Холодная война

Когда мне говорят, что Холодная война закончена, я смеюсь. Вы не жили в те годы, вы и понятия не имеете об атмосфере всеобщей подозрительности и напряженности, которая нависла над каждым американским городом. Газеты, пестрящие заголовками, больше похожими на анонсы к фильмам ужасов. «Русские запустили ракету». «Русские приручили атом». «Русские инициировали Карибский кризис». «Русские в космосе». «Русские против мира». «Русский спутник — орудие шпионажа». «Русский медведь вгрызается в горло демократии». Вглядывайся в черно-белые фотографии. Крути ручки допотопного радио. Бойся коммунистической угрозы. Я хочу, чтобы вы поняли меня правильно. Я никогда не был патриотом звездно-полосатого флага. Человек, осужденный на семнадцать лет собственным правительством, просто не имеет права пребывать в иллюзиях. Я старался действовать к своей выгоде: урвать небольшой кусок, пока две страны подбрасывали вязанки хвороста в топку войны. К моменту нашей встречи с Ильей я уже сократил срок будущей отсидки до пяти лет — и не собирался останавливаться на достигнутом. В те славные деньки оказать услугу вышестоящим лицам было проще простого. Несколько нужных словечек, брошенных вскользь на дипломатическом приеме. Переправка беженцев через границу. Шпионаж, подкуп, подделка документов. Видит бог, за время работы на государство я взламывал сейфы чаще, чем когда занимался кражей бесценных полотен! У меня есть, что порассказать о первой операции, которую мы провели вместе – я, Илья и Габи… Вижу, вы качаете головой. Конечно, я и забыл. Это ведь теперь история. Каждый агент британской разведки обязан ознакомиться с «Делом о ядерной бомбе», прежде чем приступать к работе. Но если вы и так знаете всё лучше меня — тогда за каким чертом я вообще вам понадобился? Окей, поговорим о Большевике, если вы настаиваете. Дурацкая кличка, если честно. Илью каждый раз аж передергивало, когда я так к нему обращался. Я и не догадывался тогда, насколько мучительно для него это прозвище. Дитя «врага народа», вышколенный солдат, которому вдолбили в голову, что он может искупить вину отца одним-единственным способом: положить жизнь на благо родной страны. Единственное, что меня оправдывает — я был чертовски молод. Мы оба были юными пижонами: рядились в элегантные костюмы, пили скотч со льдом, произносили пафосные фразы, чтобы произвести друг на друга впечатление. Как же, должно быть, потешалась над нами Габи… Она-то сразу раскусила, что стоит за этой бравадой. Ну, вот мы и подошли к самой сути проблемы. Вы придвигаетесь ближе. Вы хотите знать, правдивы ли те слухи, что распускали о нас все, кому не лень. Это была Холодная война, понимаете? Что я мог сказать Илье? «Эй, парень, я без ума от тебя, как насчет того, чтобы подняться в номер и распить бутылочку у камина?» Что он мог мне ответить? В его стране за подобные поступки сажали… Это было уголовным преступлением, вы не забыли? И не стоит думать, что американское общество сильно отставало от советского в вопросах морализаторства. Да, в США уже начали появляться робкие ростки протеста. Возмущенные возгласы. Первые попытки объединиться. Но какой огромный путь еще предстояло пройти, чтобы иметь возможность просто взяться за руки на улице. Просто задержать взгляд на другом мужчине. Просто сказать: «Ты для меня что-то значишь». Думаю, он понимал это. Не мог не понимать. К тому же, мы оба были «на крючке» у спецслужб. Комнаты дорогих отелей, которые бронировали для нас, были нашпигованы жучками. Мы балансировали на грани: один провокационный снимок, одна магнитофонная запись могли стоить нам обоим карьеры. Разразился бы скандал, а работа секретным агентом не подразумевает выходного пособия. Но, конечно, мы касались друг друга. Как же иначе? Вот уж чего-чего, а тактильного контакта у нас всегда было хоть отбавляй. Я ведь уже рассказывал, что Илья едва не задушил меня при знакомстве? Он обладал поистине медвежьей хваткой. И это было только начало. Взрывы. Драки. Падения. Тесные тайники, где двое могут стоять только в обнимку. Тут уж не получится «краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами». Вы удивлены? Вы считаете, можно тридцать лет быть напарником русского — и при этом ни черта не понимать в поэзии? Во время одной из вылазок на Ближний Восток все и произошло. Наверное, нам вскружила голову жара пустыни. Грязный мотель, где простыни не меняли, должно быть, лет пять. Крикливые женщины за окном, общающиеся на своем загадочном наречии. Лучи солнца, бьющие сквозь пыльные занавеси. Странное дело: столько времени с тех пор утекло, а у меня все еще стоят перед глазами мельчайшие подробности этого дня. Помню, как он был растерян в тот миг, когда я, позабыв про осторожность, потянулся к его пересохшим губам. Как отшатнулся поначалу, решив, что я вновь издеваюсь над ним, провоцирую на конфликт, проверяю на прочность. Он сказал, что я ненормальный, и что если нас не забьют камнями прямо здесь, на улице, под одобрительные выкрики толпы, это будет просто чудом. Он сказал, что дома нас ждет трибунал. Он сказал, что ненавидит меня за эту вечную нерешительность. Он сказал: «Если начал, то продолжай». Безумием было дотрагиваться до него, торопливо расстегивать пуговицы, откидывать голову, подставляя незащищенную шею укусам и поцелуям. Что же, если так, мы оба сошли с ума. Проржавевшие пружины матраса больно впивались в спину, но ни один из нас не обратил на это внимания. Мы старались не издавать ни звука, но проклятая кровать скрипела, как дверь в преисподнюю. Вся конспирация, выстроенная с таким трудом, пошла к черту. Пара разгоряченных идиотов, забывших об осторожности. Наше счастье, что нас тогда не застали врасплох — наверное, мы просто никого не интересовали в этой богом забытой стране третьего мира. -- Вы убираете диктофон? Уже достаточно материала для вашей желтой газетенки? Ладно-ладно, простите старика, я слишком люблю молоть языком попусту. Ну не хмурьтесь, милая барышня, вам это совершенно не к лицу. Да, конечно, я понимаю, как важна тема этой статьи для общественного… э-э… развития. Как вы там хотели ее назвать? «Предпосылки для легализации однополых союзов в Америке. Холодная война с предрассудками». Вам не кажется, что такой заголовок сложноват для читателей? Хорошо, вам виднее. Что, нужна еще и фотография? Знаете, ваш редактор не предупреждал меня об этом. Нет, черт возьми, я боюсь не за свою репутацию. В мои годы больше беспокоишься о том, чтобы вставная челюсть не выпала на пол, чем об окружающих. Просто я теперь не слишком фотогеничен… Если бы вы обратились ко мне году этак в шестьдесят втором, клянусь, я бы вас не разочаровал… Ладно, если вы так настаиваете. Но только, пожалуйста, заретушируйте меня как следует. Илья! Где ты там застрял, старый хрыч?! Эта очаровательная журналисточка отказывается уходить без нашего общего снимка! Спустился, наконец? Ну, лучше поздно, чем никогда. Встань поровнее и сними свою кошмарную кепку. Поверь, этому миру плевать на твою лысину. Этому миру вообще на все плевать. И не прячь кольцо, что я тебе подарил, в карман. Лучше вытяни руку — пусть его будет видно хорошенько. Поверить не могу, что мы все-таки это сделали. Благослови боже Калифорнию!