Когда нас не стало

      Ничто не предвещало беды — этот день был наполнен яркими впечатлениями, воспоминания об этом дне почти все были желтого цвета, а теперь Райли, сидя на заднем сидении машины, разглядывала проносящийся мимо пейзаж за окном. Пикник прошел просто на ура, мама с папой улыбались и смеялись — но тут взвыл клаксон… Папа резко вывернул руль, и через секунду после того, как Страх в голове у Райли вдавил нужную кнопку так сильно, как только мог, мир у нее перед глазами перевернулся — и затем наступила темнота.       Эмоции не могли понять, что происходит — лишь слабое свечение, исходящее от Радости, разгоняло тьму. — Так, без паники! — попыталась она воодушевить своих коллег. — Сейчас Райли очнется, и… Договорить она не успела: шарики воспоминаний вдруг единым водопадом посыпались со стеллажей и, громко бряцая, покатились по полу, на ходу рассыпаясь в серый пепел, будто тут была пропасть Забвения, а не штаб-квартира. А за окном раздавался страшный скрежет и грохот — даже не видя, можно было догадаться, что это рушатся острова личности. — Ее надо разбудить! Нам нужно, чтобы она очнулась, пока тут все не исчезло к чертям собачьим! — подлетев к пульту управления, Гнев без разбора замолотил по кнопкам своими огромными кулаками и вдруг… исчез. Да, еще секунду назад он был тут — а теперь на его месте лишь тихо оседающие на землю красные искорки! — Нам конец!!! — возопил Страх, и теперь его паника уж точно была не напрасной. — Да, нам конец, — тихо согласилась Брезгливость, от прежней жеманности которой не осталось и следа. — Радость, Печаль, идите сюда… — она взяла Страха за руку. — Давайте, держитесь друг за друга, это ведь все же наши последние мгновения, надо умереть красиво. Вы все были придурками, но я вас так любила… На ладони Страха остались зеленые частицы энергии — единственное свидетельство того, что Брезгливость вообще существовала.       Свет Радости стал медленно угасать. Крепко обняв оставшихся товарищей, она зажмурилась, готовясь к неизбежному — кто из них троих станет следующим? Долго ждать ответа не пришлось. — Мы с тобой опять вдвоем… как тогда… — какой толк рыдать, если уже ничего не удастся спасти? — Прощай, Радость. Была рада познакомиться… И Радость упала на пол, потому что та, на которую она опиралась, исчезла, оставив после себя что-то, похожее на горстку маленьких заледеневших слезинок.       Тьма была в самом начале их с Райли пути — во тьме же этот путь и закончится. За что Радости такое наказание — исчезнуть последней? Сидеть тут, в разрушенном подсознании, когда рядом нет никого, и ждать, когда же и ты уйдешь в небытие… Хуже пытки и не придумаешь! Даже ее собственный свет угас насовсем. Она просто тихо плакала в темноте, скорбя всем сердцем о Райли, о друзьях, обо всем мире, в котором она жила — и понимала теперь, что чувствовал Бинго-Бонго, растворяясь вместе с потускневшими и ненужными воспоминаниями…       Писк. Долгий, непрерывный писк. Радость удивленно подняла голову, не понимая, откуда этот звук, и увидела, что в штаб-квартиру пробивается тоненький лучик света. Райли приоткрыла глаза. — …яд! Что? — Разряд! — кричал кто-то. — Разряд! — Сердце забилось! — ответили ему. — Пациентка приходит в сознание!       На потолке светили чересчур яркие лампы. Над Райли нависали врачи в масках. А в ее голове будто включили обратную перемотку: пепел превращался обратно в воспоминания, которые сами закатывались обратно на стеллаж; Гнев с занесенным над кнопкой кулаком удивленно выкатил глаза; Брезгливость с характерным «фи» вырвала свою руку из руки Страха; за окном вылетали из Забвения острова личности, а Печаль вдруг крепко-крепко обняла Радость. — Гнев, посмотри, что там вокруг, где мама и папа, — попросила последняя. — Да вот же они! — родителей везли рядом на каталках. — Тоже неслабо им досталось… Ну что за придурок тот водитель, ездить не умеет, а нам из-за него помирать! Но с ним разберемся, позже, а сейчас… — Гнев нажал на рычажок, закрывающий Райли веки. — Нашей девочке нужно набраться сил.