка.       Шреддер медленно стер рукой плевок. Он не ударил в ответ, так как знал, что жертва от него никуда не денется.       - Не скажу, что я удивлен твоей выходкой. Но я крайне разочарован…       Шреддер ладонью левой руки обхватил член мутанта и немного провел по стволу к паху, пока нежная крайняя плоть полностью не оголила головку пениса черепахи.       От подобного действия у Майки перехватило дыхание.       - Что ты собрался делать, ублюдок?!       Но Шреддер не ответил. Он лишь улыбнулся и продолжил свое «дело».       Саки молча показал перед глазами Майки блеснувшие на свету шипы на правой кисти его доспехов, после чего опустил руку куда-то вниз.       Одной Шреддер рукой придерживая член, чтобы тот не дергался, в тоже время острие шипа на второй руке он немного ввел во вход уретры члена мутанта.       - Так ты ничего не хочешь мне сказать?..       Майки понял, что собирается делать его враг. Его прошиб пот, несмотря на холод вокруг. Соленые капли со лба падали на пол, другие стекали по всему телу и капали с закоченевших пальцев на ногах.       - Пошел к черту!       Шреддер довольно улыбнулся и начал медленно вводить острый металлический шип в член мутанта. Так как лезвие было снизу шипа, то по ходу продвижения шипа член разрезался надвое прямо по мочевыводящему каналу.       Горячая кровь текла по руке Саки и падала на пол прямо в лужу мочи и грязи. Микеланджело орал во все горло, но, похоже, эти стены оставались равнодушными к его воплям, видимо, слыша более отчаянные крики.       А Шреддер не смотря ни на что продолжал неторопливо препарировать пенис, видя сквозь кровь и красновато-розовую нежную плоть детородного органа светлую полоску того самого мочевыводящего канала, по которому проходило лезвие. Саки дошел почти до самого конца члена, когда из ствола полилась моча корчившегося в ужасных муках мутанта. Моча была свежей и казалась почти горячей. Желтоватым потоком она выливалась из изувеченного пениса теперь отнюдь не только из одного отверстия… Она смешивалась с кровью и приобретала своеобразный оттенок.       Добравшись лезвием до мошонки, Шреддер вынул шип.       - Спрашиваю еще раз: где находится твое логово?       Майки трясло от шока и боли. Весь его подбородок был в слюнях, смешанных с кровью от прикушенного языка и губы. Он думал, что не выдержит, но почему-то голос Саки вернул его к реальности и прибавил сил. Ненависть к врагу сработала не хуже укола адреналина в сердце.       - Я бы на твоем месте сходил бы проверить уши. Кажется, ты ими не очень хорошо слышишь!       И Майки рассмеялся. Но этот смех был похож на хохот сумасшедшего. Шреддер удивился и еще раз внимательно посмотрел в глаза черепашки. В них он увидел ярость и что-то еще… Хоть его тело было покалечено и изувечено, но глаза бросали ему такой вызов, который не смогут передать ни одни слова.       Шреддер невольно восхитился мужеству. Но это восхищение в следующее мгновение тут же сменилось злобой.       Не переставая смотреть в глаза пленника, той самой рукой, на которой располагался окровавленный шип, он обхватил ладонью мошонку черепашки и, нащупав в них два упругих яйца, сжал их.       Майки передернула судорога боли. Он перестал смеяться.       - Это твое окончательное решение, мутант?       - Да…       Майки хотел еще что-то язвительное добавить к своему ответу, но не смог из-за острой боли, пронизавшей все его тело и заставившей потемнеть в глазах. Он пришел в себя лишь через минуту, все также хрипя, нежели крича, от усиливающейся от каждого движения боли.       Шреддер сильной рукой резко сжал ладонь и сдавливал ее до тех пор, пока не почувствовал в руке лишь разрозненные кусочки от яиц мутанта. Он еще немного их помял и перемешал в мошонке, пока Майки вопил от боли.       Мошонка тут же вспухла, наполнившись кровью от внутреннего кровотечения. Каждое прикосновение к багровой и местами синей коже интимной зоны приносило чудовищную боль. К тому же усилилось кровотечение из разрезанного члена.       Майки, подвешенный на цепях, болтался и крутился, пытаясь вырваться от рук Шреддера. Сделав задуманное, Саки отпустил зеленый член мутанта. Теперь кровь, словно из бутылки с кетчупом, поливала пол под пленником различными багровыми узорами.       Шреддер дал мутанту время что-то хоть как-то придти в себя. Он отошел от пленника и направился к столу, который Майки не видел раньше по той причине, что стол находился позади черепахи. Поэтому он не видел, что делает Шреддер, зато замечательно слышал его слова.       На столе находилась вся амуниция черепашки и оружие, с которым его поймали футы.       Саки что-то спрашивал у мутанта. Наверное, все те же вопросы о местонахождении его семьи. В каком-то полузабытьи и острейшей боли в паху, Майки что-то отвечал ему невпопад, иногда срываясь на крик, иногда со слезами на глазах что-то доказывая. Боль поменяла физический облик ниндзя, но в душе он остался все тем же преданным семье братом и сыном.       Конечно, Шреддер уже знал, что мутант ничего ему не скажет, поэтому он не особо вслушивался в ругательства и проклятия, которые Майки извергал из себя. Если бы Микеланджело смог обернуться, он бы увидел, как Шреддер взял со стола его нунчаки и с каким-то странным любопытством разглядывает их.       Когда Микеланджело осознал, что ему уже минут пять никто не отвечает, он крикнул:       - Ну, чего же ты молчишь, мразь?! У тебя же было столько вопросов ко мне!..       Эти слова вырвали Саки из забытья. Хищно улыбнувшись, он взял нунчаки и подошел к висящему мутанту сзади. Микеланджело почувствовал, что Шреддер почти вплотную стоит у него за спиной. Он сделал попытку обернуться, но боль в уже посиневшей мошонке почти парализовала его.       - Знаешь, чем мне всегда нравилась ваша семья? – Голос Шреддера звучал как-то необычно сейчас в этой каменной зале, как будто эхо вторило его словам, меняя голос палача до неузнаваемости. – Это ваша преданность. Мой клан, без сомнения, предан мне. Но… это страх. И уважение. Но у вас это иное. Мне этого не понять никогда.       На этих словах Майки почувствовал некое давление в заднем проходе. Что-то раздвинуло кольцо сфинктера в стороны и мощными толчками проталкивалось внутрь. Если поначалу ощущения были смешанные, то уже через полминуты они обдавали ужасной болью.       Как оказалось, Шреддер рукой немного отстранил одну из ягодиц мутанта чуть в сторону и впихнул в задницу пленника его же собственное оружие. Он протолкнул нунчаки внутрь почти до цепи, после чего начал быстро вводить-выводить оружие, проникая в девственный задний проход черепашки каждый раз под новыми углами, доставляя невыносимую боль.       Микеланджело вопил и корчился на цепи от огненной боли в заднем проходе. Слезы сами собой градом хлынули из опухших глаз. Боль отдавалась в изувеченном паху, а оттуда раздавалась усиленная во сто крат по всему организму, проникая в мозг и, казалось, по частям убивая его. Моча с кровью лилась мелким потоком уже практически не прекращаясь, попадая иногда на сапоги и доспехи Шреддера.       Но Шреддер не обращал на это никакого внимания. Он в каком-то остервенении «трахал» нунчаками задницу Микеланджело. И это доставляло ему… удовольствие?       Да, это было удовольствие. Это была уже не просто месть заклятому врагу. Это было сексуальное возбуждение. Член Шреддера уже давно стоял и выпирал из штанов, изливаясь смазкой. Головка его оголилась и теперь приятно терлась о пропитанную смазкой ткань.       Саки не замечал, что каждый раз вводя нунчаки в зад Майки, он сам невольно подмахивает телом в такт. Сильный зуд внизу живота приятным потоком разливался по всем членам.       Но Саки прекратил пытку оружием лишь тогда, когда из задницы орущего без остановки пленника начало выходить дерьмо. Оно жидкими порциями выливалось даже несмотря на то, что задний проход был уже «занят». Фекалии вываливались наружу, капая вниз в уже образовавшуюся там ранее лужу мочи и крови. Часть дерьма попала Шреддеру на руки…       Наверное, лишь тошнотворный запах от внезапной диареи заставил Ороку Саки остановиться. Он был уже готов кончить – и сам поймал себя на этой странной мысли. Пытаясь понять самого себя, он одним резким движением вытащил нунчаки из зада Майки. Пленник громко вскрикнул, после чего вдруг замолчал. Замолчал впервые за эти минуты ужасных пыток. Но он не потерял сознание. Майки продолжал чувствовать боль… чувствовать, как жидкое теплое дерьмо течет по его ногам… Но что-то в нем изменилось. Он… смирился?.. Сдался?       Майки молчал, лишь временами морщился от накатывающей боли и тяжело дышал полной грудью. Эта передышка казалась целым днем, но на самом деле не прошло и минуты, когда в голове возбужденного Шреддера родился новый изощренный план пытки...       Саки, продолжая держать в одной руке испачканные в дерьме нунчаки, сначала снял со своих ног железные доспехи, после чего и штаны, что были под ними.       И вот сзади болтавшегося между забытьем и явью Микеланджело теперь находился оголенный ниже пояса мускулистый мужчина. Его член гордо стоял, высвободившись наконец наружу. Лобковые черные волосы блестели местами на свету от того, что были пропитанные смазкой, вытекающей до сих пор из уретры человека. Ярко-красная головка пениса сияла на свету, заметно выделяясь из заросшего небритого паха Шреддера.       Он вплотную подошел сзади к Майки, отчего тот даже сквозь почти потерянную нить реальности, вновь почувствовал давление в заднем проходе. Но давление предмета на этот раз было теплым…       Шреддер тем временем, не церемонясь, начал вдалбливать свое похотливое хозяйство в задницу черепахи, даже несмотря на то, что там все уже было перепачкано в свежих воняющих фекалиях.       Но Саки было плевать. Он обхватил одной рукой Майки за панцирь, вторую положил ему на бедро, после чего начал с какой-то безумной яростью трахать обессиленного мутанта в зад. Ярость в глазах палача говорила, что того ничто не сможет остановить.       Когда член Шреддера «выходил» из черепашки, он был весь перемазан в дерьме и крови – видимо, нунчаками Саки там что-то повредил в мягких тканях кишечника. Из-за ритмичных движений Шреддера по телу мутанта его искалеченный член и мошонка «прыгали» на месте, ударяясь о бедра. Майки кричал от нового потока боли. И этот крик мешал Шреддеру сосредоточиться... Он приказывал тому заткнуться, но пленник ничего не слышал из-за боли и продолжал бессвязно орать.       Тогда Шреддера вновь осенило - он все еще держал в руке нунчаки… Поблагодарив удачу, Саки тут же реализовал свой замысел – вставил перепачканные в дерьме нунчаки в рот Микеланджело. Тот сначала отворачивался от них, но тогда Шреддер, несколько раз с силой ударив по передним зубам и выбив их, смог-таки засунуть нунчаки в рот и протолкнуть их внутрь в глотку.       Майки действительно перестал кричать… Тошнотворный вкус, а также тот факт, что нунчаки коснулись гланд, вызвали рвотный рефлекс. И теперь Микеланджело старался лишь не захлебнуться собственной рвотой, выталкивая ее изо рта языком. Желудочный сок и не переваренные остатки пищи также падали на пол, на котором уже сложился садистский узор из многих жидкостей из организма измученного мутанта.       А Шреддера забавляла эта борьба его пленника со смертью. Он еще больше возбудился, волны экстаза заволокли ему глаза, и он «драл» Майки с бешеной скоростью, пока, наконец, волны пришедшего оргазма не заставили делать его толчки более резко и не так часто.       Саки буквально повис на пленнике после оргазма. Он никогда не испытывал такого ни с одной проституткой, число коих у него уже давно перевалило за несколько сотен. Это было новое ощущение, которое он жгуче переживал первый раз в жизни. Он оставил свой член в Майки до тех пор, пока орган не обмяк и не «выпал» сам. Только после этого Шреддер вынул нунчаки изо рта живого, но уже потерявшего сознание Микеланджело.       Саки не стал даже вытирать член от крови, дерьма и собственной спермы. Он молча оделся, о чем-то глубоко задумавшись.       Одевшись, он еще раз пристально посмотрел на висящую без сознания черепашку, после чего вышел из темницы, так и не закрыв за собой дверь на ключ. Поднявшись наверх, Шреддер приказал своим медикам как следует «подлатать мутанта».       Хорошо это было или плохо для Майки - сейчас трудно судить.