«Ненавижу и люблю»
«Odi et amo» Она так не хотела. Он тоже так не хотел: Чтобы взгляд кромсал, а голос рвал на куски!.. Он дышал рядом с ней легко. И в обломки тел Чистокровных мисс лишь на миг сбегал от тоски. Было время, когда он ножами швырял слова И презрением скользким красивый свой пачкал рот. От величия древней крови плыла голова, А она говорила, что он лишь больной урод. Злые иглы холодных глаз он точил семь лет: Отвращенье к ней искажало его черты. За ним шлейфом бродили тени его побед, Каждый раз вызывая в ней триумф тошноты. Он считал – ему можно всё, а ей всё – нельзя. И пытаясь жестокой шуткой развеять сплин, Сам не мог понять, почему у неё друзья, Если он и в толпе придворных всегда один. Но в какой-то миг он вдруг стал за двоих дышать, Правду жизни в глазах отца превращая в ложь. Без причин она тоже стала его замечать. И сердца их мешками рухнули в жаркую дрожь. Он пил тёплый тягучий страх, как обычный сок В бесполезных попытках смыть её карий взгляд. Он хотел её выплюнуть, только уже не мог. Она тоже уже не могла всё вернуть назад. И быстрей, чем лондонский мост, он стал падать вниз: В узел плоть скрутив, его кровь кричит о грехе! И в попытке бегства он вдруг ступил на карниз, Прикоснувшись в муках к последней своей черте… Он остался жив. Но всё так же нет сил дышать. Он тяжёлым взглядом крушит тишину вокруг. В этот миг ей хочется просто его обнять, Чтоб укрыть от боли в кольце запрещённых рук. Искалечен нежностью, смотрит он ей в глаза, И меж рёбер клокочет пульс в ритме рваных фраз. Поцелуем яростным может он доказать, Что под кожей черти поют слизеринский джаз!.. Аромат вины их притягивал и бесил. Грязнокровка, лорд – что же светит им впереди? Ведь он выплакал боль свою из последних сил И отважным котёнком лёг на её груди. В грязный рай превратился его персональный ад. Она так не желала жить! Вряд ли он желал. Утолённая жажда платины – шоколад. Но возможно, их ждёт совершенно другой финал…
