Песнь кита

Раннее утро. Морские волны, только что бушевавшие в шторм и поднимавшиеся выше деревьев, стихли, мягко переливая, словно северное сияние, ленивыми приливами выплескивались на песчаный берег. Ослабленный парень в полосатых лохмотьях, еле перебирая ногами, тащит по мели прохудившуюся деревянную лодку. Он падает, и соленая вода заставляет щипать открытые раны по всему телу, он упускает лодку, и она, немного проплыв, погружается на дно морское, так же, как и все былые юношеские мечты. Побарахтавшись, парнишка уперся ладонями в песок, с трудом выпрямил руки в локтях и нашел в себе последние силы, чтобы поднять хотя бы голову и посмотреть, куда его принесла эта сумасшедшая буря. В тридцати сантиметрах от его носа лежал огромный китовый хвост, с подсушенными краями и рваными ранами вдоль хребта, который розоватым жемчугом выглядывал сквозь коричневую гниль, облепленную мухами, точно бородавками. Зеленые глаза живого трупа заблестели от такого зрелища, побелевшие губы беззвучно прошептали "мясо", а тело, будто вмиг стало пушинкой, выпрямилось струной и уверенно пошагало к разлагающемуся млекопитающему. На штакетнике из костей шелухой держалась кожа и ошметки высушенного на солнце мяса. Вокруг стояло жуткое зловонье. На спине мертвой туши завтракали стервятники. Обхватив руками массивную кость, дабы не упасть, юноша зубами нащупал мягкую плоть и, с рвением и жадностью безумства, стал драть куски тухлого мяса и набивать ими живот, не жуя. Голод так изморил парня, что даже гнилое мяса было для него манной небесной. Спустя несколько минут после безумной трапезы, все, что он поглотил, непереваренной лавиной вырвалась из глотки на кровавый песок. Тогда Януш и понял: все попытки выжить - тщетны. Он скатился вниз, и сознание его помутнело. - Януш, ты, сукин сын! Я, как добрый дядюшка, приютил сиротку... И так ты мне отплатил?! Чертов гаденыш! - шипя змеей, старый морщинистый мужчина, хлестал розгами раздетого по пояс подростка, подвешенного на крюк в балке. Громкие вопли и жалобные всхлипывания наполняли окрестность. - П-прости, дядя... прощу, прости... - невнятно лепетал провинившийся мальчик, захлебываясь в прозрачных соплях. - Ты смеешь просить прощения? Поганец. Ты лишил меня приличной суммы! - ядовито плевался старик. - Я найду... Верну... Честно! - заикаясь, уверял мальчишка. - Где уже искать этих ягнят, мерзкий паршивец! Ты мне заплатишь за них. - хитро усмехнулся старик, кинул в сторону розги и, подойдя ближе к племяннику, резко сдернул с него штаны. Глаза мальчика испуганно забегали, а дыхание задрожало. - Нет! Не надо, дядя... Но было поздно. Сморщенный член уже проник в анус паренька и стал совершать вялые фрикции внутри горячего тела. Старик кряхтел и возился сзади юной тощей попки, словно слепой пес над сучкой. Мальчик не кричал и не стонал от боли, лишь кусал губы от омерзения и сглатывал ком в горле. Мучения Януша не длились долго, всего несколько минут, но для дядюшки это явно было верхом возможностей, которым он гордился. Старик с превосходством в глазах и вскинутой головой выдавил на спину племянника скудные пару капель, небрежно снял подростка с крюка, показывая свою доброту и, с жалостью взглянув напоследок, ушел домой отдыхать. Мальчик с отвращением оттер капли спермы пучком сена, вылил на себя ведро студеной воды, одел одежду и сморщил веснусчатый нос, что-то ворча про себя. Пожелал спокойной ночи овцам, спящим в своих закутках и, подкинув в кучу еще немного сена, свернулся калачиком и задремал.