Всё тайное, всегда станет явью

-Знаешь? Моё детство было не самым лучшим. Оно и на хорошее то как-то не смахивало. Моя мать... - Леви непроизвольно сильнее сжал кулак, в котором держал перо (чьё сероватое опахало пару секунд назад бережно перебирал грубыми пальцами), отчего то согнулось пополам, и лоб мужчины покрылся нервными капельками пота. Всё это время Ханджи смотрела на капрала и заметила, что вспоминать своё прошлое, Риваю даётся нелегко. Он ведь так тщательно пытался его забыть - Кушель. Аккерман. Она работала в упадочном борделе в подземном городе и жила там же, как и остальные работницы. У каждой была своя маленькая комнатушка, лишь с одним окном и ванная, что ещё меньше. Я родился в одной из таких комнат. Как отвратно бы это ни звучало, я сын неизвестного посетителя того чёртова борделя! - Леви обречённо откинул поломанное перо в сторону и откинулся на спинку своего кресла, скрестив руки на груди и слегка опустив голову вниз. Разглядывая складки на своих брюках Ривай продолжил. -Короче говоря, с того момента, как взрослея я стал что либо понимать, комната матери стала для меня и домом и крепостью и тюрьмой. Как эти проклятые три стены. Владельцем борделя мне так же было запрещено выходить за пределы маминого "имения" - капрал саркастически хмыкнул - иначе бы я мешал работницам делать своё дело. Но, конечно же, долго сидеть на месте я не мог. - Леви поднял взгляд на Ханджи, которая с огромным интересом его слушала. -Однажды я вышел из комнаты. Когда мама была с клиентом у того на дому. Я бродил по коридорам без особо интереса. Та же комната, только длиннее. И тогда я услышал ту самую мелодию, которую, как видно, я никогда не забуду. Моё любопытство привело меня к приоткрытой двери. Заглянув в неё, я увидел молодую девушку, лет, наверное, двадцати четырёх. Её внешность я плохо помню. Но я отлично запомнил, как она, сидя на обшарпанной банкетке, играла на большом, тогда мне неизвестном, музыкальном инструменте. Тогда она заметила меня и, улыбнувшись, позвала зайти к ней "на огонёк". *** -А это ты, Леви! Не стой в дверях, заходи "на огонёк! - молодая девушка обернулась к инструменту и, прикрыв какую-то тетрадь с нечитаемыми закорючками, подвинулась к краю банкетки и похлопала по ней рукой, приглашая мальчика сесть рядом. Ривай медленно подошёл к девушке и плюхнулся рядом на тот, как подумал ребёнок, "непонятный стульчик", рассуждая о том, как рядом сидящая могла знать его имя. - Меня зовут Софи! - девушка мило улыбнулась - тебе же запрещено выходить из комнаты, как ты здесь оказался? - Ты меня пригласила. - Недоумённо ответил мальчик. Софи весело засмеялась. - Ну, ты прав, только я про другое спрашиваю. Почему ты вышел? Леви виновато опустил глаза и его взгляд упал на белоснежные клавиши музыкального инструмента. Своим невинным блеском они манили мальчика прикоснуться к ним и, не смея сдерживать себя, Ривай повернулся к Софи. - Что это такое? - Аккерман показал пальцем на чёрный непонятный инструмент. - Похоже на какой-то шкаф с кнопочками. Девушка радостно улыбнулась. - Это пианино. *** - У Софи было именно оно. Рояль концертный инструмент, да и вдобавок был ужасно дорогой. Людям приходилось играть на том, что было подешевле. Но, тогда мне очень понравился этот инструмент, пианино. И особенно та музыка, которую можно было на нём сыграть. - Леви уже сидел на диване радом с Ханджи, взобравшуюся на мягкую мебель с ногами, прижимая колени к себе руками. *** - Поиграй, пожалуйста, ещё! - Ривай почти, что требовательно обратился к Софи. На что девушка лишь хитро прищурила глаза и, наклонившись к ребёнку как можно ближе, тихо спросила мальчика: "А хочешь сыграть сам?" *** - Софи научила меня той мелодии, что играла сама, при нашей первой встрече, и которую недавно также играл я. Но мне этого было мало. Я не хотел знать её лишь одну, я желал свободно владеть этим музыкальным инструментом. Помню, как я с Софи со слезами уговаривал свою мать, - Капрал, вспоминая тот момент, легко и незаметно улыбнулся, - чтобы она разрешила своей подруге забирать меня в свободное от работы время и обучать музыке. Мама, наверное, любила меня. Не смотря на весь риск попасться владельцу, проворачивая эту аферу, она всё же дала своё согласие. Софи обучила меня нотной грамоте, ритмике. И однажды, я подслушал её разговор с мамой, которой та радостно нахваливала мой музыкальный слух и способности к мюзицированию, называя их "невероятными для такого юного возраста". Хотя сам я это до сих пор как то и не принял. Вдруг Леви заметно помрачнел. Его прямые брови сдвинулись, образуя явную складку между ними, и зло опустились на серые глаза, которые медленно становились красными, от предательски поступающих слёз, которые Ривай стойко сдерживал. Зоэ, заметив это, насторожилась и, опустив ноги на пол, приготовилась услышать то, отчего даже невозмутимый и бесстрастный капрал разведки еле сдерживал свои эмоции. - А потом... В подземном городе началась... Началась... - Ривай озлобленно громко и резко выдохнул и точно так же снова вдохнул, - Началась эпидемия, от которой погибло большинство населения под землёй! Мама и Софи... Они не выжили! Они заболели этой чёртовой болезнью и на моих глазах, обе, медленно, в страшных болезненных муках умирали в том дрянном борделе, даже не надеясь на какую либо помощь!!! Хорошие врачи были лишь на поверхности, но власти в страхе прогрессирования эпидемии закрыли наш город! Изолировали его от внешнего мира! Навечно!!! - неожиданно Ривай замолчал и, отдышавшись тихо произнёс, глядя в пол, - пропуская лишь единицы людей снизу, за огромную плату, наверх. В кабинете Леви повисла угнетающая тишина. Ханджи подвинулась ближе к своему рассказчику и нежно, как никогда, словно по-матерински, приобняв мужчину за плечи и небрежно на них повиснув, ласково заговорила. - Мне очень жаль. Детство у тебя было и вправду, не очень. Но всё же... - майор снизу вверх исподлобья посмотрела на капрала, - твоя мать и Софи, они прожили свои жизни не зря. Приобнимая свою боевую подругу одной рукой, Леви посмотрел на говорившую, вопросительно подняв одну бровь, не меняя своего фирменного пустого выражения лица. Ханджи продолжила. - То, что ты сейчас жив, это не целиком твоя заслуга и даже не старания твоих товарищей в разведке, которые не раз прикрывая, спасали тебя от титанов и всего остального, отчего ты уже давно мог отдыхать на том свете. Твоя мать могла запросто отдать тебя кому угодно, лишь бы не возиться с тобой самой. Ведь она забеременела от своего клиента, что в сто раз ухудшало ситуацию. Но она оставила тебя и растила в любви. Старалась давать тебе хоть какое-то подобие нормальной жизни, разрешая Софи обучать тебя музыке. И ты только подумай! Если бы не Кушель, у человечества не было бы такого воина, как ты. Тебе же совершенно нет равных, Леви! Ты бы просто не жил. Без тебя бы человечество было обречено. На гибель. Мысленно соглашаясь с каждым словом Зоэ, капрал молча продолжал внимательно слушать майора. - И Софи. Она обучила тебя такому прекрасному искусству. Эти девушки достойны высших наград. - Наверное. Долго подбирала нужные слова? - Произнёс Леви, встретившись взглядами с Ханджи. - Ради тебя старалась, чистоплюй. Прижимая уже двумя руками к своей груди, капрал крепко обнял, застывшую от неожиданности, майора Зоэ, зарываясь своим носом в её мягкие чистые волосы, от которых приятно пахло самым обыкновенным мылом. И вдыхая тот до боли полюбившийся запах, Леви, наконец, медленно заговорил. - Не смей умирать, ты мне нужна... - но осознав, то что он только что сказал, добавил, - без тебя в легионе будет скучно. Девушка лишь счастливо и нелепо улыбнулась в ответ. Догорающая свеча в медной подставке, что стояла на рабочем столе капрала, тускло освещала кабинет, разбрасывая по комнате размытые тени от всего того, что находилось в ней. И от тех двоих, что наслаждались молчаливым обществом друг друга, так до самого утра и не разорвавших своих объятий.